Сделка с демоном (ЛП)

Я зажат между ее бедер, и когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы, моя эрекция касается ее бедра, и она стонет. Я ловлю этот звук, пробуя его на вкус, когда ее язык касается моего. Сами того не желая, мои бедра дергаются, и я прижимаюсь к ней, меняя угол наклона, пока не проскальзываю членом по ее складкам, и они такие мягкие, что я не могу представить, что может быть приятнее.
Калли ахает. Она крепко прижимается ко мне, ее тупые ногти впиваются мне в спину.
— О, пожалуйста. Боже, Рин, я просто хочу почувствовать тебя внутри себя.
Я балансирую на грани самоконтроля.
По тропинке приближается женщина средних лет, выгуливающая собаку, и мне почти не удается увести ее из нашего уединенного маленького грота. Мне удается это до того, как Калли замечает, и мы снова остаемся наедине.
Мои бедра дергаются. Мой член снова скользит в раю, толкаясь в узкое отверстие ее тела.
— Пожалуйста, Рин. Наполни меня. Возьми меня.
Возьми меня? Сопротивляться слишком сложно. Я хочу ее. Всю ее. До этой секунды я не знал, что это именно то, что мне нужно. Обладать ею. Обладать той ее частью, к которой я не прикасался. Быть поглощенным ею.
На мгновение у меня возникает леденящее душу сомнение. Некоторое время я размышляю, как мне удержаться от того, чтобы причинить ей боль, если я полностью потеряю контроль. Затем Калли двигает бедрами, головка толкается в ее горячий влажный канал, и я теряюсь. Я погружаюсь в нее, толкаясь сильно, не сдерживаясь. Она тугая. Ее влагалище сжимается вокруг меня так, как я никогда раньше не испытывал. Ничто не подготовило меня к ощущению от проникновения в нее. Ничто не подготовило меня к тому, как прекрасно чувствовать себя внутри нее, смотреть на нее сверху вниз, лежащую подо мной.
Она немного расслабляется, и я полностью погружаюсь в нее. Дрожь удовольствия проходит по моему позвоночнику. Калли стонет долго и громко. Как будто мой член — это все, чего она когда-либо хотела. Как я обходился без этого веками? Ответ, конечно, прост. Ни с кем другим мне не было бы так хорошо.
— Двигайся! — мягкая просьба Калли вырывает меня из моих кружащихся мыслей. — Теперь ты можешь двигаться, Рин. Я готова.
Двигаться? Я мог бы оставаться так целую вечность. За исключением того, что своими словами и небольшими движениями она поднимает удовольствие на новый уровень, и я не могу ничего сделать, кроме как повиноваться ей. Сначала я двигаю бедрами медленно, но с каждым разом все быстрее, когда она стонет от наслаждения и крепче прижимается ко мне.
Все, о чем я могу думать, погружаясь в нее снова и снова, это то, что это конец. Я не смогу отпустить ее. Неважно, чего это потребует и чего это будет стоить, я получу этого человека. Она моя.
Она моя, а я ее, согласно древнему договору, слишком совершенному для слов. Наши тела сливаются воедино. Наше дыхание смешивается. Мы движемся в гармонии и становимся ближе друг к другу к моменту, который, я знаю, приближается. Блаженство, которое я теперь могу предвкушать.
У меня поджимаются яйца. Но я не готов к тому, чтобы это закончилось.
Я сдерживаюсь столько, сколько могу. Ноющая сладость, которая нарастает в моем сердце и позвоночнике, превосходит все. Мягкое тело Калли подо мной раскрывается и готово для меня. Она приветствует меня в своих узких скользких ножнах, которые идеально мне подходят. Ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, а тупые ногти впиваются в мои плечи, когда она выкрикивает мое имя.
Затем она трепещет вокруг меня, и я больше не могу сдерживаться.
С криком я вливаюсь в нее. Я вонзаюсь внутрь, погружаясь все глубже, пронзая ее. На одну горькую секунду мне кажется, что я причинил ей боль. Но мои когти зарыты в плодородную землю, а не в ее кожу, и мое твердое тело поглощено ее гостеприимным телом. Мы сливаемся в стремительной волне удовольствия, которая перетекает от нее ко мне. Это самое совершенное ощущение, которое я мог себе представить. Ощущение, в котором нет голода или нужды, но мое тело отдается ей, а ее — мне.
