Чужая (СИ)
— Ник дрыхнет.
Ник? В смысле Никита? Громов — его сосед по комнате?
Спросить вслух я не успеваю, потому что отвлекаюсь на визг собственной соседки.
— Я здесь! Я пришла! Я успела!
Её переполошенный вид и забавная жестикуляция рук вызывают взрыв смеха, который, впрочем, тут же гасится звуком свистка тренера.
— Начнём!
Следующие пятнадцать минут над нами беспощадно издеваются. Так, что я всерьёз задумываюсь над тем, чтобы пожертвовать парой баллов со своего счёта и завтра сюда не приходить... А на Оксану так совсем жалко смотреть — торопилась, бежала и без передышки в бой.
Не удивительно, что первое, что я от неё слышу, когда мучения заканчиваются, это:
— Ты права. Двойной душ — это непрактично.
Я смеюсь и киваю.
Мы возвращаемся в холл, намереваясь подняться на жилой этаж, но слышим, как кто-то зовёт команду номер семь. Тут и там стоят взрослые и подзывают к себе подростков. Наш, очевидно, куратор расположился в одной из диванных зон. Тот самый мужчина, кстати, что провожал меня, Тихоню и Стаса от ворот.
Мы все дружно вздыхаем и идём к нему.
— Садитесь. Меня зовут Станислав Викторович, и я куратор вашей команды.
— А мы не могли бы познакомиться позже? — не спешит принимать приглашение Оксана. — Когда мы не такие... уставшие?
Перевожу: вспотевшие и небезупречные.
— Таков порядок, — скупо отвечает мужчина. — Итак. Проведём перекличку. Агеев?..
Из десяти человек нашей команды отсутствует трое. И да, это отразится на нас всех. Не критично, но всё же... Правда, Оксана, не намерена с этим мириться и возмущается, как только Станислав Викторович заканчивает:
— Это нечестно! Мы не обязаны отвечать за тех, кто несерьёзен!
— Обязаны. Теперь каждый из вас отвечает за другого в вашей команде.
— Но...
— Оксана, — подаётся мужчина немного вперёд. — Прими мой совет: чем думать о несправедливости, лучше подумай, как сплотить команду. Они существуют не просто так. Минусовые баллы за отсутствие на зарядке — смешные, а вот задание для вас на эту неделю уже другое дело. Я озвучу вам его сразу после завтрака, и вот тут важно, чтобы присутствовали все. Поэтому, да, подумай. Вы все подумайте. Всё, можете идти.
Честно, я не расстраиваюсь, что некоторые личности не являются и на завтрак. Спокойно вкушаю отменного вкуса омлет, смеюсь шуткам Стаса и ни о чём не переживаю. В отличие от моей неугомонной соседки. Она находит и распекает каждого проспавшего зарядку из нашей команды, кроме Громова. Который, как сообщает Стас, продолжает нежиться в кроватке.
Повторюсь, я совсем не против, что его нет, но негодование Оксаны передаётся и мне. Возможно, будет полезно рассказать этому лентяю о том, что мы все друг от друга зависим. И что он не имеет права нас подводить. Да.
— Раз ты со мной согласна и уже закончила с завтраком... Иди к нему, — повелевает само-назначенная королевишна команды номер семь.
Я чуть не давлюсь апельсиновым соком, который в этот момент пью.
— Чего? — хриплю я.
— Стаса он уже не послушал. Таня слишком стеснительная, чтобы настаивать на своём. Остальные ненадежней. Остаёшься только ты, Эль.
— Почему не ты?
— Я... я боюсь своим напором испортить нашу старую дружбу. Пожалуйста, Эль! — цепляется она пальцами в мою руку. — Важно, чтобы на задание явились все. Ты же это понимаешь!
— Понимаю, — поджимаю я губы, чувствуя, как негодование на Громова превращается в злость, и поднимаюсь с места. — Какой у вас номер комнаты, Стас?
Мне требуется минут пять, чтобы подняться на третий этаж. Минута, чтобы найти нужную комнату. И целая вечность, чтобы решиться постучать в дверь.
Правда ответа я не получаю через такую же вечность...
Зная, что на двери нет замка, я медлю всего секунду, а затем смело давлю на рычаг ручки и вхожу в комнату. Она похожа на нашу, только зеркальная ей. И здесь темно, потому что шторы на окнах плотно задёрнуты.
