Любимый человек (СИ)

Я прошу водителя немного подождать и выхожу из такси, прихватив с собой скрученный лист ватмана, который Машка к тому же упаковала в подарочную бумагу, и теперь он напоминает гигантскую конфету. Вчера дети ночевали у Димы, а сегодня с самого утра уже в гостях у Диминых родителей.
У Димы сегодня день рождения. Ему исполняется тридцать шесть. И Машка только час назад, как вспомнила, что забыла у бабы Оли свой коллаж, который собиралась подарить отцу. Вот уж действительно — Маша — растеряша и забываша. Но не подводить же дочь. Пришлось вызывать такси и ехать сюда.
Димина машина стоит у гаража, чуть подальше. И при виде ее у меня подскакивает пульс.
— Мама! Мама приехала!
Из калитки выбегают мальчики, а следом и Машка выходит.
Я обнимаю и целую сыновей. Мы только ночь провели врозь, а у меня такое ощущение, что я их неделю не видела.
— Вот, держи, — протягиваю Машке подарок для Димы.
— Ты долго, — вздыхает та.
Машка теперь у нас взрослая и не целуется с мамой.
— Ну уж извини, как могла торопилась. Хоть бы спасибо сказала, — ворчу на нее.
— Спасибо, — пристыженно бурчит дочь.
— Спасибо, — передразниваю ее.
А затем вижу, как из калитки выходит Дима. На нем темно-синяя футболка и серые шорты, на ногах шлёпанцы.
— Привет, — оттягивая руками карманы, он жмурится на солнце.
— Привет.
— Отлично выглядишь.
— Спасибо… — я немного смущаюсь от его слов и того, как он смотрит на меня. — С днем рождения, Дима.
— Спасибо… — кивает он, смутно улыбаясь. — Посидишь с нами?
— Нет, не хочу мешать.
— Да кому мешать? Здесь все свои. Мама с отцом и наши дети.
— Я все-таки думаю, это не совсем удобно, — качаю головой, избегая его пристального взгляда.
— Мам, идем! — просит Машка. — Посиди немножко с нами, ну пожалуйста!
— Конечно посиди, — мягко, но настойчиво произносит Дима, — родителям будет приятно.
Я оглядываюсь на белый автомобиль.
— Меня ждет такси.
— Я сам потом отвезу тебя, — предлагает Дима.
Машка виснет на моей руке и пытается сдвинуть с места.
Я смотрю Диме в глаза, изучая приветливое выражение его лица, пытаясь понять, о чем он думает, и прихожу к мысли, что действительно некрасиво будет, если я не зайду и не поздороваюсь с его родителями, с которыми мы почти четыре года не виделись.
— Ладно. Если ненадолго, — соглашаюсь я.
Дима сам подходит к таксисту и отпускает его.
Мальчики первыми влетают в двери дома, потом заходит Машка, последними — мы с Димой.
Разуваясь на лестнице прохладной веранды, я заглядываю в жилую часть дома.
— Леночка, здравствуй! — меня встречает бывшая свекровь.
— Здравствуйте, Ирина Ивановна.
Разглядывая лицо женщины, удивляюсь тому, как сильно она постарела, а также ее крепким объятиям.
— А я думала, зайдешь или нет. Сема, иди сюда, наша Лена пришла! — кричит Ирина Ивановна, отпустив меня. — Проходи, проходи, — задыхаясь, пропускает вперед. — Ты не обращай внимания на раздрай, Дима двери снял, новые должны привезти, — объясняет она хаос, который творится в их некогда идеальном и чистом доме.
В прихожей я встречаю Семена Петровича. Мы здороваемся. Он тоже постарел, и в своей расстегнутой на груди рубашке, из-под которой торчат седые волосы, с почти лысой головой и болезненным взглядом больше напоминает деда, нежели мужчину.
— Пойду принесу еще приборы, — говорит Дима, направляясь в сторону кухни.
— Да, сынок, принеси, — поддакивает Ирина Ивановна.
— Ну как ваши дела? — спрашиваю ее, когда мы заходим в комнату, где накрыт стол.
— Ой, да какие у нас дела? — вздыхает женщина. — Сема сильно болеет, — говорит почти шепотом. — Вот ремонт затеяли, а у самих уже сил нет. Я Диме говорю, давай наймем, деньги же есть, а он заладил — сам, сам… — и снова вздыхает. Хотя от меня не ускользает гордость в ее голосе. — Ой, Лена, какая ты стройная! И даже не изменилась! Все как девочка! — заявляет она, глядя на меня. — Правда, Дим? — обращается к сыну, когда тот расставляет чистые тарелки и бокал.
