Рюрик Скьёльдунг

Летопись сообщает нам, что Рюрик «отпустил» варягов Аскольда и Дира, отпросившихся у него в поход на Царьград (ПВЛ). Возможно, этот поход был инициирован самим Рюриком, чтобы заявить о Руси на мировой арене. А может быть, он просто не мог остановить своих варягов в поисках славы и богатства, идущих на Царьград, точно так же как Рёрик Фрисландский не мог остановить своих «фризских данов», желающих искать славы и богатства в Англии. Точно так же сам Рёрик Фрисландский отпрашивался у своего сюзерена Лотаря II в поход на Данию для борьбы за датский трон и получил его поддержку (Coupland 1998: 97). И во Фризии (Туук 2008), и в землях славян и финнов (Петрухин 2001: 80; Губарев 2016а: 34), учитывая непоседливость норманнов, их вождям приходилось опираться на местное население, которое всегда было под рукой и никуда не уходило.
При Рёрике в Дорестаде шла чеканка монет-подражаний с искаженной передачей имени Лотаря как lotamus lmp[erator], при этом некоторые историки считают, что чеканка этих подражаний с варварски искаженными надписями производилась не на имперском монетном дворе Дорестада, а в частной мастерской где-то во Фризии (Coupland 1998: 96, 1988: 18). Интересно, что если не Рюрик, то первые Рюриковичи уже в Восточной Европе чеканили подражания куфическим монетам (Кулешов 2018).
Во всяком случае, ясно, что и Рюрику и Рёрику Фрисландскому трудно было удержать на месте, первому — своих варягов, второму — своих норманнов. Варяги постоянно уходили в Царьград, а норманны шли в набеги на Англию.
Рёрик использовал местные суда «коги», которые лучше подходили для мелководной и заболоченной местности, чем драккары норманнов. Рюриковичи использовали славянские однодревки-моноксилы для плавания по рекам Восточной Европы с их порогами.
Согласно ПВЛ, умер Рюрик в 879 г, а согласно анналам франков, как я уже говорил, владения Рёрика были переданы Карлом Толстым [25] в 882 г. родичу Рёрика Готфриду. По совпадению, согласно ПВЛ, именно в этом году Олеге младенцем Игорем отправился в поход на Киев. Попытка составить биографию Олега на основе сообщений НПЛ-мл и ПВЛ сделана А. Шайкиным. Он привлекает сообщения Кембриджского анонима о Хулгу и Песахе, хотя и сомневается в их достоверности, как и в достоверности сведений ПВЛ (Szajkin 2011: 12). Исследование биографии Олега проведено им в основном с позиций текстологии и изучения фольклора и нарратива.
  
7.2. Гипотеза тождества Рюрика и Рёрика Фрисландского с точки зрения археологии
 
Если до сих пор мы рассматривали доказательства в пользу данной гипотезы с учетом сообщений исторических источников, то пора обратиться к археологическим находкам, говорящим в пользу данной гипотезы. Как отмечает Йорн Штекер, историческое исследование обычно стоит из трех этапов — вначале изучаются источники, потом сообщения источников сравниваются с археологическими данными и, если имеются противоречия, на третьем этапе стараются заново интерпретировать сообщения источников, чтобы согласовать их сданными археологии (Staecker 2005: 3).
На какие возникающие в связи с этой гипотезой вопросы может ответить археология?
Противники гипотезы тождества Рюрика и Рёрика Фрисландского ставят под вопрос возможность связей между Фризией и славянскими и финскими племенами Северо-Запада (Лушин 2017: 103). Однако на такие связи указывает наличие кладов куфических монет на территории Фризии, причем относительная концентрация куфического серебра на территории Фризии выделяет ее среди других территорий Западной Европы (Горский 2013: 39).
«There are also a number of hoards and single finds from the Low Countries, mostly fitting into the Scandinavian/Russian pattern» [26] (Naismith 2005: 199).
На то, что эти связи не были односторонними, указывает наличие некоторого (небольшого) количества омейядских дирхемов Кордобского эмирата в составе кладов на территории Древней Руси (Александров 1997а; Noonan 1980; Barcelo 1983).
 
