По эту сторону. Гости в доме с секретом

Занимаясь оленями, Таня зашла за угол дома, так что появление прямо перед её носом сверкающей золотой дорожки увидела только она.
«Озолотить может», – отчётливо вспомнилось Тане. Она подняла голову и увидела, что дорожка ведёт прямиком к небольшому боковому крылечку. А на самом крыльце лежит горсть вполне себе крупных самородков.
Таня с трудом разогнулась и едва удержалась, чтобы не потереть руками уставшие глаза, – тонкие перчатки, в которых она работала, от дыхания оленей покрылись инеем, как и всё вокруг. Каждая веточка была одета в ледяную шкурку. Красиво, аж засмотреться можно! Да, с перчаток Таня иней стряхивала, но помогало не очень, а тереть этим лицо было и вовсе опрометчиво.
 «Вот же… зануда!» – подумала Татьяна, довольно раздражённо пожала плечами и шагнула обратно – к уже засыпающему стаду, Соколовскому и Тявину. Крылана ушла в машину, чтобы погреться.
Жестоко разочарованный Ххорш отлип от оконного стекла и стукнул кулаком по подоконнику – он был уверен, что это сработает. В конце-то концов, одно дело короткие искорки золота, пробившиеся через краску, и золотые рога на живых оленях – это для кого-то может быть слишком фантастично.
А вот если у тебя под ногами маленькие, но такие желанные, увесистые и сияющие золотые кусочки… Да тут у любого человека крышу сорвёт! Сначала осторожно поднять один самородок, почуять его вес, ощутить на себе его силу, потом потянуться за следующим, потом ещё за одним, ещё и ещё. Поднятое золото торопливо распихивается по карманам, тянет к земле, а оторваться, остановиться уже невозможно – вот же оно! Богатство, возможность не работать, а иметь всё, что захочется, всё-всё, что придёт в голову, и даже больше.
К крыльцу человек, пленённый золотым блеском, подползает уже на коленях – нет сил подняться, тяжесть не позволяет, а потом, потом, захапав последние сокровища, оказывается перед открытой дверью, за которой в темноте призывно сияет слиток размером с его голову. И не сработает соображение о том, что такую ношу просто не унести, да и поднять-то вряд ли возможно, не сработает никакая опаска или инстинкт самосохранения. Человек уже принадлежит Ххоршу и будет работать на него, пока змею не надоест.
Нет-нет, он не зверь какой-то, жрать, конечно же, не станет… А вот голову заморочить, память отнять – запросто. Ну помнит человек, как в лес пришёл за какой-то надобностью, а вот что дальше было – нет, не вспомнить. И как жил, и где жил, и почему деньги в кармане, а Ххорш не злодей, за работу платит щедро, но вот вспомнить человеку, как он жил, всё равно не удастся.
И психиатры не помогут, и гипноз не пробьётся через змеиный морок, ибо нечего брать то, что на чужом дворе рассыпано! Нечего верить блеску золота, оно частенько приводит прямиком в беду гораздо большую, чем змеиные кольца…
Ххорш был уверен, что всё получится и в этот раз. Ну да, поорёт во дворе Соколовский, побьётся в запертые накрепко двери, а что он может сделать, если девица уже у Ххорша? Да ничего! Ну позлится Тявин… Да и подумаешь! У змея уже будет помощница. На сколько-то лет хватит, а дальше и лис сменит гнев на милость, никуда не денется!
Немного смущала вторая девица… Запах её Ххорш почуять не мог – холодно, окно не открыть. Но в поведении Тявина уловил, что дева-то необычная.
 «Ну и ладно. Не змеица точно, а остальное мне без разницы – мне вот эта нужна. Тсссшшаня!»
Понимание того, что она ветеринар, прибавляло потенциальной служанке миллион плюсов. Ххорш даже решил ей заплатить побольше! А что? Личный врач для змеиного тела – это же великолепно! А уж учитывая его недавние проблемы – тем более насущно необходимо!
 «А она… она взяла и ушла! Да что ж это такое! – стенал Ххорш. – Надо вернуть! Тем более что она золото видела. А ну как рассскажет?»
Нет, он получил заверения от Соколовского о том, что его сотрудница абсолютно надёжна. Более того, сам его заверил в том, что они придут и уйдут в том же составе, но змеиное слово без клятвы – пустой звук, а клятва, произнесённая не лично, и вовсе не считается.
 
 «Мало ли что я им прошшшипел в сссмартфон? Мошшшет, это и не я вовсссе был!» – радовался Ххорш, предвкушая приятный прибыток в хозяйстве.