— Правда, — лаконично отвечает Дима.
 
А вот его взгляд куда красноречивее.
Чувствуя, что нужно замять тему, я предлагаю хозяйке дома:
— Давайте, я помогу.
— Ничего не надо, садись, садись! — Ирина Ивановна машет руками. — Я сама, я сейчас…
Дима отодвигает стул и взглядом предлагает занять его. Дети уже устроились на диване. Я сажусь напротив них. Слева садится Дима.
— Ну вот теперь меня мучает совесть, — смотрю на него. — Столько беспокойства из-за меня. Надо было сказать ей, что ничего не нужно.
— Я же говорил, что она обрадуется, — усмехается Дима. — Эй, мужики, кто что будет? — обращается к сыновьям более бодрым тоном.
— Арбуз! — кричит Степка.
— И мне арбуз! — вторит ему Тихон.
Когда родители Димы садятся за стол, возникает неловкая пауза. Мальчики заняты тем, что хлюпают арбузным соком, а Машка выковыриванием косточек.
— Выпьешь? — Дима берется за непочатую бутылку вина.
Я пожимаю плечами.
— Давай.
Дима открывает вино и наполняет наши бокалы с Ириной Ивановной, затем наливает сок детям и отцу, а себе — обычную воду.
— Выпей тоже, — говорю я. — Меня не надо отвозить, такси вызову. У тебя же все-таки праздник.
— Да, — грустно улыбается Дима, — у меня и правда сегодня праздник.
Я не совсем понимаю, что означают его слова. Или наоброт, слишком хорошо понимаю. И от этого неловкость только усиливается.
— Я забыла про салфетки! — восклицает свекровь, спасая ситуацию, и снова убегает.
Когда наконец она возвращается, мы поднимаем бокалы.
— Ну, с днем рождения, сынок! Здоровья, чтобы все у тебя было хорошо! — поздравляет сына Ирина Ивановна.
— Спасибо, мам.
— Давай, Дим, будь здоров, — Димин отец приподнимает свой стакан.
— Да что вы мне все здоровья желаете, я, вроде бы, еще, не старик, — усмехается Дима.
— У тебя появились седые волосы, — замечаю я, разглядывая его темную шевелюру.
— Да, — Дима проводит рукой по волосам. — Я теперь каждый день стрессую, смотрясь в зеркало.
— Их совсем немного, — успокаиваю его.
Ирина Ивановна горестно вздыхает.
Мы чокаемся. А затем Машка достает из-за дивана свой подарок.
— Пап, вот, это от меня и от мальчиков.
— Ух-ты! — удивляется Дима, когда разворачивает ватман.
Я тоже рассматриваю коллаж. Дочь наклеила фотографии и написала короткие поздравления блестящими гелевыми ручками. В углах ватмана на солнце сияют две надписи.
Наш папа самый лучший!
С днем рождения!
— А это кто? — спрашивает Тихон.
Он вслед за Степкой тоже протиснулся между нашими с Димой стульями и с интересом разглядывает фотки.
— Это маленькая Маша, — объясняю я, глядя на снимок, где Дима держит новорожденную дочь в день выписки. Я бледная, с синяками под глазами, а Дима, как всегда, ослепительно-красивый. — Она только родилась.
— А мы где? — снова спрашивает Тишка. — В садике?
— Ты чего, ку-ку?! — протестует Степа. — Мы же в машине сидели! Да, пап?
Все начинают смеяться.
— Вас тогда еще не было! — негодует Машка. — Я же старшая! Вы еще не родились!
Мальчики смотрят в недоумении на свою сестру. Видимо, не могут понять, как такое возможно, чтобы их не было.
— Я не помню эту фотку, — Дима указывает на фотографию четырехлетней давности.
— Это наша последняя. У твоего папы юбилей тогда был, — объясняю я.
На снимке я стою в зеленом платье и слингобусах, Дима обнимает меня. Я смотрю на себя и даже не узнаю.
Кто эта женщина с потухшим взглядом?
— Да… — вздыхает Дима.
Я сглатываю ком.
— Я, наверное, поеду. Меня Вера ждет в гости. Я обещала, — осторожно смотрю на бывшего мужа.
— Хорошо, поехали, — спокойно кивает он.
— Не надо, Дим, останься, я вызову такси.
— Можно я отвезу тебя? — тихо просит он. — Пожалуйста.
За столом снова становится тихо. Мальчики уже потеряли интерес к коллажу и куда-то убежали, а Машка что-то набирает в телефоне.