Лежебока - 2 (СИ)
— Итак, подытожим, — предложил босс так спокойно, словно сводил дебит с кредитом, а не рассуждал о жизнях подчиненных. — В понедельник подорвался на растяжке Рус. В собственном загородном доме. А он тот еще параноик был. Но вся его хваленая система безопасности не так и не зафиксировала, кто именно оставил гранату на самом крыльце. Зато возле пульта управления ВНУТРИ дома найдена записка с напоминанием о встрече. Без подписи. Но с учетом предъявы от Лома, можно предположить, что это его месть за… Неустойку.
Пахомов прекрасно помнил, какой начался шмон по Петербургу. Босса-то, кстати, прикрыли бронебойно. Но многие остались недовольны. И вот кто-то свое неудовлетворение выразил вот таким вот образом. Не слишком изящно. Зато вполне доходчиво.
С другой стороны, по поводу изящества — можно поспорить. Исполнение каждой акции филигранно!
— В среду двое спокойно заходят в МОЙ ресторан и спокойно, но не слишком прицельно расстреливают именно моих людей. При этом не добивают, а выжившим напоминают о встрече. В тот же день сгорает мой автомобиль.
Данила Прохорович только поморщился. Говорил он, что не стоит его оставлять на стоянке рядом с центральным офисом… Но сейчас не лучшее время для напоминания о том.
— Идем дальше. — Продолжил перечислять мужчина. — В четверг мы находим Кролика повесившимся. И вновь записка. И намек.
«Ну да! Кролик трахал все что движется, не слишком спрашивая разрешения у объектов своей похоти.», — мысленно «скривился» ординарец. А в чем намек? Собственные тестикулы обнаружились у «братка» во рту.
— И так, в пятницу какой-то «шкет» полопала пятерку моих «торпед». Быстро и жестко. Причем, сначала он раскидал их, а затем уже вдумчиво ломал кости. Все верно? И вновь напоминание, да! И вот теперь это… Сколько у нас безвозвратных потерь?
— Семеро с сегодняшними. — Коротко подвел итог «ординарец».
Босс приподнял брови и с удивлением уставился на помощника.
— Час назад в реанимации не приходя в сознание умер Ломов. Не успел сообщить раньше.
— Б**дь! — Коротко констатировал Соловей, оглядывая стены конспиративной квартиры.
— Игнат Сергеевич… — Негромко спросил Пахом. — Вы же не собираетесь?..
— А выбор? — Неожиданно грустно улыбнулся босс. — Люди не поймут — так то хрен с ним. А вот наши спонсоры — совсем другое дело. Они ошибок не прощают! И рассуждают они о нас исключительно с точки зрения ценности актива. Стоит им только решить, что мы токсичный актив, и нас не будет.
— Но ведь мы даже не уверены, что за всем этим стоит Лом!
Катасонов поднял трубку и набрал один из тех номеров, что помнил наизусть.
— Это я. — Негромко произнес он. — Да, твои послания получил. Конечно, пора решить этот вопрос. Ну, можно и там. Время выберу сам. И ты тоже себя береги.
Аккуратно, словно та была ядовитой, он положил трубку на базу.
— С*кааа! — Протянул он. — С*ка! С*КА!!!
Аппарат полетел вслед за вазой. Очередной взрыв ярости сдержать было нелегко. Но криминальный босс все же умудрился с собой справиться.
И ни один из присутствующих здесь не мог знать, что где-то далеко-далеко мужчина в белой рубашке и при галстуке снял с головы гарнитуру и устало сообщил:
— Есть засечка.
Глава 20
Глава 20
— Куда идем, идем мы с Пятачком…
Навязчивый мотив крутился в голове. И некому было его остановить.
— Да кто ж такой этот Пятачок, а? — Наконец не выдержал Старицкий.
А, нет, есть кому! Князь, вот, например, чудесно справился. Без всякой подготовки!
Кажется, навязчивый мотив в моем исполнении начал его слегка раздражать. А, может, он решил принять все на свой счет?
— Не знаю, — беспечно отмахнулся я. — Если интересно, спроси у Короткова.
Юра только головой покачал. Мол, нет уж, спасибо, я лучше пешком постою!
«Ну на нет и суда нет — замечательный ответ!», — решил я, откусывая кусочек от эскимо.
— Вкусно? — Подозрительно поинтересовался напарник.
— А я предлагал взять тебе тоже! — Отбрил сразу же. — Сам виноват. Я делиться не буду.
Князь аж оторопел от такого предположения. Вообще-то, не смотря на прошедший год, кое-какие старые замашки у него с прошлого остались. Например, он категорически не воспринимал мороженное «из ларька». Хотя жрать одну банку тушенки на троих, закусывая запеченой в костре картошкой умудрялся без труда.
