"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— А ведь я его знаю, Коля, — сказал другой и тоже очень знакомый голос.
— Ты всех знаешь…
— Знаю. Степаном зовут.
— Точно. Степан Григорьевич Панфилов.
— Беспокоился я за него. Ну, пускай спит.
Это было все, что мог вспомнить Степка после пробуждения. Вероятно, разговор этот ему приснился, подумал он.
В квартире стояла тишина. Небрежно задернутые шторы пропускали широкую полосу дневного света. Степка решил, что времени еще немного и он успеет засветло вернуться домой и застать мать.
Скрипнула дверь, и на пороге показался улыбающийся, чисто выбритый, в форменном кителе и домашних туфлях Николай Васильевич.
— Ну что, проснулся, Степан Григорьевич?
— Ага! Проснулся, — потянувшись, сказал Степка и спустил босые ноги с дивана.
Его новый друг, шлепая туфлями по полу, подошел к окну и распахнул шторы.
— Погодка сегодня хорошая! Больше не хочешь спать?
— Нет. Я выспался.
— А то бы еще соснул, для ровного счета, денек.
— Надо домой. Наверно, уж поздно.
— Ты хочешь сказать, — рано?
Степка внимательно посмотрел на механика, стараясь угадать, шутит он или говорит серьезно. Его новый друг имел привычку шутить в самые трагические моменты, как это мальчик понял еще в подвале, и говорить улыбаясь о серьезных вещах.
— Который теперь час? — спросил Степка.
— Скоро восемь.
— Как это восемь? — недоверчиво сказал он, покосившись на окно. — В восемь часов темно уже нынче. Нет, верно, Николай Васильевич, сколько времени?
Вместо ответа механик достал из кармана часы и показал их мальчику. Стрелки показывали без десяти минут восемь.
— Знаешь, милый мой, сколько ты спал? Сутки. Да, да — ровно сутки, — от утра до утра. Я тоже не отставал. С маленьким перерывом столько же провалялся на кровати. Ну, идем чай пить.
Степка стал одеваться, а Николай Васильевич, закурив папиросу, развалился в кресле напротив.
— Сколько же ты во сне немецких шпионов поймал? — неожиданно спросил он.
— Каких шпионов?
— Немецких. Парашютистов или ракетчиков, — я не знаю, как они называются. Это ведь по твоей специальности…
— А вы… Я не знаю, про что вы говорите, — сказал Степка краснея.
— Да ты же во сне кричал на весь дам: «Держите их! Держите ракетчицу!»
— Не думаю, — невозмутимо сказал мальчик. — Не имею привычки кричать во сне.
— Вот одного только не могу понять… Как это ты, старый чекист, вместо того чтобы ракетчиков ловить, в подвал попал? А между прочим, пока мы с тобой в подвале сидели, твой приятель Мишка действительно поймал настоящего шпиона.
Степка не верил своим ушам. С одной стороны, было обидно слушать незаслуженный упрек, с другой — было непонятно, откуда мог знать такие вещи Николай Васильевич.
— А вы откуда знаете, зачем я в подвал пошел? Думаете, испугался?
— Похоже на то…
— Вы же тоже в подвале спрятались.
— Спрятался. Надо сознаться, нервы не выдержали. Завернул.
— А я совсем даже не потому.
В это время в коридоре раздались шаги. Степка оглянулся и совершенно оторопел от изумления. В комнату вошел высокий плотный человек с седыми висками, и на нем, вместо знакомой формы, был надет халат.
— Ну, здравствуй, Степа. Не ожидал меня здесь встретить? Бывает, бывает. С братом моим ты уже успел познакомиться.
— Товарищ майор! — обрадовался Степка. — Вы же мне вот как нужны! Я же вам звонить собирался.
— Ну звони. Я слушаю.
— Да вот… — покосившись на механика, пробормотал мальчик.
— Ничего, говори. При нем можно.
— Так я же ракетчицу нашел!
Степка торопливо рассказал свои приключения страшной ночи и описал наружность ракетчицы.
— Где же она теперь?
— Ее в больницу Эрисмана увезли.
— А ты узнаешь, если увидишь ее?
— Попробую.