Выпадение на территории Восточной Европы кладов с большим количеством куфических монет приходится на 860–870 гг. (Потин 1970: 69; Noonan 1982: 227), что, возможно, связано с событиями, описанными в ПВЛ. Кроме того, находка в составе клада у дер. Кислая, датируемого 837/838 г. (Петров 2012: 8), полубрактеата из Хедебю (чеканка ок. 825 г.) (Мельникова 2015: 25) указывает на ранние связи славянских и финских племен со Скандинавией, а именно с Хедебю.
Рис. 12. Клады Westerklief I и II с территории Фризии (илл. из статьи Besteman J. Westerklief II, a second Viking silver hoard from the former island of Wieringen, 2009 и статьи IJssennagger N. Between Frankish and Viking: Frisia and Frisians in the Viking Age, 2013)
Относительно возможности дальней торговли мусульманской Испании в раннем Средневековье существуют две противоположные точки зрения. А именно, что такая торговля в то время уже существовала и, наоборот, что дальняя торговля была в то время невозможна. Если принять вторую точку зрения о невозможности такой торговли на тот период, то тогда можно предположить, что монеты Андалусии (чеканенные до 756 г.) и Кордобского эмирата (чеканенные после 756 г.) в составе кладов с куфическим серебром попали на Русь с норманнами Рёрика.
Возможно, это остатки добычи, награбленной в ходе не слишком удачного набега 844 г. на Испанию (Калинина 2001). Вопрос, вызывающий споры и пока не получивший объяснения, — это малое общее количество монет исламской Испании, как на Западе, так и на Востоке (Noonan 1980; Barcelo 1983). Количество дирхамов Кордобского эмирата, найденных на территории Фризии, также незначительно (например, клад Westerklief II содержит всего 1 монету), и может быть сопоставлено с находками монет испанских Омейядов на Руси. Содержание их в кладах не превышает примерно 1 % (Noonan 1980; Barcelo 1983).
Интересно полное отсутствие на Руси монет Каролингов данного периода, что требует в таком случае своего объяснения и вроде бы говорит против данной гипотезы. Р. Ковалев пояснил мне, что только одна монета — полубрактеат из Хедебю (датируется ок. 825 г.) была найдена в Восточной Европе (в р-не Смоленска). Простой ответ на вопрос, почему поток серебра в ІХ — Х вв. шел с Востока на Запад, а не наоборот, заключается в балансе спроса-предложения [27].
Помимо нумизматики в пользу данной гипотезы говорят археологические находки артефактов фризского происхождения.
В Ладоге найдены «фризские» гребни и заготовки для их изготовления на месте (Давидан 1962, 1999). Это указывает на присутствие какого-то количества фризских ремесленников в Ладоге.
Вообще находки европейских типов гребней свидетельствуют о торговых связях с балтийскими торговыми центрами, и в том числе с Фризией. Типология гребней с разбивкой на группы предложена О. И. Давидан.
«Во второй половине VIII–IX в. у славян Восточной Европы появляются заимствованные из Западной Европы односторонние составные гребни. В большинстве своем эти гребни привозились из городов Балтийского Региона и, возможно, из Фризии. Речь идет в первую очередь об образцах, отнесенных к первой группе. Для данного хронологического периода они представлены в основном отдельными образцами из Пскова, Изборска, Рюрикова городища, изделиями из Старой Ладоги, Сарского городища. В IX в. появляются гребни, составляющие вторую группу. В конце указанного периода выявляются местные изделия — гребни с горбатой спинкой и зооморфные образцы» (Кондратьева 2011: 125).
Немногочисленные находки костяных коньков в Ладоге, согласно О. И. Давидан, известны из памятников Моравии, Болгарии и польского Поморья. Такие коньки обнаружены также в шведской Бирке и во Фризии (Roes 1963: PL XLVII, 4.7).