Любимый человек (СИ)

Нет, серьезно, я вообще ничего такого в Светке не заметил. Мы сидели рядом и перекинулись парой слов, я налил ей вина. Мама вечно видит во всем подвох.
— А вот другие точно заметили! — продолжает она. — Поэтому всегда бери с собой Лену, мало ли что люди подумают!
Я вздыхаю.
— Хорошо, мам, — даже не пытаюсь перечить.
Какой нормальный мужик перечит своей маме? Тем более, она дело говорит — ни шагу без жены. Я всеми конечностями только за. Только, кто-нибудь, объясните это Лене.
— А здесь что? — я приподнимаю увесистый пакет с кучей контейнеров, завернутых в фольгу, который мама вручила мне еще в банкетном зале.
— Как что? Я же на вас с Леной тоже заказывала. Лене скажи, все с кухни, свежее, вкусное, горячее, не со стола.
— Мам, да куда нам столько?
— Бери-бери. Лена покушает, и сам поешь. Я видела, как ты клевал за столом. Не мужик, а цыплёнок.
Я пожимаю плечами.
— Жара… Аппетита нет.
— В жаре ли дело? — мама одаривает меня скептическим взглядом. Я предпочитаю отмолчаться. — Дим, что у вас случилось?
— Да все нормально.
Тянусь в карман за брелоком от своей “Шкоды”, жму на кнопку и открываю багажник, чтобы поставить пакет.
— Ну я же вижу… — странная интонация вынуждает повернуться и взглянуть на маму.
— И что ты видишь?
Машинально тянусь к воротнику рубашки и расстегиваю две верхние пуговицы.
— Лена больше не смотрит на тебя.
— А должна?
— Ох, Дима, как она на тебя раньше смотрела!
— Ну и как же? — стараюсь не подать вида, что понимаю, к чему она ведет.
— Как на бога. Вот какую фотографию не открой, все в камеру смотрят, а она — на тебя, смотрит — не налюбуется. А сейчас нет такого, — уныло произносит мама.
— Насмотрелась, наверное, за столько лет, — я даже пытаюсь шутить. — Да и устает она, весь день с детьми.
— Знаешь, Дим, если в семье все хорошо, все спокойно, женщина тоже устает, но при этом она не выглядит несчастной, — заявляет моя проницательная мама. — Да и ты таким молчуном стал. Раньше всегда шутил за столом, анекдоты травил.
Она обеспокоенно разглядывает мое лицо.
— Мам… Я поехал. Хорошо погулять, — тянусь к ней и целую в щеку.
— Дима, что бы ни случилось, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, — говорит мама, похлопывая меня по плечу.
Я стискиваю зубы, намереваясь сесть в машину и уехать, но вместо этого вдруг признаюсь:
— Лена подала на развод.
Паника и отчаяние в глазах матери отдаются тупой болью внутри. У меня уже вырабатывается отстойная привычка разочаровывать самых главных в моей жизни женщин.
— Господи… — потрясенно шепчет мать, отшатываясь от меня. — Час от часу не легче! Что ты натворил?!
— Мам… — медленно качаю головой.
— Я спрашиваю тебя, что ты натворил?! — требует она.
— Я изменил жене.
— У тебя другая женщина?! — в глазах матери чистый шок.
— Нет. Это случилось только… раз, — от стыда мне тяжело говорить.
— Что же теперь будет?
Я виновато пожимаю плечами.
— Очевидно, мы разведемся. Лена не может меня простить.
— А как она узнала?
Мама явно офигевает от таких новостей, но я не могу понять, злится ли она.
— Сам рассказал.
— Дима, ты в своём уме?! Зачем ты ей признался?!
Вот теперь понимаю. Чертовски злится. Таких анекдотов мама от меня точно не ждала.
— Не знаю. Так получилось.
— Господи, какой же ты остолоп! — мама рвет и мечет.
Я сглатываю ком в горле.
— Не то слово, мам, — полностью соглашаюсь с ней.
— Надо же что-то делать! Ты хочешь семью сохранить или нет? — она буравит меня тяжелым взглядом.
— Это все, чего я хочу.
— Дима… — сокрушается мама.
— Ладно, не переживай… Поеду я.
— Подожди! — шагнув в сторону, мама вынуждает остановиться. — Послушай меня, Лену нужно переубедить! Я лезть не буду, меня она все равно не послушает. А ты напрягись, хоть в лепёшку расшибись, а семью ей не позволяй разрушить! Для Машеньки какой стресс будет, она же так тебя любит! А мальчишки? Как они без папы? А мы-то как? — мама вот-вот заплачет.