— Что ж ты мне раньше, Степан, не сказал? — вмешался в разговор механик.
— Вы же ее спасли, Николай Васильевич.
— Да ну?! Вот не знал!.. Ну, пойдем умываться, Степан Григорьевич, — сказал механик, дружески хлопнув мальчика по плечу. — Жаль, что ты не хочешь моряком стать. Я б из тебя первоклассного моряка сделал.
Умывшись, Степка попал в столовую и чинно поздоровался с женщинами. Ему очень хотелось есть, но он стеснялся. В чужом доме, среди взрослых людей, он чувствовал себя неуклюже. От смущения пролил горячий чай на скатерть, уронил бутерброд и готов был заплакать от досады, но, видя, что никто не замечает его неловкости, мало-помалу освоился и стал уплетать подряд все то, что заботливо и незаметно подкладывала ему старушка.
* * *В приемной больницы Эрисмана Степка долго сидел в ожидании майора, который ушел узнавать, в какой палате лежат привезенные вчера с Геслеровского, и получить разрешение на посещение больных. Вернулся он с каким-то человеком в белом халате. Степке и майору пришлось тоже надеть белые халаты.
Завязывая тесемки, майор отозвал мальчика к окну и тихо объяснил задачу.
— Слушай внимательно. Мы пойдем мимо коек, и ты смотри. Как только узнаешь ее, остановись около кровати и нагнись, будто у тебя шнурок развязался на ботинке. Понял?
— Да.
В белом халате, наглухо завязанном, майор походил на профессора. Степке халат был велик, полы его путались в ногах, и он часто наступал на них.
Ракетчицу Степка увидел, как только они вошли в палату. Он даже не думал, что так сразу узнает ее в лицо. Она сидела на кровати рядом с полной женщиной, у которой все лицо было забинтовано. Больничная одежда сильно изменила ее, но, поравнявшись с койкой, мальчик проверил себя и, убедившись окончательно, нагнулся перевязать шнурок.
Майор и сопровождавший их мужчина прошли дальше, и, когда Степка догнал их, они разговаривали с дежурной сестрой. Через несколько минут стали известны фамилия, имя, отчество и адрес ракетчицы.
На улице майор попрощался с мальчиком.
— Сейчас иди домой. Приятели, наверно, ищут тебя, с ног сбились, и мать беспокоится. Вечером я позвоню.
— Я сегодня опять пойду дежурить! — сказал Степка.
— Ну конечно. Борьба предстоит еще долгая. Это только начало.
Шагая по широкому проспекту, среди густого потока людей, Степка независимо поглядывал по сторонам и думал о последних словах майора: «Борьба предстоит еще долгая».
На душе было легко и хорошо. Он нашел свое место в этой борьбе, и его желание казаться взрослым осуществилось. Не оттого, что он важно курил и давился дымом или, как попугай, ругался, а оттого, что, как взрослый, помогал общему делу и с ним считались, его уважали, и он был нужен.
Все складывалось прекрасно. Мишке он несет замечательное знакомство, от которого может зависеть дальнейшая судьба друга. Он шел, раздумывая о своем будущем и о будущем своих друзей. Он верил в победу, знал, что она не за горами и что жизнь пойдет по-прежнему, и даже еще полнее и интереснее.
«А что, если и мне все-таки стать моряком?» — озабоченно думал Степка.
Вторая книга.
ТАЙНАЯ СХВАТКА
1. Странная находка
Трамвай переехал мост и затормозил на остановке. В наступившей тишине пассажиры услышали далекий пушечный выстрел, вслед за ним свист и сильный удар. Второй… Третий… Сидевшие в вагоне девушки переглянулись, а пожилая женщина медленно согнулась и закрыла лицо руками.
— Катя, закройся! Ударит рядом — стеклами глаза попортит, — сказала она дочери, сидевшей напротив.
Где-то недалеко от остановки уличный репродуктор передавал пение. После третьего разрыва он поперхнулся, и вместо женского сопрано раздался мужской голос:
— Внимание! Внимание! Говорит штаб местной противовоздушной обороны. Район подвергается артиллерийскому обстрелу. Движение по улице прекратить! Населению укрыться!
