Если бы меня спросили (СИ)

Но спать, как ни странно, не хотелось. Ирка со вчерашнего дня была сама не своя: хотелось петь, танцевать, летать, и вовсе не на метле. И счастья — всем! И с подругой делиться. Да что с подругой — хотелось, чтобы весь мир знал. Правда, не всё.
Она сверила адрес с записанным на бумажке.
После холодов предыдущих дней в город неожиданно пришло лето: солнце припекало, снег таял, воробьи чирикали, словно никак не могли нарадоваться, что потеплело, и даже старушка, что сыпала им на картонку пшено, сыпала как-то особенно щедро и мечтательно.
Ирка улыбалась миру — и мир улыбался ей.
— Не боишься, что он о тебе подумает? — переживала только её правильная подруга.
— Да пусть думает что хочет. А до чего сам не додумается, «добрые люди» подскажут.
Она остановилась напротив зоомагазина: судя по карте, от него с бульвара надо повернуть вверх ещё метров двести вверх по улице.
В этом зоомагазине когда-то жила крошечная обезьянка мармозетка-игрунка Лиза. Они с Роркой приезжали на занятия в школу искусств (Ирка пыталась освоить гитару, Аврора — фортепиано) и каждый раз по дороге заходили на неё посмотреть. 
— Вот именно потому, что подскажут, — вздохнула Аврора. — Да и вообще. 
— Всё время забываю всех спросить, как мне жить, — усмехнулась Ирка. — Помнишь Лизу?
— Кого? — удивилась Аврора.
— Мармозетку в «Розовом слоне».
— Лизетту? — потеплел её голос. — Конечно. Её разве забудешь.
Рорка втайне даже начала копить на неё деньги, но потом им сказали, что игрункам нужен вольер, тепло и пара, они в одиночестве не живут. А когда Лизетту купили вместе с аквариумом, в котором ей сделали дом в зоомагазине, они хором решили бросить музыкалку. 
— Я тут мимо иду, тоже вспомнила.
— А куда идёшь?
— Да есть одно дело.
— Что? — не расслышала Аврора. — Я в метро спускаюсь, связь плохая. По работе?
— Ну можно и так сказать, — усмехнулась Ирка.
— Слушай, а если он больше не придёт?
— Ну, значит, не придёт, — пожала плечами Ирка. Не привыкать.
О том, какая долгая история связывала её с Воскресенским, Аврора не знала. Дружить они с Иркой начали, когда Воскресенский уже уехал. Смешно: Ирка с ним связывала целая история, полная надежд, слёз, переживаний, мечтаний, а её с ним — ничего, один вечер, одна разбитая машина и секс.
Поправочка: крышесносный секс. Такой, что невозможно было остановиться, и друг от друга оторваться, и попрощаться тоже невозможно: расцепить руки, разомкнуть губы, унять бешено бьющиеся сердца.
— Увидимся, Ирка Лебедева? — прошептал он, скользя губами по её спине утром.
— Как скажешь, Вадим Воскресенский, — улыбнулась она, зарываясь лицом в подушку.
Улыбнулась и сейчас, переходя на чётную сторону улицы. 
— Он всё равно через неделю улетит в свою Москву и про меня забудет, — ответила она Авроре. — Так какого ж хрена я буду переживать, что подумает обо мне мужик, для которого я всё равно случайный вариант?
Как вообще объяснить подруге, что для неё это было не начало, а итог. И ничего на потом, на когда-нибудь, на возможно она откладывать не собиралась. Это было её ставшее явью невозможное. Она его заслужила. Выстрадала. И заранее отмолила. 
— Ну вдруг у вас будут отношения на расстоянии, — неуверенно возразила подруга.
— Отношения на расстоянии — это когда любят тебя, а трахают ту, что поближе?
— Ну вроде того, — хмыкнула Аврора. — Голос у тебя такой, словно ты, наконец, встретила кого-то стоящего.
— Голос у меня такой, словно я поднимаюсь в гору, — нарочито запыхтела Ирка. — Люблю наш город, но, сука, на эти сопки пока залезешь.
— Это да. У вас ремонт-то на работе скоро закончится?
О том, что компания, в которой работала Ирка, переезжала из одного офиса в другой, Аврора была в курсе. И что старый офис они уже освободили, а новый строители закончить не успели, поэтому часть сотрудников временно отправилась в отпуск. 
— Скоро. Сегодня уже ездила помогать бухгалтерии разбирать коробки, окна мыть, клиентов обзванивать. Через неделю-две наш кабинет закончат и выйду.
 
