Граф Лазарев. Том II (СИ)
Инцитат то и дело спотыкался, ругаясь такими словами, которых я прежде от коня не слышал. Питомец нервно озирался и был близок к тому, чтобы удрать восвояси.
— Они же нас сожрут, Вик!
— Не сожрут, — успокоил я Инцитата. — Мы с тобой — посольская миссия, у нас дипломатическая неприкосновенность.
— У тебя — может быть, но ты хоть про одного коня-дипломата слышал?
— Ты будешь первым.
Вслед за Блэйд мы уходили куда-то в глубь леса. Редкие поначалу деревья превратились в непролазную чащу, я начал понимать, что один из этого бурелома не выберусь. Надеюсь, мне и не придется.
Никогда не думал, что скажу такое, но Анна, кажется, нервничала. Чем дальше мы углублялись в лес, тем чаще оборотень начинала неосознанно крутить что-то в руках.
— Почему вы живете среди людей? — задал я вопрос, который надо было задать давно. — Да еще и занимаете, прямо скажем, высокую должность. Я уже миллион раз слышал о том, что вервольфы пытаются держаться обособленно.
— Так получилось, — буркнула Блэйд.
Я заткнулся, поняв, что Анна не хочет развивать неприятную тему, но, к моему удивлению, та продолжила:
— Я осталась бы среди своих, если бы глава клана не попытался меня убить.
— Глава клана? Тот самый, к которому сейчас едем⁈
Блэйд мотнула головой.
— К счастью, нет. Это долгая история.
— Расскажите, — предложил я. — Мы никуда не торопимся.
— Десять лет назад кланом управлял Рйон. Старый и консервативный вервольф, держащий клан в ежовых рукавицах, а мой дядя ходил у него в советниках. Именно в период правления Рйона в Лесу обострились античеловеческие настроения, а также антигномские и все остальные. Старый глава проводил политику полного отчуждения от других рас. Считал, что оборотни избраны богиней и больше нам никто не нужен. Многим это не нравилось, в том числе и моему дяде, но он вынужден был смириться. Рйон вообще славился ужасным характером. Говорят, это было связано с его исследованиями, — Блэйд запнулась, словно сказала лишнего.
— Какими исследованиями?
— Неважно. Так вот, главу клана никто не любил. А я… Что ж, я всегда отличалась от остальных. Как знатный вервольф, носительница древней крови, я обладала некоторым весом в клане. Попыталась выступить против Рйона и проиграла. И меня изгнали. Точнее, формально я ушла сама. Дядя мог заступиться за меня, но он ничего не сделал. На совете, как и все остальные, он меня не поддержал.
— И вы отправились к Императору? — уточнил я.
— Для начала просто в Москву. Мне особо некуда было идти. Я была чужачкой, не знала человеческих обычаев и, в общем, вляпалась в неприятности. Такие неприятности, что вести о них дошли до самого Императора и он лично занялся этим делом.
— Кто-то совершил против вас преступление? — посочувствовал я.
— О нет. Преступление совершила я. Такое, за которое меня должны были казнить. Я помню, как меня привели к Императору на ковер. Тогда я была уверена, что он меня убьет. Но Александр меня не тронул. — В голосе Блэйд послышалась нежность. — Он дал мне второй шанс и позволил искупить свои грехи перед Империей усердной работой. Тогда я еще не знала, что он за человек.
— Справедливый и благородный?
— Практичный и умный. Я была сильным магом, одаренным бойцом и важной политической фигурой, глупо было пускать меня в расход. Так что я оказалась в Тайной Канцелярии. Александр никогда не станет уничтожать того, кого можно выгодно использовать.
Прозвучала последняя фраза как высшая похвала высоким моральным качествам любовника. Я в который раз умилился этой парочке.
— А что было потом? Раз вы утверждаете, что изгнавший вас более не глава.
— Потом дядя свернул ему шею и стал править сам. Фигурально выражаясь, конечно, но Рйон однажды вдруг исчез. Не нашли ни тела, ни его следов, ни каких-либо улик. Разумеется, дядя клялся и божился, что он ни при чем, но быстро занял его место, а слухи не утихают до сих пор. Так что теперь глава клана — мой любимый родственник, и по идее это должно быть нам на руку. Только, как вы понимаете, мы друг друга недолюбливаем.
— Тогда давай его прибьем, — радостно предложил Каладрий. — По-моему, отличная идея.