И тут такой змейский облом!
 «Не бывать этому! – решил Ххорш, глядя, как Таня осматривает оленей перед отъездом. – А! Постойте-ка… Она же в гостиницу едет… Это мой шшшанссс!»
Таня устала так, что села в машину уже с полузакрытыми глазами. Соколовский нырнул за руль, выехал из ворот, которые за ними тут же закрыл Тявин, покосился в зеркало заднего вида на Татьяну и уточнил:
– С вами всё в порядке?
– А? Вввроде… Устала только. И самородки были, – Таня уже вовсю зевала, скрывшись от начальства за спинкой переднего сидения.
– Самородки? Приманивал? – разозлился Соколовский.
– Агааа! – Таня побоялась челюсть вывихнуть зеванием и потёрла щёки ледяными перчатками.
Руки замёрзли, пожалуй, больше всего…
– Вот же мерзавец! Клялся же! Хотя… со змеями всегда трудно! – вздохнул Соколовский. – Стал бы я с ним связываться, если бы не кот…
Таня слышала это уже сквозь сон – надышалась кристально чистым воздухом, физически сильно устала, замёрзла, а потом попала в тепло машинного нутра, вот и разморило. Она даже не проснулась, когда Крылана заботливо стянула с неё перчатки и начала аккуратно растирать пальцы.
– А завтра? Завтра-то он нас выпустит? – уточнила она у Соколовского.
– Завтра будет труднее… – задумчиво вздохнул он. – Главное, что Татьяна на золото никак не реагирует!
– Она серебро больше любит, – усмехнулась Крылана. – Как-то она мне это рассказывала, когда я её спросила, почему она себе браслет из серебра купила, а не золотой или позолоченный. А что-то чужое как богатство она просто не воспринимает – есть такие люди…
– Знаю, что есть, сам видел, более того, с такой знаком, – улыбнулся Соколовский. – Она, правда, помладше, но тоже золотом не страдает ни разу.
Машина стремительно удалялась от дома Ххорша, в котором разыгрывалось целое представление!
– Ты сдурел? – Тявин подозрительно осмотрел змея. – Ты ж не выходишь!
– А что прикажешь делать? Ждать лета и к ней в Москву лететь? Так я до этого времени с ума сойду! Ты меня знаешь… – капризно причитал Ххорш. – А кто ещё в этом поможет?
– Ну, давай я…
– Озверел ты, как я посмотрю! – Ххорш сердито топнул ногой. – Да ты что? Забыл, как в прошлый раз меня поцарапал?
– Ой, да что я там тебя поцарапал… нежный какой! У тебя шкура пуленепробиваемая!
– Это когда нарастёт! А сейчас она нееежная! Короче, поехали! Подгонишь машину прямо к двери, я оденусь потеплее и шагну прямо в салон!
– А олени? Иди ты лесом! Мне всю ночь их красить по твоей милости! Да ещё надо так, чтобы краска не попадала на шкуру! – озлился лис. – Я уж не говорю о том, что если ты опять начнёшь устраивать свои фокусы, то она повторно просто не приедет, и всё!
Ххорш призадумался… аргументы были весомые.
– Ладно! Только давай-ка ты сейчас их не трогай, они же после обработки и спят. А приедет она завтра, ты её попросишь оленей осмотреть и спросишь, можно ли их красить. Стадо-то долго у меня во дворе не выстоит.
– Потерпишь. И они тоже, кстати, потерпят. Сам же видел, как они с ней общались, – в окнах мельтешил только так.
– Я не мельтешил, я наблюдал! Имею право!
– Имеешь, имеешь.
– Хорошо… позвони Соколу, спроси, есть ли у него ещё пара дней в запасе? Мало ли что…
– Ты мне эти свои «мало ли что» брось! Знаю я твои змейские ухватки! Небось уже задумал вета припахать на себя пахать? – лис от раздражения даже каламбурить начал, правда, весьма нескладно, но что с него взять?
– Да что ты! Стал бы я с Соколом связываться… А там ведь ещё и кот… – заюлил Ххорш.
– Ну, смотри у меня! – Тявин и не подумал звонить Соколовскому – дyрaк он, что ли?
Нет, он позвонил в гостиничку и уточнил, на сколько новоприезжие сняли номера.
– Ну, так и есть – на две ночи – сегодня и завтра, – кивнул он обрадованному змею. – Видимо, у них договорённость с вертолётчиками такая.