Чужая (СИ)

Чёрт. 
Трибуны на футбольном поле. Ей известно обо мне почти с самого начала! Даже удивительно, что она так долго держалась! 
— Почему же ты сразу не рассказала всем обо мне, а решила подставить меня с кражей? 
— Тогда я только-только задумалась о том, что с тобой не так. Но избавится от тебя хотелось уже тогда. Не вышло, и я решила не торопиться, выяснить всё и добыть доказательства. Теперь моё имя будет очищенно, и я постараюсь, чтобы оставшиеся две недели здесь прошли в приятной компании твоих друзей и твоего парня. 
— Я бы на твоём месте, Татьяна, на это надеяться не стал. 
Таня вздрагивает и оборачивается себе за плечо. Я тоже смотрю на директора, который, улыбаясь, идёт к своему столу. 
— Занятная у вас беседа вышла, девочки, — садится он за стол, откидываясь на спинку офисного кресла спиной и потирая пальцами гладковыбритый подбородок. 
— Вы... — теряется Таня. — Вы подслушивали?! 
— Хитрость присуща нам всем, Таня, не только тебе. Кто-то прибегает к ней из прихоти, а кто-то, и это мой случай, из необходимости. Я две недели пытался тебя разгадать, но получилось у меня это только тогда, когда я воспользовался тем же методом, что и ты. Уж прости моё малодушие. 
Я не могу сдержать улыбки. 
Да, сегодня я покину это место. Я не хочу. Мне больно оттого, что так вышло, но... Я чувствую невероятное облегчение, что вместе со мной «Деревню-сити» покинет и эта актрисулька. 
— Итак, Таня, я официально заявляю, — облокачивается директор на стол, — что помочь тебе наш «Золотой городок» не в силах. Тебе необходима шоковая терапия, скажем так, и настоящее заключение под стражу, боюсь, твой последний шанс. Эта не болезнь, — это дно, которого ты достигла, потакая своим прихотям. И выбраться оттуда ты можешь только в том случае, если сама этого захочешь. 
— Но... 
— Никаких «но», моя дорогая. Твои вещи уже собирают, а машина, которая отвезёт тебя прямиков в полицию, уже подана к подъезду. На этом всё. Будь добра посидеть в другой комнате, пока я побеседую с Евой. 
— Вы! — подскакивает она на ноги. — Вы ничтожный самодур! Вы не имеете права сажать меня в тюрьму! Я не позволю! Мои родители не позволят! Они засудят вас и закроют это место навсегда, слышите?! Навсегда! 
В кабинет врывается наш куратор и встаёт перед Татьяной. 
— Таня, всё кончено. Пойдём. 
— Нет! Вы не имеете права! 
— Знала бы ты сколько молодых людей говорили тоже самое в этом самом кабинете, — вздыхает директор, пока ЭсВэ насильно провожает Таню в смежную комнату. — Возможно, удивилась бы. 
Я со сладким чувством злорадства наблюдаю за тем, как за их спинами закрывается дверь, а после поворачиваюсь к Игорю Олеговичу. Я всё ещё улыбаюсь, но улыбка меркнет, когда директор говорит с некой грустью в голосе: 
— К сожалению, и тебя, Ева, уже ожидает машина. Но прежде... — Мужчина вновь откидывается на спинку кресла и просит: — Позволь узнать твою настоящую историю. Что тебя сподвигло прибегнуть к обману? 
— Деньги, — горько усмехаюсь я, стыдливо пряча глаза. 
— Я не стану тебя осуждать, Ева. Каюсь, но я умираю от любопытства, — говорит он весело. — Прости, но я жажду подробностей. 
И он их заслуживает, потому что, несмотря на итог моего обмана, Жевнов хороший человек, готовый дать шанс на исправление всякому, кто желает им воспользоваться. А самое главное — он готов помочь этим ребятам. 
Я рассказываю о нашем с Элей бесхитростном плане, о том, куда хотела потратить заработанные деньги, о самой Эльвире, о её бесценных качествах друга, рассказываю немного и о своей жизни, об отце и брате, о том, что обрела, попав сюда. И что теперь потеряю. 
И вопреки своим изначальным целям, последнее, о чём я жалею — это деньги. 
Ведь я получила гораздо больше. 
Бесценные воспоминания. Друзей. И любовь. 
И мне невыносимо больно покидать это место. 
Когда я заканчиваю, Игорь Олегович, выдохнув, улыбается и поднимается с места. 
— Спасибо, Ева, за твою откровенность. Теперь я точно уверен, что это место тебе без надобности — если ты и не была самодостаточной, то за это время стала таковой. Уверен, что ты справишься с чем угодно, там, за стенами нашего городка. И в благодарность за твою честность, за сожаление о том, что ты была вынуждена прибегнуть к обману, я помогу тебе с поступлением в машиностроительный институт. Нет, я не намерен быть спонсором, но бюджетное место вполне может стать твоим. Правда, придётся очень постараться. — Он улыбается и протягивает мне руку для рукопожатия: — Был очень рад познакомиться с таким человеком, как ты, Ева. Целеустремлённым, смелым и добрым. 
 
