Не может быть (СИ)

Как бы то ни было, Оля четко решила, что не имеет права думать о шефе. Они не просто из разных миров, они бесконечно далеки по понятной причине.
Спустя пару дней в обед позвонила новый работодатель, — из бутика, — Элона Игоревна, и попросила Олю прийти пораньше, чтобы успеть привести в порядок новый товар. До этого момента девушка успела отработать всего две смены, да и работы было немного: пара костюмов и десяток рубашек. Зато денег ей дали относительно нормально. Для дополнительного заработка очень неплохо.
С основной работы ушла вовремя и К торговому центру приехала около восьми вечера. Девочки-продавцы, как обычно, смерили ее равнодушным взглядом, не удостоив элементарным приветствием. Да и плевать. Кому нужно внимание людей, которые тебя за человека не принимают? В компании Державина Оля и не такие взгляды ловила.
Поставленную задачу приходилось выполнять в небольшой каморке без окон. От резкого света линейного светильника уставали глаза. Кто только решил, что это равнозначная замена “дневному свету”? Стены давили, а из-за большого вороха одежды воздух был спертый. При всем этом великолепии приходилось еще работать отпаривателем. Малоприятная душегубка получалась.
Смирнова рассчитывала на пару часов глажки и чистки, как было до этого. Однако хозяйка привезла новую коллекцию, и работы оказалось выше крыши. До шести утра Оля отпаривала костюмы, брюки, рубашки, не забывая проходить валиками, а потом и руками, чтобы очистить вещи от мелких ворсинок, липнувшим к дорогим тканям.
В животе урчало от голода, руки гудели, спина болела и спать хотелось до ужаса. Взглянув на время, Оля поняла, что отдохнуть ей не светит, и решила сразу поехать в офис.
Пока ждала автобус, ежилась от утренней прохлады, мечтая о постели и кружке ароматного чая. А еще неимоверно хотелось в душ. Она ощущала себя не просто уставшей, а вымотанной, выжатой как лимон, абсолютно без сил.
На работу приехала к семи, чуть не залипнув в автобусе. Поздоровалась с охраной и поднялась в кабинет. Сбросила одежду, сходила в дамскую комнату, где более-менее привела внешний вид в порядок. Красные глаза, естественно, никак скрыть она не могла. Сбегала за кипятком к кулеру.
В желании разгрузить спину, присела на софу и с невероятным наслаждением ела купленное в супермаркете печенье, запивая чаем. Отдыхала. Позволила себе передышку.
  
Глава 19
 
В какой момент она провалилась в сон — сама не поняла. Но разбудил ее настойчивый звонок мобильного. Потерявшись в пространстве и времени, Смирнова подскочила и пошатнулась. Пока старалась продрать глаза, раскачиваясь в стороны, задела стопку журналов на столе, и они рассыпались по полу.
— Да чтоб вас… — выругалась Оля.
Приняв вызов, она опустилась на колени и стала убирать следы бардака, все еще силясь понять, что происходит. Мозг упорно отказывался работать.
— Да? — осипшим голосом выпалила секретарша, прижав трубку плечом к уху.
— Лель, ты где была всю ночь? — раздался взволнованный голос подруги.
— Работала…
— Ночью? В качестве кого? Я тебе звонила, между прочим, ты почему трубку не брала? Я извелась вся, думала…
— Куся, тормози. Я уже на работе и со мной все в порядке, — простонала Смирнова. — Телефон на беззвучный поставила, не слышала, включила уже утром, когда вышла из ТЦ.
Преисполненная недоумения, разморенная короткой передышкой, она во всех подробностях стала описывать подруге, как пахала всю ночь, и как ее задолбали монотонные действия.
— Валики закончились, а одежды еще ворох. Как дура все руками вычищаю, а самой взвыть хочется. Ткань отстойная… — продолжала Смирнова, глядя на журналы и не понимая, что с ними делать.
Все в голове смешалось: кони, люди…
Наконец сообразив, Оля водрузила журналы на стол, подбирая отдельные листки с пола.
“А это здесь откуда?” — недоумевала про себя труженица.
— Ты не представляешь, — продолжала Оля. — Куда ни шло водить отпаривателем, справляется быстро, а вот на чистку нужна куча времени. А хуже всего, что толка нет! — распалялась секретарша. — Вот только почистила — и опять налипло!
 