Я опускаю голову ей на плечо и глубоко вонзаю клыки в ее плоть. Моя. Она моя! Я никогда ее не отпущу.
 
Калли задыхается и сжимается так сильно, что у меня перед глазами все расплывается. Затем она снова кончает, извиваясь и постанывая подо мной, ее тело содрогается от силы освобождения.
Когда ощущения стихают, я с сожалением выскальзываю из нее и заключаю в объятия. Отныне у моего драгоценного человека будет все, что ей нужно. Она никогда ни в чем не будет нуждаться. Я куплю ей каждое сокровище. Я позабочусь обо всех ее потребностях. Все, что ей нужно сделать, это быть свободной, любить меня и полностью отдавать себя мне.
Хотя я хочу лежать здесь и обнимать ее остаток ночи, я осторожно сажу ее и снова одеваю. Затем я поднимаю ее на ноги и уношу в полубессознательном состоянии из парка, чтобы уложить в свою постель, где ей самое место.
18
Калли
Я просыпаюсь в пустой постели в теплой, светлой комнате. Я сажусь, оглядываясь в поисках Рина, но нигде его не вижу. Однако я в его постели, укрытая роскошно мягкими темно-серыми простынями с большими пушистыми подушками, которые становятся опасно знакомыми. Думаю, за последнюю неделю я провела в его постели больше времени, чем в собственной квартире.
Я встаю, накидываю одну из рубашек Рина и выхожу в гостиную. Его нет. Я обыскиваю квартиру, комнату за комнатой, забредая в помещения, в которые почти не заглядывала. Кабинет Рин — это безукоризненно опрятная комната, обставленная в чистом минималистичном стиле, с белоснежной отделкой и нержавеющей сталью. В углу на отдельной деревянной подставке стоит еще одно невероятно красивое дерево бонсай. Я не могу удержаться, чтобы не подойти и не восхититься тем, как крошечный ствол с возрастом сморщился и искривился, но на кроне все еще образуется идеально зеленая листва. Это так похоже на Рина — питать нежность к бонсай. От меня не ускользнуло то, как он скрупулезно внимателен к каждой детали. То, как он всегда предугадывает мои малейшие потребности.
Озадаченная, я возвращаюсь на кухню.
Квартира пуста. Это не похоже на Рина. Я достаю телефон, но от него нет сообщений. Ничего, что говорило бы о том, куда он мог пойти. Я думаю, его вызвали по какому-то срочному делу на работу, и ему пришлось в спешке уйти.
Я готовлю себе чашку кофе и сажусь за мраморную стойку, свешивая ноги с барного стула и наслаждаясь покоем. Это большая роскошь — провести тихое утро в его великолепной квартире и использовать его дорогую профессиональную кофеварку для приготовления кофе вместо того, чтобы брать его навынос в Starbucks на углу и возвращаться в свою жаркую, душную квартиру.
Мне, наверное, лучше пойти домой. Мы не строили планов на сегодня, и Рин явно занят. У меня есть работа, с которой я должна сделать. Платье, над которым я работаю, не сошьется само. И как всегда, еженедельные хлопоты по дому зовут меня.
Я быстро принимаю душ и одеваюсь, затем беру туфли и сумочку. Поскольку не могу найти блокнот, чтобы оставить записку, я достаю телефон и отправляю Рину короткое сообщение, что ухожу. Я как раз направляюсь к двери, когда внезапно обнаруживаю, что он преграждает мне путь.
Я моргаю. Мне все еще потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что он может двигаться намного быстрее любого человека.
Рин одет в парадные брюки и рубашку без галстука. Рукава закатаны. В сочетании с дизайнерскими солнцезащитными очками, надетыми на макушку, и дизайнерскими лоферами он выглядит как всегда непринужденно красивым. За исключением того, что на этот раз он без маски. На этот раз он в своей форме о́ни, красная кожа видна там, где он оставил расстегнутыми три верхние пуговицы, а волосы растрепаны, как будто их невозможно приручить.
— Куда это ты направляешься?
Я смеюсь, а потом задаюсь вопросом, действительно ли он шутит. Его тон грубый, и его широкое тело полностью загораживает мне путь.