— Я же никуда не исчезну, — беру ее ладонь и осторожно глажу. — В любом случае, я их отец. А ты их бабушка.
 
— Значит — все? Руки опустил? — довольно жестко поддевает мама.
— Я просто уже не знаю, что делать.
— Как что делать? Прощение проси! Уговаривай! Вымаливай! Хоть на коленях ползай!
— Да ползал я! — огрызаюсь, зарывая в волосы обе пятерни.
— Значит плохо ползал! — отрезает мама.
— Она мне больше не верит. Тут ползай, не ползай…
— Так ты поэтому ее на выходные увезти собрался? — задумчиво хмурится.
— Ага. Последняя попытка… Может, побудем наедине, поговорим, все уладится, — я сам не верю в то, что говорю.
— Молодец! — ободряюще произносит мама. — Это ты хорошо придумал. За детей не волнуйся, мы с отцом справимся. Ой, опять сердце колет… — она хватается за грудь.
— Мам… Ну не волнуйся ты так, — с тревогой смотрю на нее.
— Ох, Дима-Дима, и наворотил ты делов, — ее голос смягчается.
— Мам, прости, не хотел портить вам праздник.
— Поезжай домой, сынок, поезжай, — мать крестит меня на прощание.
Чувствуя себя последней мразью, я сажусь в машину и звоню Лене, но она не берет трубку.
По дороге домой мне приходит идея заехать в цветочный и купить жене её любимые лилии, но я вспоминаю, какое было у Лены лицо, когда я принес ей цветы в последний раз. С тем же успехом можно принести и веник — она даже не взглянет, не улыбнется.
Загнав машину, я захожу в дом через гараж. Из кухни доносятся крики кого-то из пацанов и успокаивающий голос Лены.
Я останавливаюсь на пороге кухни и пытаюсь запечатлеть в памяти вот этот самый момент. Все самое важное в моей жизни сейчас находится именно здесь — ползает по полу, гремит крышками от кастрюли, что-то рисует и протирает стол. И больше не надо вообще ничего.
Лена стоит спиной и не видит меня, однако каким-то образом чувствует, куда я смотрю — на ее стройные бедра в задранном домашнем платье. Она поправляет его и только затем оглядывается.
— А кто это тут у нас так кричит? — делаю вид, что только вошел. — Вас, на улице слышно.
— Папа пришел! — кричит Маня, поднимая руки.
Узнав меня, парни тоже радуются и лепечут что-то на своем пупсонском.
— Ты рано, — замечает Лена.
— А что мне там делать без вас? — усмехаюсь я. Лена, ожидаемо, оставляет мой вопрос без комментариев. — Я тебе звонил, хотел спросить, нужно ли что-то.
— Наверное, наверху телефон.
— Ясно. Еще не купались?
— Нет. Сейчас только хотела набрать воду.
— Я переоденусь и сам искупаю, — начинаю расстегивать пуговицы на рубашке.
Проследив за движением моих пальцев, Лена отводит взгляд и кивает.
— Ладно. А это что? — заглядывает в пакет, который я поставил возле мойки.
— Мама передала. Там все горячее. Салатики-шмалатики. Сядь, поешь спокойно.
— Мы уже поужинали, — сухо отвечает жена, хватаясь за поясницу.
— Опять спина… — замечаю, как она морщится. — Тебе на массаж бы и в бассейн.
— Ага, как только так сразу.
— Давай я тебе абонемент куплю? С работы буду приезжать и с пацанами сидеть, пока ты плаваешь? — предлагаю ей.
А сам прикусываю язык.
Давно надо было это сделать.
— Не стоит утруждаться, — Лена отворачивается к мойке и начинает разбирать пакет с едой, который я принес.
Как же меня добивает натянутость, с которой мы теперь общаемся. Я постоянно боюсь сказать что-то не то, я правда стараюсь все наладить, но Лена ни в какую не хочет идти мне навстречу.
Пару минут я молча наблюдаю за ней, но все-таки не выдерживаю.
— Лен, подумай про бассейн. Ты же себе хуже делаешь, а не мне.
— Пойду приготовлю мальчикам одежду, — она проходит мимо, так и не взглянув в мою сторону.
И я понимаю.
Мама совершенно права.
Лена больше не смотрит на меня.