Ещё бы! Золотому мальчику не должно мешать спать какое-то там солнце.
Осторожно прохожу вглубь комнаты, но... Обе кровати оказываются пусты! А за моей спиной раздаётся шорох, который вынуждает меня резко развернуться на сто восемьдесят градусов.
Громов.
После душа: влажные волосы падают на нахмуренные брови, в руках белая футболка. Секунда, и его лицо краснеет от гнева, он быстро натягивает футболку и рычит:
— Какого хрена ты здесь делаешь?!
Я поднимаю взгляд от спрятанного под футболкой атлетичного пресса и расправляю плечи:
— Тебя не было на зарядке.
— И что? — бросает он уже спокойнее, словно взял себя в руки.
— Это отразилось на нашем командном счёте.
— Мне плевать, — зло усмехается он и делает шаг ближе ко мне: — А тебе, выходит, больше всех надо?
— Всей команде надо. Это они меня прислали.
— Чтобы именно ты отругала меня за прогул? — насмешливо взлетают его брови.
— Какая разница кто? — передёргиваю я плечами. — Важно, чтобы этого не повторилось!
— Я уже озвучил своё отношение, — ещё один шаг, а на губах зловещая улыбка. — Что предпримешь?
— Ты подводишь не одну меня, на секундочку, — тоже делаю я шаг вперёд. — Как бы тебя ни раздражали мои веснушки, что, кстати, не имеет никакого смысла, мы в одной лодке. Ты, я и ещё восемь человек. Смирись и делай что положено!
— Смириться? — зло сверкают его глаза.
— Я смогла, — наигранно безразлично веду я плечами. — И у тебя получится. Или ты сомневаешься в своих способностях?
— До хрена смелая? — недобро сужаются его глаза.
— Ну... я же стою здесь, — вздергиваю я подбородок. — Смотрю в лицо опасности. Так? Ты же считаешь себя ужасно грозным?
Лицо Никиты превращается в холодную маску, но по плотно сжатым губам ясно, что он в ярости.
Я нарываюсь. Зачем? Кто бы знал. Возможно, ремарка о моих веснушках задела меня больше, чем я думала.
Громов ещё секунду сверлит меня уничтожающим взглядом своих, к моей досаде, потрясающих глаз, а затем резко склоняется к моему лицу и тихо, но чётко выплевывает:
— Пошла вон.
Я отшатываюсь от этих слов, как от удара. Где-то там внутри тоже больно, словно он задел меня за живое. Хотя с чего бы? Он всего лишь богатенький мальчик, думающий исключительно о самом себе.
Цепляюсь за эту мысль, словно она моё спасение, и произношу убийственно спокойно:
— Сразу, как только ваше величество пообещает явиться на командное задание.
Похоже, ему не по вкусу моё вежливое обращение, и он буквально свирепеет: обхватывает пальцами моё плечо и дергает так сильно, что я запинаюсь о собственную ногу и едва не падаю. Ему, конечно же, на это плевать — величество твёрдо решило выдворить мою персону за дверь.
Я пытаюсь сопротивляться, но парень, чёрт, сильнее меня.
— Отпусти меня, придурок! — шиплю я, дергаясь.
— Идиотка здесь ты, — тоже шипит он и, открыв дверь, толкает меня за порог. — Если ещё раз увижу тебя здесь, то...
— Что? — огрызаюсь я, одёрнув подол сарафана.
— Пожалеешь, — сжимает он пальцы на ручке так сильно, что костяшки белеют.
Ну надо же!
— Я уже жалею, спасибо, — оправляю я волосы за спину и делаю шаг вперёд: — Хочешь знать о чём?
— Нет, — бросает он и... захлопывает дверь прямо перед моим носом!
Я набираю воздуха в грудь и кричу:
— О том, что такой эгоистичный баран в моей команде! Очень жалею об этом, ясно тебе?!
Полотно двери перед моим лицом безмолвствует.
Я раздражённо топаю ногой и, резко развернувшись, направляюсь в гостиную.
Вот же гад! Самовлюблённый, безответственный и жестокий придурок! Терпеть не могу таких! Выкинул меня за дверь, как какую-то вещь! На команду плевать совершенно! Разве так можно? Скотина.
Мысли о команде меня немного остужают. Я не добилась того, чего они ждали. Получается, я тоже их подвела. И теперь, помимо всего прочего, мне становится стыдно.
И всё из-за него!