Целительница для некроманта (СИ)

— А, ты надеешься выиграть? — снова веселится он. 
Меня пугает такая внезапная перемена настроений. 
— Конечно, иначе зачем я согласилась, — удивляюсь я. 
Мелвас подумал и ответил: 
— Ты знаешь, не думал, что скажу это, — он прячет улыбку в уголках губ. — А ты права! Нет смысла спорить, если не хочешь выиграть. 
Я киваю в ответ на его слова. 
— Тогда так, ограничим наш спор во времени. Если ты до того, как мы найдём мою вещицу, ты всё ещё не подаришь мне свою душу, то я дам тебе свободу. 
 Я аж задохнулась от такой возможности. Да, я в лепёшку расшибусь, но добуду свободу. 
— Меня всё устраивает. Я согласна. 
  
Глава 7. Ночлег
 
Мелвас посмотрел на небо и нахмурился. Я подняла глаза. Распогодилось и лазоревое небо сверкало до боли в глазах. 
— Слишком много болтали, — раздосадован некромант. — Не успеем до следующего трактира. Придётся ночевать здесь. 
Не понимаю почему, кажется, до ночи ещё много времени. Мне страшно ночевать зимой в лесу, пусть и с сильным магом. 
— Я пойду соберу хворост, — отдаёт распоряжения хозяин. — А ты распряги, оботри лошадей, да задай им корма. Вернусь, будем на ночлег устраиваться. 
— Может быть, мы всё-таки успеем проехать какое-то расстояние и заночуем в жилье. Можно попроситься к кому-нибудь на сеновал переночевать, — прошу его я. — До ночи ещё много времени. 
— Кэрри, в этих краях ночь обрушивается неожиданно. Лазоревое небо — первый признак надвигающейся ночи. 
Я не очень-то верю в его объяснения. В любом слове ищу подвох. А то, что он специально называет меня не моим именем, слегка взбесило меня. Ну, хорошо, не слегка, а сильно задело. 
— Не называйте меня Кэрри. Мне это не нравится, — высказываю я ему своё недовольство, но всё же добавляю, — господин. 
Лицо мага бесстрастно, он только хмыкает. А я не понимаю, к чему относится его хмыканье. Да, я его вообще не понимаю. 
— Это ещё почему? — равнодушно спрашивает он. 
— Сами знаете. Кэрри означает тёмная. Меня же зовут Кэрис, что значит любовь. 
Я горжусь своим именем. Родившись с даром целителя, я получила своё имя и не хочу, чтобы кто-то его переиначивал. Зачем вообще узнавать моё имя, если называет всё равно по-своему. 
— Тёмная или любовь, мне нет до этого никакого дела. Меньше болтай, а лучше займись делом, Кэрри. 
Мне остаётся только скрежетать зубами. Теперь он нарочно будет называть меня этим мерзким именем. Дразнить. Выводить из себя. 
Раздражённая подхожу к лошади, чтобы по приказу хозяина расседлать её.  Моя смирная лошадка шарахается от меня. Я подхожу снова и опять такая же реакция. 
— Успокойся, — равнодушно говорит хозяин, — тогда и лошади шарахаться не будут. 
Он ловко рассёдлывает лошадей и привязывает к их мордам торбы с овсом. Достаёт из своей безразмерной седельной сумки колышек, шепчет что-то на него и вбивает в землю. Привязывает лошадей и уходит за хворостом. 
Я только и могу ошалело смотреть ему вслед, не зная, как реагировать на его поступки. 
Всегда считала, что говорить можно что угодно. Лучше всего отношение к тебе показывают поступки. 
Он грубит, смеётся надо мной. Вообще, ни во что меня не ставит, но помогает. 
— Как это у вас так ловко получилось вбить замёрзшую землю колышек? — кричу я ему вслед. 
— Воздушный кулак, — отвечает он не оборачиваясь. 
Надо наверно приготовить ужин. Заглядываю в сумку, которую бросил мне хозяин. Пока я копаюсь в сумке, чтобы найти крупу и сушёное мясо для каши, Мелвас возвращается с охапкой дров. Ещё пара заходов и у нас высится небольшая поленница. 
Я растапливаю на огне снег и варю кашу. Перебрасываясь вполне обычными фразами, мы поужинали. 
Вычищаю котелок снегом и возвращаюсь к костру. Мелвас уже растянул маленький шатёр. 
— У вас сумка безразмерная, — впервые за всё время знакомства шучу я. 
Хозяин не понял шутки, а просто согласился: 
— Простейшее заклинание безразмерности. 
Наступив на горло гордости, прошу его: 
— Научите меня. 
— Чему? — скептически спрашивает некромант. 
 
