Сделка с демоном (ЛП)

19
Рин
Я наблюдаю, как меняется выражение лица Калли. С него исчез вызов, и подбородок опустился в поражении. Но не это заставляет мое сердце замереть в груди.
Нет. Тот момент, когда поражение сменяется страхом.
Я чувствую его на ней, когда выражение ее лица напрягается, вокруг глаз и между бровями образуются крошечные морщинки. Едкий запах сейчас так же ужасен для меня, как и в переулке, когда я спас ее от этого отвратительного подобия мужчины.
Но теперь в этом виноват только я.
Я отдергиваю от нее руки, как будто на меня наложили заклятие, уставившись на уродливые красные отметины, которые я оставил. Мой голос сдавленный и гортанный, когда мне наконец удается что-то сказать.
— Калли… прости меня. Я не хотел…
— Все в порядке, — она потирает запястья в тех местах, где я причинил ей боль. Я хочу взять ее руки в свои и успокоить их сам, но я уже чувствую, что она не хочет, чтобы я снова прикасался к ней. Я сдерживаюсь.
— Сейчас я иду домой, — ее голос тусклый. Звонкая радость полностью исчезла. — Я иду одна и хочу, чтобы ты пообещал мне, что не пойдешь за мной.
Она смотрит на меня снизу вверх. Хотя мне нравится видеть, как вздергивается ее подбородок и возвращается блеск в глазах, как будто она меня не боится, ее запах говорит мне об обратном. Она просто напускает на себя храбрый вид.
Я молча киваю.
— Пообещай мне, Рин. Ты знаешь, я не могу остановить тебя, но я хочу твоего слова.
— Я обещаю, — я должен сказать больше. Я должен снова извиниться. Умолять ее остаться. Хотя я не делаю ни того, ни другого. Вместо этого я стою в вестибюле и смотрю, как она собирает вещи и выходит за дверь. Взгляд, которым она одаривает меня, закрывая ее за собой, будет преследовать меня до конца моих дней. Ее большие голубые глаза мягки и блестят от непролитых слез. Они полны укора, но в то же время печали, как будто она взяла часть вины на себя за то, что только что произошло.
Нет. Я знаю, кто виноват. И это совершенно точно не мой идеальный маленький человечек, а только моя неспособности понять, что ей нужно.
Как я могу утверждать, что удовлетворяю все ее желания, когда я даже не могу защитить ее от собственной чудовищной натуры?
Я провожу рукой по волосам и обнаруживаю, что это дикая грива, которую невозможно пригладить. Совсем как я. Я зверь, которому нет места в мире людей. Именно так говорили другие, когда уходили отсюда, чтобы вернуться в царство демонов. Невозможно жить бок о бок с людьми и не причинять им вреда. Те, кто отказался от старых привычек, ушли отсюда, чтобы не навредить людям, о которых они стали заботиться. Остальные… их выследили и прикончили. Я отказывался слушать. После долгих лет в мире я стал самодовольным.
Теперь я слишком хорошо понимаю, что они имели в виду.
Затем я вспоминаю еще одну вещь, которую я сделал сегодня. Моя… страховка.
Несмотря на то, что она заставила меня пообещать, и даже несмотря на то, что я ничего так не хотел, как сдержать данное ей обещание, я не могу. Я не хочу, чтобы она узнала вот так.
Направляя энергию, искрящуюся в моем теле, я открываю дверь и мчусь за ней. Лифт замедляет мое движение лишь на мгновение. Я ловлю ее прежде, чем она сворачивает за первый угол. Мое сердце колотится в груди, и это не от напряжения. Мне ничего не стоит так двигаться. Я в ужасе от того, что она сделает, когда я расскажу ей.
— Калли!
Она оборачивается. Я изо всех сил пытаюсь сохранить человеческую маску, когда она поворачивает ко мне свое прекрасное лицо, и я чувствую, как на нем появляется разочарование.
— Подожди, — я тянусь к ней, но опускаю руку, прежде чем успеваю сделать какую-нибудь глупость. — Ты не можешь пойти домой.
Калли вздыхает.
— Рин. Мы говорили об этом, и я не передумаю. Ты обещал…
— Нет. Дело не в этом. Я тебя не преследую.
Она приподнимает бровь, и я морщусь.
 
— Я знаю, это выглядит так, будто я нарушаю обещание, но я клянусь тебе, что это не так. Я просто должен был тебе кое-что сказать.
