Темень (СИ)

— Пожалуйста. А где чудище чаще всего видели?
— Здесь, — Игорь показал на правую сторону главной штольни, недалеко от входа в Сердце, — обычно его замечали тут. Но замечали его всегда невзначай, как Вам, наверное, говорили, но просто наблюдает иногда здесь издалека за главной штольней. Если, конечно, тем, кто его видел, гад не мерещился.
— Трупы находили по левой стороне от штольни, но чудовище видели пока только в правой части, — рассудила Мария, — интересно, однако.
— Есть вопросы? — спросил Игорь.
— Ага, есть вопросец. Как я вижу, левая часть шахты куда лучше развита, чем правая. Почему?
— Первые правые выработки, те, что ближе, к выходу, начинали ещё двадцать лет назад, когда я только пришёл сюда. Но позже обнаружилось, что там текут грунтовые воды, потому выработки прекратились. Те выработки, что выше по карте, мы начали уже десять лет назад, незадолго до войны, когда стране понадобилось железо. Но четыре с небольшим года назад свод штреков провалился в некоторых местах и участки затопило. Страшная была авария.
— Ясно. Думаю, чтобы узнать что-то новое, мне стоит спуститься. Екатерина Владимировна, мне нужен фонарь и часы. Как я поняла, ночной смены сейчас здесь нет, и шахта на ночь закрывается. К тому же, у Вас ведь наверняка есть записи, в которых Вы отмечаете, кто явился на работу. Надеюсь, Вы также ведёте список тех, кто вернулся из шахты. Теперь каждый день я буду смотреть этот список. Так я смогу быстро среагировать на пропажу человека и, возможно, и человека спасти, и монстра на горячем поймать.
  
Глава 4
 
Когда Мария получила карманные часы и фонарь, она оставила шинель в кабинете Катерины, набросила рюкзак и отправилась к штольне с Игорем.
Вход зиял чернотой резких теней, тёмной серостью мёртвого камня и жёлтым светом электрических ламп, что двумя полосами вдоль стен удалялись вглубь. Под землю забегал холодный ветер. По центру, чуть ближе к правой стене, лежали рельсы, над которыми висела цепь. Руду из этой шахты на поверхность доставляли в вагонетках с помощью откатки бесконечной цепью. Цепь мчалась в приёмку.
Мария слышала, как глубоко под землёй стрелял и вгрызался в породу пневматический молот. Ход уходил так далеко, что Мария не могла разглядеть его конца; он походил на чёрный сгусток. Девушка почесала рукоять меча. Работа предвещала быть сложной, но Мария уже ждала будущих денег, которые ей принесут государственные заказы, уже представляла те блага, которые ей эти деньги откроют. Ей нужно всего лишь сразить чудище и придумать, как заставить секретаря писать в отчёте то, что ей нужно, и она станет госохотником. Мария вглядывалась в темень штольни и думала: «Там, на дне, моё будущее. Мне остаётся его только схватить».
— Мария, я хотел бы извиниться, что был несколько резок на собрании в зале.
Рыжеволосый шахтёр вырвал девушку из раздумий.
— Извиниться за что?
— За то, что предложил вызвать другого охотника. Я был груб, простите, если обидел. Просто этот гад подземный нас уже совсем доконал, мы все устали от него, вот и хочется, чтобы он подох поскорее. Ещё раз, прошу простить меня.
— Забей, я уже забыла. Не переживай. И за друга нашего многолапого не переживай: он не самая сложная часть моей работы, — губы девушки скривились в улыбке, — хорошо будет, если с ним будет хотя бы весело.
Игорь повёл Марию под землю.
— И каков Ваш план?
— Выследить и убить. Если вкратце. Но начну я, пожалуй, с другого. Хотелось бы узнать о нашем друге побольше перед встречей, а, как известно, кто много знает и многое может сказать, редко бывает живым.
Спустившись, Мария разошлась с Игорем. Охотник сошла в первый поворот налево, который вёл в Грудь, где было найдено одно из тел. В этой части шахты выработка уже не велась, света не было — тьма проглотила эти туннели. Мария зажгла фонарь. Маленький огонёк затанцевал и окружил девушку своим светом, но тьма не отступила. Со светом она создала контраст вычурными подёргивающимися тенями на полу, стенах и потолке. Свет фонаря был ничем в темени этих тоннелей, но глазу Марии хватало любого, пускай даже самого ничтожного света, чтобы видеть сквозь темноту. Температура в шахте была выше, чем на земле, но холод, что властвовал здесь, был иной природы. Он не забирал тепло тела, он проникал сквозь кожу и плоть, опутывая и прокалывая насквозь кости. Из глубин тоннелей шли частично разобранные, покрывшиеся пылью и слегка поржавевшие рельсы. Своды толстой стали держали на себе потолок.
 
