Санкт-Петербург (СИ)

Тогда Петр предложил выпить двум своим слегка протрезвевшим спутникам. Те откликнулись охотно, быстро догнав остальных по уровню алкоголя и укрывшись под пологом сна. На старую базу крепкая водка ложилась хорошо и выбивала сознание.
  
Глава 5
 
Утром похмельный с вчерашнего Дмитрий поспешил переварить скромный завтрак — «чай», который в действительности был травяным настоем, без сахара, понятно дело, пару вареных яиц с куском свежего хлеба. Куриных яиц было немного, да и в основном они оставлялись пока для высиживания цыплят, чтобы полом вырастить куриц. Но Дмитрий на правах хозяйства иногда мог себе позволить съесть несколько штук.
Плоховато было с продовольствием в Санкт-Петербурге, чего уж тут греха таить. И не только в количестве, но и в качестве и многообразии. Однако, в принципе, не совсем радикально хреновато и ситуацию можно было как-то еще исправить. Ведь массового недостатка поступающих продуктов пока не было.
Этот критический момент в городе не наступал, и Дмитрий прямо или косвенно понемногу населению помогал. Ну и маленечко зарабатывал, хотя и не все было благополучно.
Вот, например, его хлебопекарня. Работающая на муке от его же мельницы, она отдавала хлеб своим трактирам и паре открывшихся ночлежек, а все излишки поступали в свободную продажу.
Проблема только состояла в том, что мельница было одна и ее мощности явно не хватало на весь город. Муку поставляли дозировано и очевидно мало. В итоге, хлеб разбирали с визгом, криками и драками.
Или тот же громоздкий скотный двор. Частично он был похож на обычный боярский — несколько видов скота и птицы для кормления своего дворянина и его многочисленной дворни. Но, присмотревшись, поймешь, что заметно отличается. Кроме коров и свиней, были еще кролики, которых практически не знали, для мяса и шкурок, были хорьки и выдры, которых держали исключительно для пушнины.
Весь скот держали пока для размножения, Дмитрий не разрешал резать скот даже для великого праздника. Есть будем потом. Так что продажи были еще маленькими и практически не играли на спрос.
Так что думай, Дмитрий, думай. Здесь масса голодающих ртов с денежками, а где-то огромный массив ненужного пока продовольствия. Ты должен их соединить!
Дмитрий покривился. Да что еда. Как он и предполагал, плохо было даже с солью — единственным минералом, которым человек активно питается, и без которого существовать не может. А вот мало или дорого, или вообще нет.
Вчера, во хмелю, Петр опять матерно ругал Алексашку Меньшикова, поминая о недостатке соли, и грозил ему палкой. Он и сейчас бы его отлупил что было мочи, но куда-то с пьяну положил свою любимую трость, а другой не оказалось.
Как понимал Дмитрий из разговора с царем и из трактирной практики, ставка на торговлю с другими регионами страны или заграницей не получилась. Когда собирались строить Санкт-Петербург, думали, все будут доставлять обозами и кораблями, как изнутри России, так и из Европы. Ага, как же! Посмотрели бы в окно, господа Хлестаковы, авось бы призадумались.
Сухопутные дороги по стране были плохие, водные артерии единого целого не составляли, в российской провинции дешевого товара не нашлось. В Европе же продукты всегда были еще дороже и, честно говоря, хуже.
Пока привезешь соль из Соли Камской (Соликамск в ХХI веке) через все страну да с государственными пошлинами, она из достаточно дорогой становиться чуть ли не золотой. С соответственной ценой для питерского потребителя. Совершенно дикой по сравнению с умеренным государственным жалованьем, которое почти всегда задерживалось.
Даже в трактирах потребителям в горячие и холодные блюда соль почти не клали, за отдельную плату предлагали на стол в солонках по большой цене. Желающих было очень мало.
Устав ругаться с пьяным Меньшиковым, не менее пьяный Петр с криком обратился к Дмитрию с требованием наладить солеварение. Он помнил, как еще в Москве тот жаловался на соль и предлагал в Санкт-Петербурге обязательно наладить солеварение.
 