Она ждет, ничего не говоря.
Я делаю долгий прерывистый вдох.
— Я не думал, что это будет иметь значение, потому что думал, что ты останешься со мной. Я сообщил о нарушении правил безопасности в Департамент недвижимости. Ты всегда говоришь, как все в твоем доме запущено, и я подумал, что должен убедиться, что там безопасно для тебя.
— Хорошо, — она наклоняет голову, и я ловлю себя на мысли, что действительно задаюсь вопросом, почему я это сделал.
— Они закрыли твое здание. Очевидно, ты была права. Оно не подходило для жилья.
— Ты что?
— Мне жаль, но ты не можешь пойти домой.
Калли смотрит на меня еще одно ужасное мгновение. Затем она делает шаг назад. Я потерял ее.
— Ты выселил меня из моего дома? — она поднимает руку. — Неважно. Не отвечай на этот вопрос. Я найду другое место для ночлега.
— Ты можешь остаться со мной, — мне не следовало этого говорить. Хотя я должен был. Я сразу понимаю, что сделал только хуже.
Калли качает головой.
— Нет. Я не останусь с тобой. Я хочу, чтобы ты сейчас оставил меня в покое, Рин. Мне нужно, чтобы ты сдержал свое обещание.
У меня пересохло во рту. Я запинаюсь, подбирая слова, но киваю.
— Я сдержу его.
Она испускает последний вздох и отворачивается.
— Прощай, Рин.
Я должен стоять там, на улице, когда моя маска угрожает разлететься вдребезги, и смотреть, как она уходит от меня.
Она — все, чего я хочу. Я мог бы схватить ее в одно мгновение. Я мог бы унести ее, запереть и никогда не отпускать. Только я бы все равно потерял ее. Потому что я никогда больше не попробую вкус ее наслаждения. Она никогда не будет смеяться для меня и умолять меня наполнить ее членом.
Итак, я поворачиваюсь и иду обратно в свою квартиру, которая никогда не казалась такой пустой. Я сижу и смотрю на красную маску на стене в гостиной. Ключ к моей силе и та часть меня, которой я никогда ни с кем не делился.
20
Калли
Когда моя сестра Мел открывает входную дверь, она выглядит измотанной. Ее светлые волосы собраны на макушке в неряшливый пучок, и несколько выбившихся прядей обрамляют раскрасневшееся лицо. Ее напряженное выражение лица смягчается, как только она видит меня, и я рада, что она не может видеть, как дрожат мои губы, когда она быстро обнимает меня.
— Привет, Калли. Что ты здесь делаешь?
Она отпускает меня и немедленно оборачивается, чтобы крикнуть в коридор.
— Эльза, если ты не прекратишь переключать канал, клянусь, я войду туда и выключу его!
Из соседней комнаты доносятся крики, которые Мел игнорирует. Взмахом руки она приглашает меня войти.
К счастью, перерыв дает мне время собраться с мыслями, поэтому я дарю ей, как я надеюсь, сияющую улыбку и поднимаю угощение.
— Эй, я знаю, что прошло много времени, но я принесла еду на вынос. Я надеялась, ты не будешь возражать, если я останусь на ужин… и, может быть, немного дольше.
Мы входим в ее кухню, крошечную квадратную комнату с ламинатом на полу и маленьким круглым столом в углу. Повсюду разбросаны вещи, а в духовке стоит наполовину приготовленное блюдо. Я виновато смотрю на него. Я забыла, как рано они обычно едят. Конечно, Мел уже начала готовить.
Мел плюхается на стул за столом, и я отодвигаю тарелки, ставлю еду на стойку, прежде чем повернуться и посмотреть на нее.
— Немного дольше? — ее глаза сужаются. — Что случилось, Калли?
Я достаю крекеры с креветками из пакета с едой навынос и опускаюсь на сиденье напротив.
— Эм, сколько у тебя времени? — спрашиваю я, откусывая хрустящий кусочек.
Из соседней комнаты доносится громкий вопль, и Мел пронзает меня взглядом.
— Могу я ответить отрицательным числом?
Я вздрагиваю, когда она встает и идет в гостиную, разбираясь с тем, какой спор в данный момент происходит между моими племянницей и племянником. Мне следовало позвонить. За исключением того, что мы не разговаривали несколько недель, и мне больше некуда было пойти. Я знал, что она не прогонит меня, если я появлюсь на пороге ее дома.