Учебник по химии (СИ)

— А когда умру я — тут будет жить новый егерь. Ведит живёт в другой стране и уже не вернётся, живых детей больше нет, а другие родственники тоже не бросят свои насиженные места, чтобы перебраться в этот скворогов угол…
— Отец, я хочу взять Ведит в жёны. Но я не знаю, согласится ли она.
Захмелевший Кроман Брага внимательно посмотрел на меня, склонив голову к плечу:
— А ты у неё согласие спрашивал?
— Да, я звал её в жёны!
— А она?
Я запнулся. После моего признания мы сразу же поссорились, а потом, в посольстве, вроде помирились, но я уже не спрашивал… Тьфу ты.
— Не знаю… Я буду звать её к себе.
— Ты смотри, парень… Не обижай её. У неё ведь и нет никого на этом свете. Сюда ей возвращаться никак нельзя. Есть тётка за границей, но не в Божегории.
— Я люблю её, отец. Мне без неё очень плохо. Как будто не хватает чего-то…
— Вот и мне её не хватает…
  
Подготовка к свадьбе
 
Вернувшись из Нихелии, я сразу же купил себе домик на окраине. Не каменный, но добротный, не гнилой, просторный, — насколько это возможно в нашем городишке.
Некоторое время у меня ушло на разные хлопоты: привести там всё в порядок, самому туда жить перебраться. Едва переночевав одну ночь, я сразу же кинулся писать письмо в Божегорию. Приезжай: дом — есть, жить можно.
Когда письмо уже ушло, я хлопнул себя по лбу: это ж надо быть таким идиотом! «Приезжай! Дом есть.» Значит, девица, прочтя такое послание, должна сразу же бросить насиженное место в столичном университете и помчаться с РЕБЁНКОМ в другую страну, где у будущего мужа нет больших доходов, зато есть большой шанс получить ножом от шпаны, а сама сможет работать только учителькой в местной школе и отвешивать подзатыльники нашим сопливым оболтусам. Кстати, а что из того, что есть дом? Есть место, где можно покувыркаться пару раз — и всё??? Я же в письме ей стать женой так и не предложил.
Ой, дура-а-а-ак…
Я сломя голову помчался в нашу местную управу, к Хельке, которая, в том числе, и почтой заведовала. Что делать: мужиков совсем мало стало — приходится боле-мене шустрых девок в конторские кресла сажать. Ещё десяток лет повоюем — Хелька, глядишь, и мэром станет. Ну, по крайней мере, будет сидеть в городской ратуше, а не здесь. Глядишь, мне и зачтётся…
— Хелька! — едва отдышавшись, спросил я. — Я письмо несколько дней назад приносил — где оно?!!
— Привет! — выкатила она на меня свои глазищи и ресницами похлопала. — А где «здрасти»?
— Здрасти-здрасти… Письмо где?!
— Так ушло оно, два дня как ушло. Ты бы ещё через месяц спросил!
— Блин, надо другое написать… — вырвалось у меня.
— Ты не торопись: следующая отправка как раз через месяц и будет. Опять чего-нибудь забудешь.
В её голосе звучала явная насмешка и скрытое раздражение, что сегодня я с ней не флиртовал, как в прошлый раз, когда письмо принёс.
Я попрощался и пошёл домой, чувствуя спиной хелькин раздосадованный взгляд.
На следующий же день я поехал верхом в столицу, — прицениться к её домам. Обескураженный, я быстро понял, что, продав свой купленный новый дом и добавив оставшиеся деньги, я тут смогу приобрести лишь только «три ступеньки для крыльца». Разумеется, я не спрашивал цену хибарок в нищенском районе — Ведит скорее умрёт, чем туда жить переедет. Вернее, я сам не хочу, чтобы она там жила: не для проживания уважаемых химиков такие места.
Немного поразмыслив, я сделал вывод, что в такой ситуации без помощи «большого человека» мне никак не обойтись. И поэтому пришёл на приём к министру внутренних дел «по делу государственной важности»: так я, не моргнув глазом, и зарегистрировался у его секретаря.
Министр встретил меня всё в том же сером сюртуке и таким же желчным взглядом, что и в прошлый раз:
— Ну, и чем я могу быть Вам полезен?
Я начал перед ним распинаться в том смысле, что, на самом деле, полезным могу быть как раз я сам. Мол, могу посодействовать приезду в нашу страну женщины-химика, которая работала в секретной «огненно-химической» лаборатории Нихелии и знает множество секретов: и государственных, и химических. А химия нынче — ого-го! — вещь для страны весьма нужная, так как её в войне начали использовать — и есть свежий, «почти вчерашний», пример такого использования, когда нихельцы нас били издалека, а мы только глазами хлопали — можете и сами уточнить все подробности. Но только с одним условием: чтобы ей было позволено выйти за меня замуж и жить вместе со мной. И не под замком, так как в этом уже нет жестокой необходимости: у всех стран появилось понятие, что может сделать химия огня, — государственная тайна свой смысл безвозвратно потеряла.
 