Скептически глянув на темно-синие брюки, Оля вздохнула, отложила листки в сторону, и принялась отряхивать ладонью ткань, бережно скатывая налипшие ворсинки. Очищалось хорошо, и это радовало. С серыми костюмами было гораздо хуже.
— Ты че затихла? — напомнила о себе Сальская.
— Не затихла, просто сосредоточилась. Надеюсь, этот костюм последний и можно выдвигаться, — добравшись до ширинки, Смирнова провела несколько раз руками, решив, что надо расстегнуть замок, а то вдруг внутри забилась дрянь всякая. Черные костюмы все пришлось изнутри вылизывать.
— Лель, я не поняла, ты где сейчас?
— Я же тебе сказала, я на работе.
— На какой?
— В о-о-офисе…
“Только не это!” — прозвучало в ее голове колокольным набатом.
И тут к неработающему мозгу, — который, кстати, моментально включился, — приложились оцепенение и паника. Одернув руки, глубоко вдохнув носом, Смирнова отказывалась поднимать взгляд. Кто стоял перед ней и кому так любезно чистила брюки, практически расстегнув молнию, гадать не приходилось. Парфюм своего начальника она узнала бы из тысячи.
— Лель! — звала ее подруга, но во рту Оли образовалась настоящая пустыня. Язык прилип к небу и никак не отлипал.
— Перезвоню, — прохрипела она и нажала отбой. — Доброе утро, Кирилл Андреевич.
— Доброе-доброе… И бодрое, я вижу.
Смирнова не видела, но четко слышала в голосе шефа насмешку.
— Кофе? — все еще стоя на коленях, как верующий перед алтарем, спросила Оля.
— Я бы предпочел продолжение, — все-таки поддел шеф.
— Простите…
— Для начала поднимайся. Считай, вымолила прощение, хотя за такое следовало бы не вымаливать, а… кхм… Вставай.
«Вот же сволочь, — думала Оля, — потешается».
А ей не до смеха. И про продолжение она поняла, в курсе, что делают на коленях перед мужиком. Все одно к одному. В стремлении заработать лишнюю копейку дошла до ручки.
Ветров помог ей подняться. Осмотрел цепким взглядом. Цыкнул неодобрительно и мотнул головой.
— Собирайся и езжай домой. Сегодня у тебя отгул.
— Я в порядке, — возразила Оля, вскидывая виноватый взгляд. — Правда, Кирилл Андреевич. Мне нельзя отгул.
— Смирнова, иди уже. Невыспавшаяся секретарша — враг начальника.
Пришлось смириться. В голове еще стоял туман, так что пока чувством стыда не придавило на полную катушку.
До дома добралась без происшествий, однако пару раз почти уснула в метро.
Продрыхла Оля до четырёх дня и встала с ещё большим туманом. Сидела на кухне и, обхватив руками голову, вспоминала произошедшее. И одна деталь ей никак не давала покоя. Та самая, которая была в штанах у Ветрова, и которая точно находилась в поднятом состоянии, когда ее трудолюбивые руки дошли до ширинки.
— Тво-о-ою мать, — протянула Смирнова, хотя ругалась она крайне редко.
Ей только этого знания о Кирилле Андреевиче не хватало. Одно дело видеть со стороны что-то там с Перовой, но другое — лапать босса, хоть и в неадекватном состоянии. Хотела бы она сказать, что испытывала только шок и стыд, но нет. Все это не мешало ей улыбаться, испытывая иррациональное удовольствие от эрекции Ветрова на нее. От этого мечты становились красочнее, но болезненнее. Что-что, а поерзать на коленях у него Оле не грозит.
Все же с моральной стороны все выглядело катастрофично. Никто и никогда так не радовался предстоящим выходным, как Смирнова. После произошедшего самое то оказаться на несколько дней подальше. Вдруг Ветров загуляет и забудет.
— Лель! — раздался в трубке голос Сальской. Бодрый. Звонкий. — Заеду за тобой через час-полтора. Потусим за городом.
— Привет, Кусь, — Оля потянулась, глядя на часы. — В ночь рванем?
Не первый раз они ездили на дачу Вики. Ухоженный участок, добротный деревянный дом из бруса и лес вокруг. Смирнова любила там бывать. Воздух такой, что голова кружилась от переизбытка кислорода. Сладкий. Густой. Легкий. Похожий бывает после грозы, когда хочется дышать-дышать не переставая.