Маленькая тайна (СИ)

Несмотря на то, что она была в столовке, где пахнет, как в детском саду, но пропитаться тамошними запахами не успела — от неё приятно пахнет яблоневым цветом, тем, что обычно ощущаешь весенними вечерами.
Хватаю Мишку Гамми за предплечья и тяну на себя, но выдерживаю расстояние между нами. Она нервничает, когда я склоняюсь и почти касаюсь её губ своими.
Мне вдруг становится интересно — она целовалась когда-нибудь? Судя по реакции на мою близость — нет. Специально дразню девчонку, задержавшись у её губ, и шепчу, обжигая её своим дыханием:
— Чтобы больше никаких объятий с этим ботаником, Мишка Гамми. Я собственник. И мне не нравится когда тот, кто принадлежит мне, виснет на шею другого. Запомнила главное правило?
Отпускаю девушку, и она отшатывается от меня.
Если до моих слов Мишка Гамми сияла, то теперь опускает голову и отводит взгляд в сторону, чтобы я не увидел, что творится у неё на душе.
— Обедала сегодня?
Отрицательно мотает головой, будто бы я не достоин другого ответа.
Впрочем, её дело. Если девчонка решит корчить из себя обиженку, ей же будет хуже. Могла бы просто расслабиться и получать удовольствие.
— Тогда заедем в мой любимый ресторанчик. Полакомишься деликатесами и запишешь в свой блокнотик правила, которые должна будешь выполнять чётко и без своих кривляний.
Хочется добавить, что в ином случае её мать понизят, но я прикусываю язык.
Я уже дал понять Мишке Гамми, что со мной шутки плохо. Ни к чему сто раз повторять одно и то же. Я очень рассчитываю, что она умнее своей матери и не станет пилить сук, на котором сидит.
Смешно становится от поступка женщины — а ведь могла жить в счастливом браке рядом с любящим мужчиной, если бы не спуталась со своим прошлым.
Пусть я и радовался, что отец решил отменить свадьбу, но тяжело смотреть на его пустой взгляд изо дня в день.
Он любил, а его предали.
И я хорошо усвоил этот урок.
Нельзя любить, если не хочешь потом сдыхать от боли.
  
Часть 6. Злата
 
Я одета совсем не для похода по ресторанам. Не думала, что придётся пойти туда. Когда Поздняков предложил сыграть роль его девушки, он ни слова не говорил о том, что я должна буду ещё и по ресторанам с ним расхаживать.
Кажется, его слова звучали, как «притвориться его девушкой в стенах универа».
Или я что-то путаю?
Я была на эмоциях, могла что-то надумать, но отчего-то уверена, что именно так всё и было.
— Слушай, этот официант смотрел на тебя, и я хочу написать о нём отзыв, чтобы не заглядывался на чужих девушек, — выдаёт Поздняков, когда я открываю меню.
Покашливаю, то ли поперхнувшись слюной от цен на блюдо, то ли от этой наигранной ревности своего «недо» брата.
— Серьёзно? Ты решил изображать из себя ревнивца? Не слишком? Ты просил, чтобы я сыграла твою девушку в стенах универа. Кажется, мы сейчас не там.
— Ты не уяснила кое-чего, Мишка Гамми. Я не просил, я просто сказал тебе, какую функцию ты должна исполнять. Это разные вещи, правда. В универе всё будет иначе, но уже здесь нас начнут замечать вместе.
— У меня тоже есть условие! — говорю и прикусываю язык, понимая, что мне его за зубами нужно держать, не иначе.
— А вот ты выдвигать условия не можешь, но я с интересом выслушаю тебя. Только для начала закажи себе что-нибудь. Когда меня заводят, у меня пробуждается зверский аппетит.
Я вспыхиваю от смущения. Ну, мне получки не хватит, чтобы оплатить тут что-то, и я понимаю, что Поздняков пригласил, значит, он и будет оплачивать, но… Блин!..
— Может, следовало выбрать другое место для обеда? Здесь всё слишком дорого, — ворчу я.
— Тебе не стоит переживать об этом. Потратишь часть денег моего отца, которого ты так ненавидишь по непонятным мне причинам.
Стискиваю зубы и сминаю пальцами салфетку.
Неужели Поздняков на самом деле считает, что у меня нет причин ненавидеть его отца? Думает, что я должна радоваться такому поведению мужчины? Он собственного ребёнка вышвырнул на улицу. И что можно ждать от такого человека? Слышу скрежет собственных зубов, но тут же стараюсь взять себя в руки. Пока всё нормально. Алекс ничего нового мне не сказал, в конце концов.
 
