Жестокие игры мажора (СИ)

Разозлившись, я сжимаю челюсти и быстро печатаю.
«Я занята».
Я не закрываю мессенджер, ожидая, когда оживут три точки, и как только они начинают двигаться, сообщая мне, что абонент на другом конце печатает сообщение, я закусываю нижнюю губу и практически не дышу.
Неизвестный номер: «Я жду еще пять минут».
Следом приходит еще несколько сообщений.
«Потом я сам тебя найду».
«И тебе это не понравится».
Мне уже это не нравится, идиот!
Очередное сообщение заставляет телефон завибрировать в моих руках.
«Три минуты, Кукла».
Сжав кулаки, я рычу от бессилия и подскакиваю с кровати, громко топая к своему шкафу.
— Ты куда? — Ира даже прекращает красить ресницы.
— Сейчас вернусь, — глухо произношу я, на ходу завязывая гульку из волос.
Натягиваю толстовку поверх пижамы, затем быстро всовываю ноги в кеды и, схватив мажорскую рубашку, выхожу из комнаты.
Я спускаюсь по лестнице, держа в руках причину своих новых неприятностей, и не могу поверить, что он заставил меня спуститься к нему в таком неопрятном виде.
Плевать. День, когда я захочу прихорошиться для этого парня, никогда не наступит.
Но как только я выхожу на крыльцо общаги и замечаю припаркованный уже знакомый белый внедорожник, невольно замираю на ступенях, прерывисто вдыхая порыв прохладного осеннего воздуха и сильнее сжимая в руках рубашку мажора.
Ну вот какого черта решительность швырнуть эту чертову рубашку ему в лицо испаряется по мере того, как охлаждается моя кожа от вечерней прохлады.
Багиров стоит на улице, подпирая собой дверцу машины.
Сегодня на нем нет привычного костюма и белой рубашки. И это тоже сбивает меня с толку, вынуждая разглядывать Багирова дольше, чем мне бы следовало вообще это делать.
Издали он кажется спокойным и даже незаинтересованным мной.
Но я не верю ему.
Делаю нерешительный шаг вперед.
Его руки убраны в карманы широких джинсов, на нем белая свободная толстовка и бейсболка, перевернутая задом наперед. Теперь замечаю, как плотоядно он на меня смотрит, лениво жуя жвачку, и это заставляет мои ноги прирасти к ступеням.
Самый безопасный вариант – это швырнуть в него рубашку прямо с крыльца и как можно скорее вернуться в общежитие, но я все-таки заставляю себя спуститься и по-человечески вручить этому ненормальному его вещь.
В конце концов, он проявил своеобразное благородство, одолжив мне ее тогда в туалете.
— Держи, — я протягиваю ему рубашку, на которую он даже не обращает внимания. — Спасибо. Если что… Я постирала ее.
Я смотрю на его большую белую машину, не желая встречаться с ним взглядом.
А в следующее мгновение он выхватывает рубашку и безразлично бросает ее в открытое окно на задние сиденья.
Отлично.
Дело сделано.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за руку заставляет посмотреть на него.
— Ты избегаешь меня, — Багиров подтягивает меня ближе. — Мне это не нравится.
— А мне не нравится, что ты постоянно ко мне прикасаешься.
Я пытаюсь сопротивляться, но это плохо работает, потому что Багиров перемещает большие ладони на мою талию и, сжав ее, ставит меня между своих широко расставленных ног.
— Так уж и не нравится? — его дыхание щекочет мои волосы, потому что я отказываюсь смотреть на него так близко.
Мое дыхание становится тяжелым и глубоким.
Я смотрю на его грудь, а точнее на надпись на толстовке, пытаясь не вдыхать его мужественный аромат и не впитывать тепло этого большого твердого тела.
Его пальцы сильнее впиваются в мои ребра и, втянув носом воздух, я все-таки вскидываю подбородок, выпаливая:
— Чего ты хочешь от меня?
— Ты знаешь, чего я хочу. Но пока я не могу это взять. Так что… — он лениво пожимает плечами, — я просто развлекаюсь с тобой.
Его слова – острое лезвие, которое пронзает мое сердце.
— Тебе не кажется, что нужно желание с обеих сторон? — я злюсь, но больше не сопротивляюсь: это абсолютно бесполезная трата времени, к тому же, уверена, сопротивление только заводит этого ненормального.
 
