Чёрный трон

К счастью повозка была легкой. Мы остановились около груды ящиков, слева был пирс. Серые чайки с криками бросались вниз. Петерс поспешно разжал руки, медленно указал:
— Смотри, Эдди, это «Эйдолон». Эта животина хорошо поработала и привезла нас туда, куда надо.
Когда мы сходили на землю, я услышал, как Лиги приговаривала:
— Pax vobiscum, Метценгерштейн.
Позднее, когда мы с Петерсом выгружали Вальдемара и некоторые другие вещи, и команда шла нам навстречу, чтобы помочь перенести все на корабль, я случайно взглянул на небо. Мой взгляд приковало облако четкой формы в виде исполинской фигуры лошади необычной масти.
Я велел капитану Гаю немедленно отправляться в Англию и обещал по дороге информировать его о положении дел. Мы втроем быстро съели легкий завтрак, пока корабль готовился к отплытию, а я позволил себе осушить бутылочку бренди, что заставило свидетелей этого смотреть на меня так, словно они ожидали, что я вот-вот свалюсь. Потом я отправился в свою каюту, где смыл с себя дорожную пыль. После этого я совершил ошибку, позволив себе ненадолго растянуться на кровати.
Я был разбужен ужасной качкой и разворотами судна. Я вскочил, натянул на себя одежду и быстро вышел наверх. Несколько мгновений я наблюдал шторм и буйство волн, разбивавшихся о борт. Потом я вернулся вниз и попытался найти Петерса. Он сказал мне, что я проспал более двенадцати часов, но шторм начался недавно.
Плохая погода преследовала нас на всем протяжении выхода из Средиземного моря, когда мы попытались взять курс на север к берегам Англии, новый шторм, еще более свирепый, чем все предыдущие, обрушился на нас. По этой причине мы не могли придерживаться определенного курса, а просто приготовились выдержать этот натиск. Нас отнесло далеко в море, и прошло три дня, прежде чем шторм утих. Когда все успокоилось, выяснилось, что судну требуется основательный ремонт.
Какой бы злой гений не властвовал в этой части моря, он, казалось, питал к нам особую антипатию. Только «Эйдолон» была приведена в порядок и надежно залатана, как новый шторм обрушился на нас, отбросив еще дальше на юг. Теперь уже этот был самым сильным во всех отношениях. Он мотал нас без передышки, относя в сторону экватора к тропику Рака.
— Этот шторм… — сказала мне Лиги на утро седьмого дня.
— Да? — сказал я.
— Он, похоже, идет к концу.
Я вытянул руку, чтобы постучать по деревяшке.
— Слава богу! — добавил я. — Морякам действительно приходится труднее, чем солдатам. Теперь я готов этому поверить.
— Нет, это еще не все, — сказала она.
— Что вы имеете в виду?
— Я не уверена, что это был естественный шторм.
— О?
— Буквально в самом конце, всего лишь на мгновение, мне показалось, что я почувствовала ее незримое присутствие в состоянии полуконтроля над собой, в то время как надо было проявить себя полностью.
— Помедленнее, пожалуйста, — сказал я, — я не совсем понимаю.
— Думаю, что они опять одурманили Энни, — сказала она, — и она управляла этим штормом. Но даже под воздействием наркотиков и месмеризма, она постаралась, чтобы сила была минимальной. В конце концов они тоже не станут так истощать ее. У нее более высокое предназначение, чем просто заставить нас убраться с пути.
— Вы уверены в этом? — спросил я.
— Нет, не уверена, — ответила она. — Даже сделав Энни управляемой, ее трудно подчинить.
В тот день наступило временное затишье, небо прояснилось. Команда всерьез обрадовалась, увидев голубое небо, которое, как казалось, годы было скрыто мглой. Снова заработали помпы и началась починка. К счастью, мачты уцелели.
Я думал, вовсе неплохо, что было так много работы, так как паруса были опущены, и их не надо было вновь убирать, когда начался следующий шторм.
Нас мотало уже сутки, и Лиги убеждала меня, что это был настоящий шторм, а не одно из творений Энни. За этим последовал новый, а потом налетел еще один. Мы были уже за линией экватора… Где-то в районе тропика Козерога, а нас все относило к югу. Лиги объясняла это неблагоприятными сезонными явлениями.
 
Наконец все улеглось, день и ночь простояли ясными. Следующий день был таким же. Все было начищено и приведено в порядок, ветер нам благоприятствовал. Мы подняли паруса и взяли курс на север. Команда снова ликовала. Злые духи оставили нас в покое. Наступил наш час, и он был нашим звездным часом. Люди пели и насвистывали, выполняя свою работу. Гернандесу было отдано распоряжение приготовить ужин экстра-класса, что он и сделал.
Ветер не менял направления, небо было безоблачным, когда зашло солнце. Что еще мы могли желать этой ночью, забираясь под одеяла, чувствуя себя, может быть, более счастливыми, чем когда бы то ни было?
Следующая буря поразила как ангел огненной стрелой и она была ужаснее всех предыдущих. Я в одно мгновение встал, оделся и вышел на палубу, так как в борьбе с напористой стихией на счету была каждая пара рук. На этот раз несколько членов команды было смыто за борт, мы потеряли также парус и снасти. Даже одна мачта обломилась и упала за борт, наполовину выведя «Эйдолон» из строя, хотя непосредственной угрозы перевернуться или пойти ко дну еще не возникло. К счастью нам удалось довести до конца последнюю починку, перед тем как налетел этот шторм.
Стихия бушевала очень долго. Мы уже были не в состоянии определить, где мы находимся. Но на этот раз чувствовалось, что все как-то по-другому. Несколько раз я испытывал то же чувство единения и разлада, как тогда, когда мы мчались в повозке. Казалось, будто По опять странным образом где-то рядом. Очень странным образом.
Потом Лиги сказала мне: — Она помыкает силами ночи, как древняя богиня тьмы. Это шторм Энни, и направлен он на нас.
— Но не по ее же собственной воле!
— Им не приходится выбирать. Они опять смогли взять ее под свой контроль.
— Неужели вы ничего не можете сделать? Или Вальдемар?
— Вальдемар испытывает телепатическую слепоту в отношении всего, что касается Энни. А я, я некоторое время сдерживала ее, как только могла. Думаю, сейчас мы были бы уже на морском дне, если бы не те маленькие победы, которые мне удалось одержать. Она стала непреодолимо сильной.
— Неужели больше ничего нельзя сделать?
Она покачала головой.
— Мы должны ждать, когда она снова устанет. Я не могу воздействовать на нее напрямую, а могу только отражать атаки, которые посылает она. Как только она устанет, мы должны направиться к ближайшему берегу. Иначе, рано или поздно, она нас потопит.
Так и продолжалось. Лиги оберегала нас, как могла. На следующий день я был на снастях, чтобы ослабить натяжение и сберечь очередную мачту. Странное дело, во время шторма высота не действовала на меня так пугающе, как в погожий ясный день.
Не знаю точно, слышал ли я за устрашающим ревом ветра крик, донесшийся снизу, но я почему-то посмотрел на палубу и увидел, как двое из команды крепко ухватились за пиллерс, а один из них указывает на правый борт. Я посмотрел в этом направлении и был совершенно поражен тем, что увидел.
Судно, подобное призраку, надвигалось на нас, рассекая бушующие волны, как плывущий Джаггернаут. На его рангоутах плясали огоньки, они светились бледно-зеленым на фоне черного неба. Вспышки молний образовывали на его палубе беспорядочные плавающие тени. Все судно производило впечатление очень древнего и было выстроено в стиле, использовавшемся несколько веков назад. Но оно было намного больше обычного судна такого типа. Самым тревожным было то, что оно неслось на всех парусах, в то время как шторм был в полном разгаре.
У меня снова возникло чувство, что По каким-то образом находится рядом. Потом показалось, что и Энни — тоже. Она боролась с Темплтоном, пытаясь противостоять наркотикам или другим методам, которые он применял к ней. Я знал об этом, потому что слышал, как она звала меня по имени голосом, какой бывает когда очнешься от глубокого сна. В моем мозгу словно бы пронеслась мысль, что я должен окликнуть приближающееся судно. Но времени не было.