Сделка с демоном (ЛП)

— Это хорошее начало. Зависит от того, как долго ты хочешь, чтобы длился контракт.
Он склоняет голову набок, его взгляд становится пристальнее.
— Я не вижу необходимости расторгать наше соглашение в ближайшем будущем. Зачем? Ты хочешь закончить с этим?
— Я? Нет! Я имею в виду, что прошло всего меньше недели.
Он немного расслабляется.
— Хорошо. Тогда скажи мне, что тебе нужно, и я позабочусь, чтобы ты это получила. При условии, что ты продолжишь доставлять мне удовольствие.
Мои глаза расширяются.
— Ты сделаешь это?
Он ухмыляется.
— Сделаю. Ты назовешь сумму. Мне все равно, какую. Она твоя.
— О… но почему? — Боже, я идиотка. Я должна просто закрыть рот, улыбнуться и позволить ему пообещать осуществить мою мечту.
Я бы поклялась, что зубы Рина заостряются, когда его улыбка становится шире.
— Потому что ты мне очень нравишься, Калли. Теперь ты закончила есть? Потому что я умираю от голода.
Ого!
Я надеюсь, он готов к тому, какой беспорядок я устрою в трусиках, потому что, клянусь богом, с меня практически капает только от этого взгляда и неприкрытого голода в его тоне.
Когда я встаю на дрожащие ноги, он берет меня за руку и ведет в спальню. Я осознаю каждое место, где соприкасаются наши тела. И каждое место, где они не соприкасаются. Его рука на моем локте, его дыхание на моей шее, стройная мускулистая грудь и сильные бедра прямо за моей спиной и задницей.
Когда мы добираемся до спальни, он разворачивает меня к себе. Внезапно я оказываюсь нос к носу с ним, его руки обхватывают меня за плечи. От него потрясающе пахнет. Аромат бергамота и кедрового дерева с легким привкусом саке, которое он явно пил ранее. Мой взгляд прикован к его широкому рту и щедрым губам, его точеной челюсти.
Уверенные пальцы легко пробегаются вверх по моим рукам и снова вниз, останавливаясь на подоле моей рубашки.
— Можно мне?
Я сглатываю, затем киваю, когда слова застревают у меня в горле.
Он медленно снимает блузку через мою голову, словно лаская чувственным прикосновением ткани к моим бокам и рукам. Затем он складывает ее и аккуратно кладет на стул у двери. Когда он возвращается ко мне, то запускает пальцы за пояс моих шорт.
Его кожа теплая на фоне моей. От этого мурашки пробегают по моему телу и спускаются к пальцам ног, которые загибаются в туфлях на каблуках с ремешками, которые я надела, чтобы добавить нотку изысканности моему повседневному наряду.
— А это? — спрашивает он о шортах.
— Угу.
Он улыбается и ловко расстегивает пуговицу, стягивая шорты на мои широкие бедра. Опускаясь передо мной на колени, он помогает мне снять их.
Это так отличается от первой ночи, когда я приехала, не зная, чего ожидать, и полная нервов. Отсутствие Рина вообще сделало происходящее сюрреалистичным, а повязка на глазах усиливала ощущение таинственности и предвкушения.
На этот раз я почти уверена, что знаю, чего ожидать. И теперь волнение разливается по моим венам и вызывает то же головокружительное чувство, от которого перехватывает дыхание. То, как Рин прикасается ко мне, как к драгоценности, то, как он позаботился о том, чтобы приготовить мне ужин, а затем слушал мою болтовню с сосредоточенным вниманием, — все это может превратиться в нечто большее, чем встречи с клиентом.
Я прерывисто вздыхаю, когда он поднимает на меня взгляд. Одна рука ласкает мои икры сзади. Он скользит ладонями вверх, к задней поверхности моих бедер, и просовывает пальцы под шов моих трусиков, проводя пальцами по краю. Затем он тянет меня на себя, пока его нос не прижимается ко мне спереди. Он глубоко вдыхает.
— Гребаное совершенство.
Я вынуждена сжать бедра вместе, немного смущенная тем, как от его слов между губками моей киски появляется тонкая струйка влаги. Рин хихикает, как будто знает. Возможно, так и есть.
