Чужая (СИ)

— Хотел бы, заявил на вас ещё тогда. 
Девчонка хмурит брови и смотрит на меня уже более осознанно: 
— Так ты никому не рассказал об ограблении? 
— Хвастаться тем, что меня надула конопатая девчонка с пистолетом-зажигалкой? Уволь. 
Я тихо смеюсь, она тоже усмехается. Некоторое время мы молчим, глядя в разные стороны, а затем девчонка тяжело вздыхает: 
— Я здесь не для чего-то криминального, Никит. Эльвира... Она и так хороший человек. И я просто её подменяю. Никто от этого не пострадает, верно? Так что, вот. 
Она... подменяет? 
— Чья это идея? — усмехаюсь я удивлённо. 
— Эли, конечно, — криво улыбается она. 
— А тебе какая выгода? Неужели, по доброте душевной? 
— Нет... — отводит она взгляд. — Она мне заплатит. 
— Опять нужны деньги? Куда их тебе столько? 
Девчонка поджимает губы, а уже в следующее мгновение подскакивает на ноги: 
— Ты хотел знать, зачем я здесь? Теперь знаешь. А с меня хватит. 
Она быстро семенит к двери, но я заставляю её топорно замереть на месте всего одним вопросом: 
— То есть ты решила, что я никому не расскажу о подмене? 
— А ты собираешься рассказать? — спрашивает она, не оборачиваясь, и в голосе хорошо различается сталь. 
Я усмехаюсь про себя, поднимаюсь на ноги и неспеша подхожу к ней. Протягиваю руку, заправляю волосы за ухо и склоняюсь к нему, чтобы таинственно шепнуть: 
— Ещё не решил. 
Она передёргивает плечами и резко разворачивается ко мне; в медовых глазах плещется пламя: 
— Чего ты хочешь?! 
— Правильный вопрос, — улыбаясь, киваю я. — Для начала, скажи своё настоящее имя. 
— Ева, — прикрывает она глаза от раздражения. — Ева Самойлова. 
Ева. Е... эля. Теперь понятно. 
— Сколько тебе лет? 
— Семнадцать. 
— Правда умеешь играть в футбол, или это часть вашей с Королёвой легенды? 
— Правда. Там, где я росла, не было других спортивных площадок, кроме пустыря на стройке. Воротами служили кирпичи, если тебе интересно. 
— Мне всё интересно, — бездумно киваю я. 
Ева сужает глаза, а я понимаю, что это реально так. Что бы там, в прошлом, между нами ни произошло, девчонка заинтриговала меня ещё тогда, у книжного шкафа. Даже забавно было на тот момент не понимать, кто она такая на самом деле. А потом... Потом этот интерес только усилился, приправленный злобой и желанием мести. 
— Допрос окончен? — поднимает она брови, потому что я продолжаю молчать, всматриваясь в её лицо. 
— Нет. Зачем тебе те деньги, что заплатит Королёва? 
— Я просто не понимаю, для чего тебе эта информация, — цедит она. 
— Пойти к директору прямо сейчас? 
— Значит, шантаж? — склоняет она голову вбок. — Как благородно! А ещё строил из себя правильного! 
— Это военная тайна, или что? — скрещиваю я руки на груди. 
— На обучение! — выплёвывает она. — Доволен? 
Не то, чтобы я готов петь от восторга, но приятно удивлён. И тем, что её родители не могут оплатить ей учёбу — тоже. Правда последнее без приятностей. 
— А тогда для чего были нужны? — спрашиваю я тут же. 
Ева поджимает губы, отводит глаза, и через полминуты тихо выдыхает: 
— Брату на лекарства. Пневмония с осложнениями, у больницы не было нужных препаратов. 
Стоп. Это ещё удивительнее. Почему деньги искала она, а не её семья? Она же у неё есть? 
— Брат старший? Он поправился? 
— Да, все в порядке, — улыбается она неосознанно, а затем смущённо смотрит на меня: — Благодаря... тебе. 
— Так он твой опекун? 
— Кто? — хмурится она. 
— Брат. 
— Нет, конечно! Ему одиннадцать! 
Ясно. Здесь не обойтись парой вопросов. Потребуется время, чтобы узнать о ней всё. И, пожалуй, оно у меня есть. 
Похоже, у меня только что, а может, ещё раньше, появился настоящий интерес к этому месту. Просто осознал я это сейчас. И зовут его — Ева Самойлова. 
— Пошли, — обхожу я её, направляясь к двери. — Продолжим за ужином. 
— Продолжим? — оторопело спрашивает она мне в спину. — За ужином? Ты не обнаглел, случаем? 
— Ах да, — открываю я дверь и поворачиваюсь к ней. — Главное условие моего молчания — твоё беспрекословное послушание мне, Еэля. 
 