— И я была очень рада с вами познакомиться, Игорь Олегович, — со слезами в глазах отвечаю я. — Это место меняет людей в лучшую сторону благодаря вам. 
— Очень верю, — улыбается он. — Что ж... Настало время проститься. Надеюсь, до новых встреч, Ева. 
— До свидания, Игорь Олегович. 
До свидания, «Золотой городок» и те, кого я полюбила в этом удивительном месте. 
  
Глава 27. Ева
 
— Вы уверены, что дальше справитесь сами? 
Мужчина ставит на площадку перед дверью в нашу квартиру последний чемодан и распрямляется. 
— Их всего лишь осталось перенести через порог, и это не сложно, — нервно улыбаюсь я. 
— Как скажите, — кивает он и желает напоследок: — Всего вам доброго. 
— И вам. Спасибо за помощь. 
Я жду, когда мужчина скроется за пролётом, и поворачиваюсь к двери. Меня не было здесь всего пару недель, а ощущение, что вечность — всё кажется чужим... 
Нахожу в рюкзаке ключи и, тяжело вздохнув, открываю замок. В нос ударяет настоявшийся запах перегара и дешёвого алкоголя. Я морщусь от отвращения и включаю в прихожей свет. И проверять не надо — я уверена, что отец уснул пьяным прямо на кухне, за столом. И сейчас его не разбудит и топающий слон. 
Быстро перетаскиваю чемоданы в коридор, а затем и в нашу с Ромкой комнату. 
Мой брат, кстати, тоже спит как убитый. На моей кровати. Когда я вижу эту картину, которую подсвечивает свет луны из окна, его раскинутые в разные стороны руки, чуть приоткрытый рот — моё сердце сжимается от нежности. Скучает, потому и спит на моём месте. 
Скидываю с ног босоножки, подхожу к Роме и, освободив себе место, укладываюсь рядом с ним. Брат что-то бормочет во сне, копошится, и я притягиваю его к себе, целуя в отросшие волосы: 
— Привет, разбойник. 
Рома бессознательно обнимает меня в ответ, жмётся ко мне сильней, вызывая у меня улыбку, а затем резко просыпается. 
— Ева? 
Глаза широко распахнуты, взгляд недоумённый и не верящий. 
— Да, я тебе не снюсь, — тихо смеюсь я. — Я вернулась домой. 
— Но... Не рано?.. 
— Я сейчас решу, что ты не рад меня видеть, — шучу я, а в горле вновь собирается ком. 
Казалось, я выплакала все слёзы по дороге сюда. 
Перед глазами вновь встаёт картина моего отъезда из городка... Запыхавшийся, но так и не успевший застать меня Никита... Его болезненный взгляд, пальцы, вцепившиеся в волосы... 
Игорь Олегович предлагал мне попрощаться с друзьями, но я отказалась. Не хотела слышать обещаний, которые, возможно, не смогут исполниться. Впереди две недели, за которые всё может измениться до неузнаваемости. Прошедшие две недели этому подтверждение. 
— Очень рад! — вновь прижимается ко мне Рома, возвращая меня в реальность. 
Я улыбаюсь сквозь слёзы и крепче обнимаю брата, но он вдруг охает от боли. 
— Что такое? — пугаюсь я. 
— Ничего, всё нормально, — тоже заметно пугается он. 
Я соскакиваю с кровати, чтобы включить свет, и вернувшись обратно, строго смотрю на брата: 
— Где болит? 
— А у тебя? — садится он на кровати. — Почему ты плакала? 
Да, наверное, видок у меня сейчас ещё тот, но... 
— Зубы мне не заговаривай! — сужаю я глаза. — Что случилось? 
Брат досадливо поджимает губы и разворачивается ко мне спиной. Я резко вздыхаю, глядя на разросшийся у выступающих косточек позвоночника синяк.