Чужая (СИ)
— Ева?
— Мм?
— Посмотри на меня, — двумя пальцами аккуратно приподнимает он мой подбородок.
Оказывается, я не заменила, как замерла на месте, и как Никита развернулся ко мне лицом, чтобы подойти. Всё это время я смотрела в землю.
Теперь же я смотрю в его глаза и вижу в их глубине нерастраченные нежность и тепло, чувствую на своих плечах жар его ладоней. Это лишает дыхания и кружит голову...
Никита коротко улыбается, но лишь губами, и тихо произносит:
— Ты мне нравишься, Ева. Так сильно, что я хочу быть рядом с тобой каждую минуту. И я тоже не испытывал ни к кому ничего подобного.
— Но... Так нельзя, — шепчу я. — Потому что мы оба знаем, что это не закончится ничем хорошим.
— Оба?
— Там, в реальном мире, ты и я вновь станем противоположностями.
— Ты опять за своё? — поджимает Никита губы.
— Разве я не права? — дергаюсь я, стряхивая с себя его руки. — Мы разные! Тебя напугает моя реальность, и я в твоей буду чужой. Мы обречены на провал!
— Зачем думать о том, что будет потом, — сверкает огнём его взгляд, — если мы нужны друг другу сейчас? Никто не знает, что нас ждёт в следующую минуту, Ева, но ты почему-то берёшься рассуждать о будущем.
— Это несложно, — бросаю я, скрещивая руки на груди.
Как он может не понимать очевидного?!
— То есть всё? На этом и закончим?
Нужно произнести твёрдое и уверенное «да», но мне становится страшно оттого, что он сразу после него развернётся и уйдёт. Недалеко, конечно, мы же все отбываем срок на территории, которая огорожена высоким забором, но мысль, что Никита станет холоден ко мне, что мы не сможем обсудить ту же чертову книгу заставляет меня в нерешительности закусить нижнюю губу и медлить с ответом.
О, это просто невыносимо!
— Понятно, — усмехается он и идёт к ближайшему дереву, чтобы усесться на траву под ним. — Иди сюда. Присядь.
Я снова медлю, но спустя минуту всё же решаюсь и осторожно присаживаюсь сбоку от него.
Никита долго молчит, всматриваясь вдаль, а затем, усмехнувшись, отрывает травинку и начинает вертеть её в своих пальцах:
— Я стал виновником аварии, в которой серьёзно пострадал человек. Отец завёл новую семью, матери от меня нужны лишь деньги. И не тому, и не другой не нужен я сам. Я считал, что просто назло отцу хотел разбить его любимую тачку и не справился с управлением, потому что был смертельно пьян, но разговор с Жевновым... Чёрт... Этот непростой мужик заставил меня задуматься о том, что я хотел навредить и себе. В первую очередь — себе. Как считаешь, сойду я за самоубийцу? — невесело смотрит Никита на меня.
— Нет... — ошарашенно выдыхаю я. — Ты... ты не пострадал тогда?
— Ни царапины, — снова усмехается он, отворачиваясь. — Вышел из дымящейся тачки, как-то додумался позвонить в скорую, а затем просто вызвал себе такси и поехал домой.
— Пьяного Бог бережёт, — коротко улыбаюсь я. — Так моя бабушка говорила, когда отец уходил в очередной запой и долго не появлялся дома. Что... что с тем, для кого ты вызвал скорую? Он сейчас в порядке?
— Да, чему я безмерно рад... — Никита вновь поворачивается ко мне и спрашивает: — Но знаешь, почему я тебе всё это рассказал?
— Почему?
— Потому что не представляю на твоём месте другого человека, с кем бы я мог быть настолько же откровенным. Тебе не понравится то, что я скажу дальше, но... Плевать мне на наши якобы разные реальности. Ты мне нужна, Ева, и этот факт тебе оспорить не удастся.
Ты мне нужна...
Я не понимаю, как происходит то, что происходит дальше.
Но вот я чуть поворачиваюсь в сторону Никиты, тянусь рукой к его руке, а в следующее мгновение наши лица встречаются на середине того расстояния, что нас разделяло. Мой короткий вздох, наполненный страхом свободного падения. Его — глубокий и шумный. Ещё один миг — глаза в глаза...
И я закрываю веки, чтобы мгновенно почувствовать тепло чужих губ на своих и задохнуться от невероятных ощущений...