Багиров пристально наблюдает за мной, заставляя чувствовать себя уязвимой. Но я стараюсь, чтобы он не увидел этого.
Он наклоняет голову набок и надувает пузырь жвачки, выглядя скучающим. Хлопок. И как только лопнувший белый шарик снова исчезает у него во рту, я вижу кривую ухмылку на его губах.
— Поверь, у нас с тобой нет этих проблем.
Я усмехаюсь немного придушенно и пораженно вскидываю брови. А потом качаю головой.
— Ты действительно болен.
— Что ты сделала, после того как сняла с себя мою рубашку?
Резкая смена темы выбивает меня из колеи.
— Ч-что? Так, все! Отвали!
— Ты покраснела, маленькая лгунья, — он скалится, явно довольный собой. — Расскажи мне, и я отпущу тебя.
— Иди к черту, — выдыхаю прерывисто, чувствуя, как в животе нарастает странное давление.
— Я не хожу к чертям. Они сами приползают ко мне на коленях, чтобы принести себя в жертву моему дьяволу. А теперь расскажи мне, маленькая лживая извращенка, что ты делала после того, как сняла мою рубашку?
— Я не собираюсь ничего тебе… — я взвизгиваю, когда мои ноги отрываются от земли, а потом даже не успеваю ничего сделать, потому что Багиров с ловкостью запихивает меня в салон машины на переднее сиденье и, захлопнув дверь, огибает капот.
Я не собираюсь дожидаться его и тут же открываю дверь, но не успеваю выбраться на улицу: сильная рука хватает меня за капюшон толстовки и рывком усаживает на место.
Из моих легких выбивается весь воздух, а потом Багиров наклоняется и с громким хлопком закрывает дверь с моей стороны.
Он так близко ко мне, что я не дышу, но ощущаю на своих губах его мятное дыхание, в котором чувствуется шлейф от сигаретного дыма.
— Как я уже говорил, у меня нет времени. А раз мы не закончили, ты поедешь со мной.
  
Глава 8
 
— Что… что ты делаешь? Открой эту чертову дверь! Эй! На помощь! Кто-нибудь!
Я тарабаню по тонированному стеклу, потом несколько раз нажимаю на кнопку дверной панели и нервно дергаю ручку, затем снова тарабаню по окну, но, когда понимаю, что все бесполезно, бьюсь лбом о прохладное стекло и сдавленно выдыхаю.
Ничего не выйдет.
Дверь заблокирована одним мудаком.
— Ты слишком драматизируешь, — я слышу насмешку в его голосе и мгновенно закипаю. — Я вроде уже дал тебе понять, что не насильник, так что расслабься и составь мне компанию.
Хлопаю по окну ладонью и резко поворачиваюсь в его сторону.
— Но ведешь себя именно так! Я не хочу твоей компании! — кричу я. — Открой дверь, это не смешно! Я никуда с тобой не поеду.
— Мне жаль тебя разочаровывать, но мы уже едем, —равнодушно сообщает мудак, и в этот момент машина действительно трогается с места, а мое сердце буквально подпрыгивает к горлу.
Какого черта происходит?
Однажды я уже садилась в эту машину, но это было по собственному желанию, ведь тогда я была слепо очарована им, а точнее поцелуем, который, видимо, отключил мой мозг. Вообще… до того, как он решил отвезти меня домой той ночью… у нас было много поцелуев. И они делали со мной странные вещи.
Сейчас со мной тоже происходят странные вещи. Но иного характера. Ужасно бесит, что этот ненормальный не видит ничего такого в том, что он запер меня в своей машине, потому что ему так взбрело в голову. Почему бы ему не уделить внимание своей психованной подружке? Почему, блин, я?
Сделав тяжелый вдох, качаю головой, замечая, как Багиров бросает на меня беглый взгляд серых бесчувственных глаз.
— Кстати, милые штанишки.
— Пошел ты на хрен! — рычу я.
— Такая злобная штучка, — усмехается он, облизывая кончиком языка уголок рта. — Но ты можешь злиться только на себя. Заметь. Я всегда даю тебе выбор. Но тебе, мне кажется, нравится ходить по краю моего терпения.