— Боюсь, тогда в ответ прибьют нас.
— Так это еще лучше!
— Заткнись, — хором ответили мы с Блэйд.
Между тем лесная тропинка резко оборвалась. Бурелом, через который с трудом продирались кони, да и люди тоже, закончился, и мы вышли… Стоп, куда мы вышли⁈
— Вы что, здесь живете? — я шокировано повернулся к Блэйд.
Верфольф пожала плечами.
— А что не так?
— Ну, просто я представлял себе лес оборотней немного иначе. Деревянные избы, какие-нибудь землянки, пищу жарят на костре, воду берут в реке и все такое. И полная антисанитария.
— А сами-то вы хотели бы жить в таком прекрасном месте, граф Лазарев?
Я смутился.
— Пожалуй, нет.
— Вот и мы не идиоты.
Перед нами лежал город. Небольшой хорошо укрепленный город посреди леса, которому бы позавидовало любое человеческое поселение. Аккуратные деревянные дома в несколько этажей, идеально прямые улицы, снующие туда-сюда вервольфы то в человеческом, то в зверином обличье. И вывески, вывески, вывески, казалось, их тут больше, чем домов.
— У вас что тут, и магазины есть? — спросил я.
Блэйд одарила меня долгим взглядом и закатила глаза.
— Нет, граф Лазарев. Столь отсталым и диким существам, как мы, увы, недоступны блага цивилизации.
Магазины и лавки заполняли практически всю улицу. Кажется, мы попали в торговые ряды. Здесь были товары для дома, одежда, обувь и даже садовые гномики на любой вкус. Да в Лазаревом нет столько торговцев, сколько здесь!
— «Средства от блох производства господина Зорина и ко»? — удивился я.
— Между прочим, один из самых популярных товаров. Вы не представляете, как досаждают иногда эти кусачие сволочи.
Я посмотрел на свою прекрасную спутницу новым взглядом. В контексте блох я Анну как-то не рассматривал.
— Постельное белье, лечение клыков, стрижка когтей… Ого! Окрашивание шерсти!
— Новая мода среди молодежи, — пояснила Анна. — Полная чушь, как по мне. Красят хвост в розовый, а потом в лесу их замечает любая косуля. А некоторые еще морду выбривают и уши прокалывают.
О, а это, кажется, больница. На приземистом выкрашенном в белый цвет здании красовался большой плакат: «Вервольф, не будь дикарем! Загнав добычу, обратись, зажарь ее и только потом съешь! Сегодня ты ешь сырое мясо, завтра тебя едят глисты!» Плакат украшало здоровенное изображение зубастого бычьего цепня.
— Вот еще! — фыркнул проходящий мимо оборотень, тоже взглянувший на плакат. — Проклятые новые веяния. Жрали тысячи лет мясо сырым и будем жрать!
— Ого, тут и книги есть! — я кивнул на лоток продавца. — «Сказки для щенков»?
Блэйд поморщилась.
— Со сказками у нас как-то исторически не задалось. Их сочиняли в древние времена, когда нравы были гораздо более жестокими, так что там повсюду кровь, кишки и убийства. А потом удивляются, что молодое поколение совсем отбилось от рук. Конечно, если такое читать в детстве. Я поражаюсь, почему эти ужастики до сих пор не запретили или хотя бы не начали издавать отредактированные версии.
Я перелистнул несколько страниц.
«Красная Шапочка. Трагическая история о том, как в одном далеком-далеком лесу жил да был одинокий старый волк. Волк был добрым, но на свою беду однажды повстречался с коварной браконьершей Красной Шапкой, которая соблазнила его и обманом завлекла в дом бабушки, где его уже поджидали охотники.»
«Три поросенка. Печальная сказка про то, как бездомный волк замерз насмерть на улице, потому что ни одна свинья не пожелала впустить его в свой дом. Он стучал всю ночь, но ему так и не открыли».
Увидев, что я хихикаю, Блэйд подозрительно покосилась на меня.
— Что смешного? По-моему, очень грустные истории.
— Ничего, ничего.
Мы покинули торговые ряды и вышли на какую-то из улиц, а между тем проходящие мимо вервольфы откровенно пялились на нас. Волки останавливались и лаяли, оборотни в человеческом обличье сворачивали головы вслед нашей небольшой компании. Точнее, пялились не на нас, а на наших коней.