— Магии, — тихо говорю я. — Но только светлой. 
Темнеет в одно мгновение. Некромант и здесь оказался прав, как ни горько мне это признавать. 
— Ночь, как всегда вовремя. У нас ещё есть время обсудить условия твоего обучения.
Мелвас очерчивает палкой достаточно большой круг, куда входит наш шатёр, костёр и лошади. 
Отходит до ближайших деревьев и продолжает ходить по кругу, втыкая в снег какие-то палочки. 
Возвращается к костру. Достаёт из своей безразмерной седельной сумки мешочек и посыпает какой-то бело-чёрной смесью по контуру круга. 
— Что ты делаешь, хозяин? — сгорая от любопытства, спрашиваю я. 
— Ставлю защитный круг, который не сможет переступить никакая нечисть. 
— Удивительно, что некромант ставит защиту от нечисти. 
— Я что, по-твоему, должен всю ночь сторожить твой сон? — резко отвечает Мелвас. — Или мне тебя поставить охранять наш лагерь? 
Я качаю головой. Какой из меня охранник. 
Он садится рядом со мной, дотрагиваясь до моего бедра своим. Я замираю от его близости. А Мелвас сидит, как в ни в чём не бывало. Тихонько отодвигаюсь и выдыхаю. 
— Хозяин, расскажи, как ты ставил защиту? — мне действительно интересно узнать. 
В то же время я сглаживаю неловкость, которую почувствовала от близости некроманта. 
— Соль — самая мощная защита от нечисти, — рассказывает хозяин, — поэтому защитный круг всегда делай из неё. Идеально, если в неё добавить чёрный перец. Он стоит очень дорого, но зато усиливает эффект соли. 
Я сижу с открытым ртом. Мелвас большим пальцем аккуратно ставит мою челюсть на место и проводит им по контуру лица, скулам. Моё лицо пылает, а мысли спутываются. 
— Никого не слушай, если скажут, что нужно использовать для защиты что-то другое, — как ни в чём не бывало говорит Мелвас. 
А я ничего не слышала из его последней фразы. 
— Ты, что меня не слушаешь? — спрашивает он, заправляя за ушко, выбившуюся из косы непослушную прядку волос. 
— А? Что? — Глупо спрашиваю я, незаметно рукой дотрагиваясь до того места, которое пылает от прикосновения Мелваса. 
— Я говорю, что по широкому кругу я поставил сигналки, которые оповестят нас, если на поляну сунутся незваные гости. 
— Незваные гости? Кто это может быть? — задаю я вопросы, ответы на которые не могут прийти мне в голову. — Ты же сильный маг. Кто посмеет сунуться к нам? 
Мелвас палкой поправляет в костре дрова и невзначай дотрагивается до моей груди локтем. Я снова краснею. Хорошо ещё, что сейчас ночь и хозяин не видит, как меня бросает в жар от каждого его случайного прикосновения. 
Он удобно устраивается и опять прикасается бедром к моей ноге. Я боюсь отодвинуться и замираю, как зайчонок, попавший в капкан. 
Его прикосновения не вызывают у меня отвращения. И это пугает меня больше всего. 
— Мне приятна твоя вера в меня, — но в голосе я не услышала радости. — Есть неразумные виды нечисти, которые не понимают, кого надо бояться. Вот на них, да на диких зверей и рассчитана моя защита. 
— Так зима же? — удивляюсь я. — Какая нечисть? У нас в Гарданике нечисть лесная зимой спит, не шалит. 
— Так здесь большая часть времени – зима. Вот и нечисть здесь своя, привыкшая к местным морозам. 
 — Ох, не к добру мы заговорили ночью о нечисти, — говорю я, а Мелвас не может скрыть снисходительной улыбки. 
— Вот в чём ты права, так это в том, что пора уже спать. Забирайся в шатёр, а я пока потушу костёр, чтобы не привлекать лишнего внимания. Да лошадей проверю. 
Я благодарна ему за то, что даёт мне время подготовиться ко сну. Мелвас уже устроил место для ночлега. Положил на землю одеяла, вместо подушек, видимо, будут сёдла. Я снимаю плащ. Складываю его на манер подушки и подкладываю под голову. 
Только я устроилась, как в шатёр вошёл хозяин. Снял плащ, лёг рядом со мной, накрыл нас своим тёплым меховым плащом.