Глава 23. Ева
Этот поцелуй отличается от прошлого...
Никита не давит, не забирает моё дыхание силой. Скорее, он делится своим. И словно пробует мои губы на вкус, позволяя и мне делать тоже самое. И мне нравится то, что я чувствую.
Столько нежности, тепла и остроты... Непередаваемо.
Проходит всего секунда или целая вечность, но вот Никита отстраняется и чего-то ждёт.
— Открой глаза, Ев.
А, этого.
Я слушаюсь и фокусирую взгляд на расширенных зрачках напротив, которые вытеснили почти всё серебро радужки. Интересно, и мои глаза сейчас выглядят так же?
Почему-то меня это смущает, и я отвожу взгляд.
— Ты такая милая, — тихо смеётся Никита. — Иди сюда.
Он опирается спиной на ствол дерева и утягивает меня в свои объятия. Сжимает крепко-крепко, касается губами моих волос и тихо произносит:
— Кажется, я счастлив...
— Мы об этом пожалеем, — ворчливо замечаю я и разворачиваюсь спиной к его груди, укладывая ладони на его колени. — Правда... целоваться с тобой здорово, чего уж там.
— Обращайся в любое время, — усмехается он, целуя меня в щёку.
Я улыбаюсь и прислушиваюсь к своим ощущениям. Катастрофы не произошло, небеса не разверзлись и не обрушили на меня свою кару. Ну это пока, конечно. А сейчас... Сейчас сидеть в объятьях Никиты волнительно приятно.
Я на секунду закусываю нижнюю губу и выдыхаю:
— Ладно. Твоя взяла. Но...
— Какое ещё «но», Веснушка? — преувеличенно строго спрашивает Никита.
— То, что носит имя Таня, — легонько щипаю я его бедро и поднимаю лицо вверх, чтобы видеть его глаза. — Как с ней поступим?
— Хороший вопрос, — хмурится он, глядя вдаль. — Ей нельзя доверять, но и скрываться от неё я не намерен.
— Значит, она опять что-нибудь выкинет, — снова ворчу я.
— И мы будем готовы, — шепчет он мне на ухо, вызывая мурашки на коже.
Я жмурюсь от удовольствия и ловлю себя на мысли о том, что сплю. Вот сейчас на мою старую кровать запрыгнет Ромка, я проснусь и пойму, что эта невероятная неделя была всего лишь сном.
Чтобы переубедить себя, я пересаживаюсь на колени лицом к Никите, кладу ладошки на его грудь и долго рассматриваю его красивое лицо, чтобы затем тихо спросить:
— Это правда происходит?
— Я и сам не верю своему счастью, — напряжённо отвечает он, пальцами заправляя за ухо выбившуюся из шишки прядь моих волос. Ладонь он так и оставляет на моей шее. — Даже не думал, что поездка сюда обернётся чем-то настолько хорошим.
Он вдруг отталкивается от дерева и замирает в сантиметре от моего лица:
— Скажи, Ева... Скажи, что тоже рада здесь быть...
— Конечно рада... — выдыхаю я, обнимая его руками за шею. — Мне до сих пор страшно, но... сопротивляться своим чувствам я больше не хочу.
— А что хочешь? — шепчет он у моих губ. — Прямо сейчас?
— Нетрудно догадаться...
Стук сердца буквально за секунду набирает сумасшедшую скорость оборотов, шумит в ушах и крови, а дыхание учащается.
— Скажи...
— По... поцелуй меня, Никита.
Я чувствую его улыбку у своих губ, а в следующее мгновение он вынуждает меня лечь на спину и сам наваливается сверху. Тяжесть его тела рождает в моём собственном новую волну незнакомых чувств. Я цепляюсь пальцами в его волосы на затылке и почти умираю оттого, что он до сих пор тянет с поцелуем.
— Ник...
— Ты по-настоящему сводишь меня с ума, Ева, — горячо шепчет он мне на ухо.
Я хочу что-нибудь ответить, но тут Никита цепляет пальцами край моей футболки и медленно ведёт ладонью по коже под ней, вынудив меня задохнуться от ошеломительных ощущений. Вместе с этим он жадно набрасывается на мои губы...
Теперь он целует меня глубже, с силой стискивая свои пальцы у меня на коже.
Не знаю, что чувствует он, а я готова буквально расплавиться в этой невероятно интимной близости...
А ещё я готова целоваться с ним хоть целую вечность.