— Что же, тогда я определилась.
Поздняков вызывает официанта, и я делаю заказ. Алекс рассчитывал, что я закажу самые дорогие блюда, но я прошу принести мне газированную воду.
— Ты серьёзно? Газированная вода?
Учитывая, что сам парень заказал себе лобстеров и какой-то «царский» салат, моя вода выглядит скудно. Он меняется в лице.
— Ну, воду я в случае беды смогу принять от твоего отца, а всё остальное — нет.
— Что за детский сад?
Позднякову не кажется, что детский сад устраивает как раз он? Я пока не понимаю, почему он решил сделать вид, что мы встречаемся. Зачем ему это, если сам в прошлом году опустил меня на дно и заставил всех отказаться от общения со мной? Только Золотоусов остался, но он и учиться пошёл на этот факультет только ради меня. И сколько я ни говорила, что мы только друзья, он явно не услышал. А теперь, после встречи с Поздняковым, наверняка, обвинит меня.
— Ты говорил, что назовёшь мне условия сделки. Именно по этой причине я пришла сюда. Говори, что я должна записать, потому что мне ещё нужно по магазинам пройтись.
— Всё, что ты должна уяснить для себя — беспрекословное подчинение мне. Ты влюблённая девочка, поэтому должна смотреть на меня глазками-сердечками и дрожать от моего присутствия. Нас ждёт всё, что должно быть между парнем и девушкой. И когда я говорю «всё», я имею в виду «всё» в прямом смысле этого слова. Я буду обнимать и целовать тебя, когда захочу. Я буду делать с тобой всё, что захочу.
Меня трясёт. Хочется подскочить с места и сбежать. Куда-нибудь подальше, скрыться от этого круглого дурака. Вот только вспоминаю счастливое лицо мамы и заставляю себя прижать пятую точку к мягкому креслу.
— Ладно. Не проблема. Ты не первый и не последний, — пожимаю плечами я.
— Ой ли? Действительно не первый? Мне это даже нравится, потому что не придётся учить тебя различным премудростям. Надеюсь, труда не составит изображать любовь, ведь одна промашка и…
Официант приносит воду.
Поздняков сверкает на него гневным взглядом и смотрит на стакан.
— На стекле отпечатки пальцев. Принесите другую воду и хватит пялиться на мою девушку, — со злостью выплёвывает Алекс.
Мне неловко.
Понимаю, что он сорвался на официанта из-за меня, и мне бы как-то задобрить его, пока он тут всех не разнёс.
— Что насчёт твоего условия, Мишка Гамми?
— У меня их будет два, — решительно заявляю я. — Первое и самое главное — мама ничего не должна знать об этой сделке и нашей фиктивной связи. И второе — прекрати называть меня этим дурацким прозвищем.
— Оно не казалось тебе дурацким, когда уплетала мармелад в форме мишек и выходила на балкон в своей яркой пижамке с ними. Так что — нет. Исключено. Я буду называть тебя так, и не проси отказаться от того, что доставляет удовольствие. Что насчёт твоей мамы — конечно, она не узнает о нашей сделке, если будешь держать язык за зубами, но шила в мешке не утаить. Рано или поздно ей станет известно, что мы с тобой связаны.
Мне становится дурно от осознания, что Поздняков прав. Не посчитает ли мама меня предательницей, что связалась с сыном человека, который так жестоко поступил с ней и своей дочерью?
  
Часть 7. Злата
 
— Я понимаю, что Позднякову нужно беспрекословное подчинение и постараюсь делать всё так, как он просит, если уж совсем не переступит рамки допустимого. А как объясниться с мамой я придумаю, если появится такая необходимость. В конце концов, она не запрещала мне общаться с Алексом. Да и о его отце ничего дурного не говорила. Она даже пыталась защищать мужчину, словно тот на самом деле невинная овечка.
Поздняков предлагает мне помощь в походах по магазинам, но я мягко отказываюсь. Удивляюсь даже тому, что он не спорит и не пытается заставить меня. Наверное, понимает, что становиться неотъемлемой частью жизнь друг друга совсем необязательно?