Ох уж это пламя в медовых глазах. Никогда не надоест. 
  
Глава 12. Никита
 
Ева сжимает руки в кулаки и подходит ко мне ближе, чтобы прошипеть: 
— Ты просто... 
— Аккуратнее, — предупреждаю я её, обнимая одной рукой за плечи. — В моих руках твоё будущее, насколько я помню. 
— ...обязан заняться политикой, — заканчивает она явно не тем, что намеривалась сказать ранее. — У них такие приёмчики всегда в тренде. 
— Подумаю, благодарю, — усмехаюсь я, направляя нас к лестнице. 
— А виснуть на мне обязательно? — раздражённо интересуется она через минуту. 
— Я всё ещё тебе не доверяю, — дергаю я одним плечом. 
От меня не укрывается то, как она досадливо кривится, поправляя волосы под моей рукой. Приходится погасить вспышку злости, которая обжигает желудок, и сильнее притянуть девчонку к себе. Пусть привыкает. Я намерен действовать ей на нервы все оставшиеся двадцать пять дней. 
Уже у лестницы Ева коротко смотрит на меня и интересуется: 
— Ладно. А с тобой что не так? 
— В каком плане? 
— Почему тебе пришлось работать? Что ты делал в том районе? Кто требовал с тебя деньги? И наконец почему ты здесь? Что натворил? 
Я сжимаю зубы, снова ощущая, как желудок скручивает злость. Только теперь злюсь я на отца. На козла, который легко выкидывает из своей жизни неугодных ему людей. Даже если это мать твоего сына. Или он сам. 
Он столько лет убеждал меня в том, что она мертва... С равнодушной рожей, без грамма сожалений или сочувствия. И неважно, что тот маленький мальчик, которым я был, нуждался в его поддержке. Нуждался в человеке, с которым он может разделить своё горе, в том, кто так же сильно её любил. 
Впрочем, зачем ему было горевать тогда, когда он знал, что она не мертва, верно? 
Козлина. 
Но сейчас о другом... 
— Откуда ты знаешь про деньги? — глухо спрашиваю я. — О том, что их кто-то с меня требовал? 
— Сообщение случайно прочитала, — не поднимает девчонка глаз. — Тогда. 
— Ясно. Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, но всё равно уточню: это не было требованием. 
— Но очень было похоже на него, — саркастично замечает она. 
— Злить меня я тоже не советую, — бросаю я, отпуская её. 
Ева что-то ворчит себе под нос, а затем смотрит вперёд и орёт на весь холл: 
— Стас! Стас, подожди нас! — Она срывается с места и, обернувшись на меня, лукаво сужает глаза: — Ты же не против хорошей компании за ужином? 
Ну вот, снова хочется её придушить. 
Стас тормозит на входе в столовую и, повернув голову в нашу сторону, начинает широко улыбаться, как самый настоящий болван. Вспоминаю, как он вчера полночи приседал мне на уши, рассказывая о невероятности Самойловой и о том, как переживает, что она от него отвернулась. 
И почему ей приспичило покорить «своей непревзойдённостью» именно моего соседа? 
Бесит. 
Я захожу в столовую вслед за дурацкой сладкой парочкой, отвечаю кивком головы на приветственный взмах руки Оксаны и иду за едой. Стараюсь не смотреть на Еву, на то, как она смеётся шуткам Стаса, как, веселясь, пихает его плечом, но, конечно же, я всё это вижу. 
Я словно одновременно и понимаю, и не понимаю, что в ней особенного. 
Да, она отличается от здешних девчонок, незримо, на самом подсознании выделяется на их фоне, но по факту? Маленькая, конопатая, изворотливая лиса. С вредным характером. С вагоном язвительности. Вспыльчивая... Смелая и находчивая. С глазами цвета золотистого мёда... 
Твою ж... 
Бросаю на поднос первую попавшуюся тарелку с сочным куском мяса, не особо разбираясь, ставлю рядом какой-то салат и иду к общему столу. Ровняюсь с парочкой, которая ещё не успела занять себе места, ловлю взгляд Евы и говорю с холодком в голосе, чтобы до неё сразу дошёл мой посыл: