Проклятый из рода Распутиных. Том 2

— Кто мы без веры? — ответил я уклончиво.
— Затем вы в третий раз привлекли моё внимание, — сказал ректор, беря чашку. Сделав глоток, он поглядел на меня поверх неё. — Когда исцелили царевича. Признаться, это уже действительно поражает. Как вам удалось?
— Просто попробовал. Ситуация требовала вмешательства.
— Да, знаю. Княжна Юсупова удивительным образом разучилась делать то, с чем прежде справлялась прекрасно. Очень вовремя, да?
Я пожал плечами. Что этот старик от меня хочет?
— Всё это вынудило меня заинтересоваться вами по-настоящему, — продолжил Леонид. — Так я и оказался возле кабинета князя. Увидел ваш поединок и счёл необходимым вмешаться.
Очевидно, магистр следил за мной не впервые. Однако я этого ни разу не заметил. Неужели он настолько искусен в скрытности? И что он успел увидеть? Вот, что ещё хотелось бы знать.
— Мне бы хотелось посмотреть на вашего дракона, — сказал вдруг мой собеседник. — Можете призвать его?
— Прямо сюда?
— Почему бы и нет? Вы ведь способны сдерживать его, не так ли?
— Вполне. Но здесь люди…
— Ничего.
Чёрт, этого человека едва ли удастся обмануть. Наверняка он сразу распознает мою уловку и поймёт, что дракон ненастоящий! Но в голову не приходило ни одной причины отказать старику в просьбе.
— Хорошо, — сказал я, поставив чашку на стол.
Повинуясь мысленному приказу, Эфиор начал спускаться. Не прошло и минуты, как он приземлился между пустыми столиками, слегка раздвинув их кончиками крыльев.
Леонид Ольденбургский окинул его внимательным долгим взглядом.
— Хорошая работа, — вынес он, наконец, вердикт. — Вы ведь приложили руку к его сознанию? Я вижу скрепы, соединяющие кости. Это существо наполнено магией. Но в нём кое-чего не хватает. Почему ваш дракон не появляется из воздуха, как остальные, а спускается с неба? Он что, не возвращается в Правь?
— Не знаю. Так было с самого начала.
Я решил до конца разыгрывать дурачка. Возможно, так удастся больше вытянуть из ректора.
— Такое случается крайне редко, — проговорил после паузы Леонид Ольденбургский. — Только когда магу является дракон-изгой. Дракон, которому путь обратно в Правь закрыт. И я бы решил, что вам достался именно такой, но я чувствую, что этот ящер… не такой, как другие. Только пока не могу понять, что именно с ним не так, — ректор перевёл взгляд на меня. — Как вам удалось добавить ему костей, если магию должен давать вам он, а не наоборот?
Мы смотрели друг на друга. Молчание затягивалось. Я не знал, что ответить. Собеседник был слишком умён и опытен, чтобы поверить в нелепые объяснения. Но и правду открывать я не собирался.
— Не знаю, — сказал я, в конце концов. — Просто так получается. Возможно, дело в проклятье? Могло оно каким-то образом изменить мой Дар?
Леонид Ольденбургский допил чай и кивнул.
— Не сидите, пейте. А то остынет. Молодёжь разучилась ценить этот напиток, но это не делает его хуже. Можете отозвать своего дракона.
Он пронаблюдал за тем, как Эфиор, тяжело взмахивая крыльями, поднялся в воздух, сделал круг над нами и устремился к облакам.
— Давайте-ка немного прогуляемся, — предложил старик, вставая. — И вы расскажете, как у вас это происходит само собой. Ведь для этого требуется энергия. Откуда вы её берёте? На кладбищах?
  
Глава 19
 
Странный вопрос. Где же ещё некроманту черпать силы?
— Да, конечно, — ответил я. — Вроде, это не запрещено?
Интересно, Леонид уже знал правду или начал следить за мной недавно и всё-таки не видел, как я это делаю.
Мой собеседник кивнул, словно ожидал услышать такой ответ.
— Не запрещено, — сказал он. — Хотя лучше подобные вещи не афишировать. Я имею в виду, не называть погосты, где вы побывали. Людям это может не понравиться.
— Само собой. Я стараюсь обходиться без свидетелей.
— Правильно. Господин Распутин, мне бы не хотелось, чтобы вы решили, будто я вас допрашиваю. Или пытаюсь на чём-то подловить. У меня такой цели нет. Просто вы личность весьма интересная. Необычная. А я не только возглавляю академию Драконьих всадников, но и являюсь председателем местного Дворянского собрания. Знаете, что это такое?
 
Я кивнул.
— Более-менее.
— Позвольте я вас просвещу более подробно. Это орган дворянского самоуправления, учреждённый ещё в тысяча семьсот шестьдесят шестом году. Филиалы существуют повсеместно — как в губерниях и даже в уездах. Законодательно нашу деятельность определяют два документа — «Учреждение для управления губерниями» и «Жалованная грамота дворянству». Мы занимаемся решением локальных общественных проблем. Но только не вопросами государственного устройства. Это запрещено во избежание вольнодумия. Созываются собрания раз в три года. При необходимости бывают чрезвычайные встречи, но на это уже требуется разрешение губернатора. Во главе каждого собрания, состоящего из дворян конкретной территории, стоит так называемый Предводитель.
— А вы, значит, Председатель? — вставил я.
Леонид Ольденбургский кивнул.
— Совершенно верно. Возглавляю Союз Дворянских собраний всей России. Ну, и являюсь Предводителем местного, Петербургского.
— Должность, как я понимаю, не номинальная, — сказал я. — Не просто почётное звание?
— Отнюдь. Мы являемся посредниками между кланами, когда их конфронтация доходит до того, что решить проблемы сами они не в состоянии. Мирно, я имею в виду. Тогда стороны обращаются в Дворянское собрание. Правда, не всегда. Далеко не всегда. Бывает, что одному из кланов нужна именно война. Но собрание такие вещи не поощряет. Все дворяне должны служить России, а не истреблять друг друга.
— Ну, на практике-то случается иначе, — сказал я.
— В этом и проблема. Потеря каждого Драконьего всадника ослабляет империю. Поэтому мы так заинтересованы в родах, которые возрождаются.
Леонид Ольденбургский остановился возле фонтана и присел на гранитный парапет. Чтобы не стоять перед ним, я расположился рядом.
— Что-то Дворянское собрание не торопилось принять участие в судьбе моего рода, — сказал я. — Наверное, потому что Распутины перестали призывать драконов?
— Совершенно верно. Как я уже сказал, забота о военном потенциале входит в наши обязанности. На род с магическим Даром собрание нашло бы средства, — старик многозначительно взглянул на меня.
— Кажется, теперь я понимаю, что вы пытаетесь выяснить, — ответил я. — Хотите понять, смогу ли я передать свой внезапно вернувшийся родовой Дар потомкам? И тогда уж решить, стоит ли поддерживать Распутиных.
— Увы, я не в праве распоряжаться фондами собрания по собственному усмотрению. Есть чёткие правила расходования средств.
— И главное условие — наличие магического наследуемого Дара, — понимающе кивнул я.
— Именно так. Рад, что вы оказались так догадливы. Ваши способности весьма впечатляют. Если бы можно было представить доказательства, что они ещё и передадутся потомкам, собрание смогло бы решить многие финансовые проблемы вашего рода, господин Распутин. Даже невзирая на противление Юсуповых. А они будут против, уверяю.
— Не сомневаюсь.
— Но правила выше них. Так что…
— Простите, но как я могу доказать, что мой Дар передастся потомкам? — перебил я собеседника, усмехнувшись. — Мне для этого нужно жениться, завести ребёнка, подождать, пока он подрастёт и призовёт дракона? Боюсь — вернее, надеюсь — что к тому времени поддержка Дворянского собрания Распутиным уже не понадобится.
Леонид Ольденбургский тоже усмехнулся.
— Не сомневаюсь, что вы считаете достаточно предприимчивым человеком, чтобы решить часть финансовых проблем рода, — сказал он. — Однако раздать долги — ещё далеко не всё, что нужно, чтобы возродиться из пепла. И откуда вы возьмёте деньги? Станете играть в карты? Делать ставки на скачках? Или свяжетесь с бандитами?
Я пожал плечами.
— Это уж моё дело.
— Не совсем, господин Распутин. Репутация — важная вещь. И Союз российского дворянства речётся о том, чтобы престиж его членов не падал. На это у нас есть высочайшее соизволение Его Величества, который, как вы понимаете, непосредственно заинтересован, чтобы аристократы подавали обществу пример.