Мария шагнула вперёд.
В этом крыле шахты охотник была единственным человеком. Девушка не думала, ни о чём не рассуждала, весь её разум был поглощён собственными чувствами. Глаза продирались сквозь темноту, пытались разглядеть угрозу в каждом недвижном камне, то и дело цепляясь за танцующие тени, но, не увидев угрозы, отвлекались на другой объект. Но взгляд человека и даже упыря не способен охватить всего; ей помогали уши. Красные от холода уши будто бы обращались усилием воли за спину. Они слышали, как стучит в висках кровь, как издалека по стенам доходят отголоски пневматического молота, как гремит железная цепь, неся за собой руду. Иногда по стенам доходили крики, слишком далёкие, чтобы их разобрать. Если глаза могут видеть то, чего касается даже слабейший свет, уши связывали охотницу со всей шахтой. Через ноздри проходил холодный воздух, и старая пыль раздражала слизистую.
Разум Марии был поглощён чувствами, он был чист и трезв. Её чутьё распространялось дальше света фонаря. В этих чувствах она забылась, стала зверем, что ступает медленно, но твёрдо, не издавая звуков, ища свою добычу. В этом забытьи она проснулась от кошмара, что ежедневно терзал её. Она вновь ощущала себя собой.
Мария остановилась, присела. Кровь. О ней никто не говорил. Видимо, не заметили. Много крови, но она не пролилась здесь. Тонким слоем размазана. Тело тащили по полу.
Девушка встала, посмотрела на карту. На её пути ещё не было поворотов. Значит, тело тащили либо туда, куда она идёт, либо в обратную сторону. Это не могли быть шахтёры: кровь в ранах высохла бы к тому моменту, как нашлось бы тело. Значит, тащило чудище. Шахтёр был убит не в Груди.
Остальную заброшенную часть Мария обошла в спешке, принюхиваясь, на случай, если четвёртое тело было бы в этой части. Ничего не найдя, девушка вернулась в начало пути.
Зачем чудовищу оттаскивать тело? Оно хотело оставить себе запас еды? Или прятало место убийства, чтобы люди не могли обнаружить его жильё? Или оно оттаскивало еду подальше от людных мест, чтобы кормиться было спокойнее? Каковы бы ни были причины, главное, чтобы они были продиктованы инстинктами, а не зачатками сознания, иначе работа может стать сложнее. В любом случае, это добавляет хлопот. Продолжить ли мне поиск по левой стороне? Если чудище собирает запас, высок шанс, что оставляет мясо оно недалеко от логова, тогда логово будет в левой половине шахты. Но если оно убирает трупы подальше от логова, тогда логово, скорее, будет в правой части. Куда тогда пойти? Мне нужно узнать про чудище ещё немного, мне нужно четвёртое тело. Оно должно быть в левой части.
Мария прислонилась к стене и сползла на камень. Девушка позеленела, у неё закружилась голова. Охотница положила голову на руки, начала размеренно дышать.
Хорошо, чтобы это ни было, вроде отпустило. На чём я остановилась? Верно, нужно найти труп, он, скорее всего, в левой части, — Мария остановилась в размышлениях, — с другой стороны, чаще всего чудовище видели в правой части! Может ли быть, что ему оттуда просто проще наблюдать? Возможно. Но в левой половине всё ещё есть рабочие забои: Сердце, Капля. В то же время правая половина полностью покинута. Если и искать чудовище, то, скорее всего, там!
Мария направилась в первый правый туннель. Девушка шла вдоль стены: голова вновь закружилась, а в глазах зарябило.
Тени сгущались, они не танцевали, а будто готовились к бою. Зубатые и волосатые, они отрывались от поверхности и застывали голые в воздухе, словно жидкий дым, который затем рассеивался под поступью света.