Вот ведь памятливый! Уж куда не было времени, а придется поработать. Хотя может и обойдется. Ему не то, чтобы это не нужно — некогда. Не может он все один делать, пусть господа гвардейцы задницы отдерут, да и побегают.
— Надо патент получить на соль, — громко кричал Дмитрий, не менее хмельной, — он дорогой, а у меня денег нет. Все на железо ушли.
Это, конечно, было откровенной лукавинкой, но, попробуй, поищи! На железо он действительно много потратил. Металл всегда был дорогим в средневековье. И при ручном малоэффективном производстве, и при покупке.
На это Петр не отставал, он кричал, что в виде исключения патент будет для Дмитрия бесплатный, и налогов он почти не будет платить, сам проверит, чтобы зазря не волокитили. И, вообще, если они более дешевую соль сюда не привезут, то с Санкт-Петербурхом можно завершать, а самим спокойно уезжать. Иначе половина населения сдохнет, а другая половина просто сбежит.
Сказано это было громко-матерно, очень пессимистично и любого из них немедленно бы под белы рученьки повели молодцы из Преображенского приказа — каяться на дыбе под перекрестьем огненного (горящего) веника. Там все скажешь и вспомнишь, даже и то, что никогда не было.
Но самого помазанника Божьего на небе и хозяина на земле, разумеется, никто трогать не решился, благо основная масса свидетелей была мертвецки пьяна. А ведь правда была! Только царь мог открыто сказать то, о чем остальные только думали.
А соль, тем не менее, нужна. А еще больше в крупном объеме и дешевая.
За «пьяным» завтраком, где то ли питаешься, то ли похмеляешься, он вдруг вспомнил, что у него были специальные солевары, купленные за не очень дешево в Москве специально на этот случай. Где же они? В последние месяцы он про них не слышал. Надо им окупать большие деньги. А то купил и забыл, как паршивый хозяин. И ведь ни одна гнида даже не пискнула об этом!
Дмитрий до сих пор все не мог привыкнуть к привычке относиться к простонародью, как скоту, как молчаливой вещи. В его бы время забытые люди немедленно бы возмутились, начали бы громко ругаться-причитать. Сам бы застеснялся, закручинился о беднягах.
А сейчас нет. Как будто положено так. Будто у барина в голове Дом Советов и он о каждом обязательно в крупном уже многотысячном хозяйстве помнит. Как царь с целой страной справляется?
Прямо из-за стола с завтраком он раздражено потребовал:
— Где они, такие-растакие?
Окрик барина эхом разнеся громовым ревом по окрестностям, наведя панику среди слуг, и вскоре ему извинительно сообщили, что оные солевары действительно в хозяйстве существуют, но, поскольку, указаний от благородного барина не было, их временно распределили: женщин на землю, растить и обрабатывать овощи и картофель, мужчин часть на животноводство, часть — на строительство. В общем, где руки нужны, туда их и отправили. Но они работают, не ленится.
Поевший Дмитрий, сытый, но еще похмельный, был тверд, сердит и деловит. Солевары немедленно были собраны в группу и нацелены на поиск и добычу соли. Он еще их и матерно отругал, что ему не напоминают, а они и не возражали. Хорошо быть господином крепостных!
Кое-как заговорили о технической части. Насколько Дмитрий помнил, в России был популярен вариант добычи путем выпаривания соли из соляного раствора. Технология простая, подходящая, но минус в том, что надо дров много и регулярно!
Исходя из этого, солевары получали инструменты, в первую очередь котлы, подсобных рабочих, продовольствие в расчете на оставшийся летний сезон. И с задачей — получить много дешевой соли.
Нужно максимально подготовить их к эффективной работе. Иначе, он опять о них ненароком забудет и они будут месяцами ждать, сложа руки. Хотя он уже предупредил своих помощников, что бы те помогали старателям, или, что еще лучше, нашли возможность сообщить ему.
Получив поддержку от «начальства» — своего барина, — солевары в свою очередь сообщили, что, по слухам, совсем недалеко от Санкт-Петербурга, буквально в нескольких верстах, охотники нашли соленые ключи с горькой водой. Охотникам они оказались не нужны, а им, если будет раствор «силен», очень могут пригодиться.