Не вставая с пола, он отпускает мои трусики и помогает мне снять туфли. Я снимаю каждую из них, и он аккуратно кладет их вместе с остальными моими вещами.
Затем его руки возвращаются к моим трусикам. Он снимает их так медленно, что это мучительно. Его взгляд не отрывается от моего. Когда я выхожу из них, он сжимает их в кулаке, подносит к носу, делает еще один глубокий вдох и со стоном выдыхает.
 
Подойдя к тумбочке, он достает длинный моток черной веревки, аккуратно сложенный и перевязанный. Рин развязывает ее и складывает вдвое, пропуская между ладоней.
— На этот раз я собираюсь связать тебя как следует. Я буду наслаждаться тобой так, как хочу.
Я киваю, хотя не совсем уверена, что понимаю, чего он хочет. У меня начинают возникать некоторые подозрения, когда Рин осторожно поворачивает меня и проводит первый конец веревки под моей обнаженной грудью. Тыльная сторона его пальцев касается чувствительной кожи на верхней части моей груди, и я вздрагиваю от легкого прикосновения. Он обвивает веревку у меня за спиной и туго затягивает. Протягивая руку, он подводит еще один конец веревки под мою грудь. На этот раз я предвкушаю его касания, и прикосновение его руки под моей тяжелой грудью заставляет меня затаить дыхание.
Рин издает низкий гудящий звук, который я начинаю ассоциировать с удовлетворением, и я извиваюсь от неожиданного удовольствия. Кто знал, что связывание может быть таким чувственным опытом?
Он перекидывает веревку через мое плечо, затем делает серию замысловатых поворотов в центре моей груди. К этому моменту мои соски затвердели и ноют, но он не позволяет своим прикосновениям блуждать там. Когда веревка обвивает мои груди, извиваясь между ними, сильное давление заставляет меня еще лучше осознавать все ощущения. Это и темные глаза Рин, устремленные на меня, пожирающие меня, заставляют меня сжимать бедра от желания.
Его большая рука мягко обхватывает мое запястье.
— Подожди, — слово слетает с моих губ прежде, чем я успеваю толком подумать об этом. Все, что я знаю, это то, что я не хочу быть связанной, как в прошлый раз, неспособной ничего делать, кроме как лежать и наслаждаться удовольствием, которое он мне доставляет. Он был так мило внимателен. Я бы хотела запустить руки в его волосы, почувствовать его руки и лицо и почувствовать эту связь. О Боже, я веду себя как идиотка. — Я обещаю, что на этот раз не буду мешать тебе. Я просто предпочла бы, чтобы они были свободны.
Рин подходит к кровати, берет шелковистую черную повязку на глаза и протягивает ее мне. Должна признать, я немного разочарована, но я делаю, как он хочет, и надеваю ее, моя кожа покрывается мурашками, когда он откидывает мои волосы за плечи и помогает завязать узел.
— Ложись.
Он подводит меня к кровати, и я ложусь, откинувшись головой в подушки и неловко сложив руки на коленях. Я не совсем уверена, что с ними делать, поэтому провожу кончиками пальцев по веревке с узлами, и это меня немного успокаивает. Рин нравится, как я выгляжу. У него не может быть много жалоб, иначе он не настаивал бы на скорой встрече со мной и увеличении моего вознаграждения. То, как он не торопился связать меня таким изощренным способом. То, как он говорил о том, что наслаждается мной. Все это способствует растущему удовольствию, что я испытываю от этой встречи. Это опасно. Это всего лишь работа, но уже кажется, что это нечто большее.
Я чувствую, как под его весом прогибается матрас. Затем его крепкие руки обхватывают мои бедра и раздвигают их. Его рот на моей киске, и я забываю обо всем, кроме его языка, раздвигающего мои влажные складочки, и его стона, вибрирующего у моего центра.
8
Рин
Жестокие боги, эта женщина — абсолютное совершенство. Она была послана либо благословить меня, либо измучить. Я не могу решить, что именно.
Ее вкус на моем языке солоновато-сладкий и крепкий, как лучшее саке. Я лихорадочно вылизываю ее, хотя мне следует контролировать себя. Я должен оттягивать момент, чтобы насладиться ею, медленно и методично доводя ее до кульминации, которая сделает ее еще слаще.