Ну ничего, не все сразу!
— Да я и не претендовал. — Наконец озвучил он.
Ну, претендовал или нет — это бабушка надвое сказала. А предупредить лучше заранее.
Райончик, в который нас завела судьба, воображение, скажем так, не поражал. Старые «коробчатые» дома и окружающая серость наводили какую-то странную тоску. А несколько общаг от местного завода еще и ужас на позднего прохожего. То еще местечко, если честно.
Хотя мы в образах здесь были как раз в тему.
— Как тебе? — Кивнул я на компактную восьмиэтажку. — Кажется, вполне.
Старицкий огляделся. Минуты две он молчал, прикидывая что-то про себя.
— Нужно посмотреть. — Решился он.
Внутрь мы вошли без проблем. Кнопки старого механического замка на подъездной двери были настолько продавлены, что мы без труда отгадали комбинацию.
— Ну-ка, — прикинул я, нажимая кнопку лифта без всяческого удовольствия — ей явно довелось пережить ни одно покушение со стороны вандалов. — Работает! Чудеса цивилизации на нашей стороне. Слушай, Гога, а ты летать, случаем, не умеешь? Воздушник ведь.
— Вот третий ранг возьму — еще как сумею. — Невозмутимо ответил тот, первым делая шаг внутрь темной кабинки.
Не нашелся, что сказать в ответ. Если это правда, то мой приятель — нереально крутой чувак! Потенциально примерно как Кареева-старшая. Или Громова-младшая.
— Возьми сначала, а потом вытрепывайся, — усмехнулся я. — А то ишь разговорился!
— Возьму, — пообещал княжь, нажимая кнопку последнего этажа. — Какие мои годы!
С замком наверху проблем не возникло совсем. Увы, никто из нас отмычками управляться не умел. Однако тонкая «фреза» из спрессованного воздуха справилась с задачей секунд за тридцать, очень аккуратно разрезав не такую уж толстую дужку.
— Прошу. — Предложил он, сделав приглашающий жест.
Я не заставил себя долго ждать.
На крышу выбрался первым. Оттуда открывался чудесный вид на ряды типовых многоэтажек, за которыми раскинулся немалый такой пустырь.
Сколько? — Поинтересовался я.
Старицкий ответил не сразу. Сначала он по каким-то своим ориентирам прикинул расстояние.
— Километр и… Примерно две сотни метров. Точно скажу после промеров с дальномером.
Я кивнул. Не много (правда, сам я вряд ли с такой дистанции сработаю с гарантированной результативностью) и не мало. Вполне себе прилично для того, чтобы продемонстрировать квалификацию снайпера… И его техническое оснащение.
— Ты со скольки работать будешь? — Поинтересовался Старицкий, выгружая из рюкзака какие-то свои приблуды и планшет для рисования.
— Думаю, на двести подобраться. — Прикинул я расстояния.
— Коллеги-то не попалят? — Усмехнулся князь, прикидывая остроту карандаша.
— Я же земляной, — напомнил негромко. — Дай бинокль… А так, надеюсь, что справлюсь. Не зря ж меня учили, да?
Юра протянул мне оптику. Я тут же принялся изучать будущий театр военных действий.
— Да уж, — вновь рассмеялся мой спутник. — Снайпер с автоматом!
— Ну почему бы и нет? — Отозвался без всяких эмоций.
Он уже задолбал прикалываться. Да, я выйду на позицию с автоматом. И даже собираюсь вести им снайперский огонь, если потребуется. Но основная моя задача — корректировка.
— А низкая «куча» и никакие пробивные тебя вообще не смущают? — Поинтересовался он.
Вот она — инерция мышления.
— Если бы я на километр бил — тогда, конечно, да! — Согласился негромко. — Но на две сотни… Мы с девчонками за три дня, наверное, пару сотен автоматов отстреляли на базе. Лучший выдает стабильную кучу пять сантиметров в поперечнике на дистанции в сотку. А по всей баллистике от настильности до боковых поправок, он вполне сравним с магазинной винтовкой. Патроны же 7,62 с термоупрочненным наконечником дает куда большее пробитие, чем стандартные снайперские с обычным сердечником того же калибра. У меня же не соревнование по снайпингу на носу. Тут имеет значение лишь вероятность поражения цели. Ну, допустим, на дальности двести даст автомат поперечник в десять сантиметров, а винтовка в условные четыре. Ну и что? Вероятность поражение цели размером пятнадцать на двадцать сантиметров с кодовым названием «голова» все равно равна единице. Вот так вот.