Министр молчал, не меняя выражения лица. Лишь бы его удар не хватил от такой наглости…
— Напишите бумагу-запрос о вызове своей невесты и зайдите ко мне через три-четыре месяца. Там посмотрим… Секретарь вам поможет составить такой вызов.
Ну, спасибо и на этом, что сразу в шею не вытолкали. Значит, через полгодика можно ещё раз заглянуть.
Потянулось бесконечное время…
Я в калейдоскопе похожих дней собачьей службы и мутного пьянства потерял счёт времени и даже начал сомневаться: а имеет ли мне смысл снова ехать к министру внутренних дел? За столько времени меня, пожалуй, и позабыли — кто займётся моими личными проблемами? Но в один из дней начинавшейся весны Хелька, глядя на меня странным взглядом, вручила мне письмо из министерства: мне назначена встреча.
Что ж, министр сказал — приезжай, значит — надо ехать.
Я вручил полученное письмо нашему начальнику городской стражи и поехал в столицу по быстро просыхающим дорогам на своей лошади. Сердце стучало то бешено, то неровно, как у мальчишки. Что меня ждало? — быть может, даже и арест с выдачей в Нихелию. Хотя нет, — для этого за мной сами бы приехали и повязали прямо в городе…
— Ну-с, молодой человек, — министр показал пальцем на бумажки на его столе, — ситуация для Вас складывается весьма благоприятно. За Вас хлопочет наш посол в Божегории. Уж и не знаю, чем Вы так ему потрафили, — он презрительно поджал губы, — но тем не менее…
Понятно: бывший «полевой» командир терпеть не может паркетных хлыщей вообще и Лебедя в частности, — не иначе, подозревая его, как и я, в противоестественных увлечениях.
— В настоящее время дано формальное согласие госпожи Ведит Брага о принятии нашего подданства, и она в моём министерстве уже зарегистрирована как верноподданная Его Величества. Кроме того, получено согласие из Божегории о переезде госпожи Брага в нашу страну.
— И где она будет у нас жить?
— Жить она будет, по милостивому разрешению Его Величества, в новом поселении нашей Королевской Академии наук. Также Его Величеством разрешён брак девицы Ведит Брага с любым верноподданным нашего государства, по её усмотрению.
— А вот как ЭТО прикажете понимать?! — я аж взвился на дыбы, чего со мной давненько не случалось. — Это кто же этот такой «любой»?
— Любой, — сухо продолжил министр, сделав нажим голосом. — Любой, кроме Клеста, конечно. Этого человека как бы нет сейчас в нашем государстве. Но под своим настоящим именем Вы можете попытать своё счастье — на общих основаниях.
Кажется, в уголок губ этого сухого пенька заползла язвительная улыбка. Или только показалось?
  
ЭПИЛОГ
 
Вот заканчивается очередное лето. Я стою на причале и вглядываюсь вдаль. Несколько дней я прожил в портовой гостинице, каждый раз выскакивая на берег, когда служитель на первом этаже бил в медный колокол и возвещал: «Парус на горизонте!»
 
Да, действительно, парус. Который медленно, мучительно медленно подходит к пристани. Корабль уже рядом; я слышу крики боцмана, и как бьётся волна о корабельный борт. Я чувствую запах морской тины. Я не вижу на палубе пассажиров, только матросов, которые носятся, как угорелые, увязывая спущенные паруса.