Она остановилась у крыльца с красной надписью «Гедеон» на золотом фоне.
Фасад первого этажа двухэтажного особнячка, за которым находилась коллегия адвокатов, тоже был облицован красным и сильно контрастировал с потемневшей древесиной балкона над ним, если задрать голову, как сделала Ирка. А если не задирать, как женщина, что зашла перед ней, то серый мрамор крыльца, кованный козырёк, золото, красный и графит выглядели очень даже нарядненько.
Про то, чем занимается Вадим Воскресенский, Ирка подруге уже рассказала, а вот вопрос о его девушке остался открытым.
— Нет, сейчас у него никого нет. Это точно. Он при мне разговаривал с бывшей — А ещё при Ирке добавил Кристину в «чёрный список». — Она сама ушла.
— А почему ушла? — спросила Аврора.
— Ну вроде он слишком много работал, мало уделял ей внимания, они никуда не ходили, и ей это не нравилось. Но, между нами, думаю, она хотела на него надавить, чтобы сделал предложение или что-то в этом духе, а в итоге жестоко обломилась.
— А он что об этом думает?
— Обрадовался, что она свалила.
— Это он так тебе сказал?.. — как обычно, докапывалась до самой сути Аврора. — Чёрт, связь пропадает. Как всегда, на самом интересном месте.
— Да. Но она не самое интересное. Самое интересное было до неё. Вот там была трагедь.
Ирка смотрела в его синие глаза, вдыхала аромат его геля для душа и гадала, что за тварь разбила ему сердце, когда Воскресенский тяжело, обречённо вздохнул и рассказал ей про Нору.
  
11
 
11
— Чёрт бы подрал это метро, — выругалась Аврора. — Говори!
— Он был влюблён в одну крутую тёлку, — ответила Ирка, стоя у адвокатской конторы, — канадку по имени Нора. После универа подался в Кремниевую долину, там они и познакомились. Она вся учёба-учёба-учёба, работа-работа-работа, карьера-карьера-карьера. Жутко умная, крайне амбициозная, страшно честолюбивая. И вся такая… Алло! Аврора?
— Здесь я, здесь. Чёртова связь! Короче, деловая.
— Да. Причём она приехала в залив Сан-Франциско с парнем, но там его бросила, ушла к Вадиму. Воскресенский её боготворил, восхищался её хватке, её таланту, её успеху. Они замутили один совместный проект, успешно. Потом ещё один. Тоже супер. Собирались пожениться. Он сделал ей предложение, а в итоге…
Ирка замолчала на полуслове. К зданию подъехал знакомый внедорожник. Знакомый со вчерашнего дня. Приметный, мощный, дорогой, графитовый, в цвет вывески, с хрустальными фарами.
«Ну надо же, как удачно. Ты-то мне и нужен», — проводила она глазами широкоплечего мужчину в строгом костюме и белоснежной рубашке, что вошёл в «Гедеон».
— Что в итоге? — напомнила о себе Аврора.
— В итоге эта стерва скоммуниздила все его разработки, присвоила себе их совместный проект и ушла к очередному мужику.
— Я смотрела передачу, у них там в Кремниевой долине большая нехватка баб. При такой концентрации ума, передовых технологий и тестостерона просто катастрофический дефицит женского пола, — сказала Аврора. 
— Ну, как бы там ни было, тварь разбила ему сердце. Вадим был ей не нужен, ей было нужно только то, что он сделал, создал, придумал, написал. Вот такая расчётливая сука. Хорошо, что не всё ей удалось прихватить, не везде засунуть свой длинный нос — главный свой проект, которым Воскресенский занимается сейчас, он начал до неё, а она от его идеи, слава богу, отмахнулась, посчитав неперспективной. 
— Он сильно переживал? — сочувственно вздохнула Аврора.
— Да он и сейчас ещё не пришёл в себя. Два года жизни, планы, мечты, замыслы — и всё рухнуло в один миг. Его сразу бросили, обворовали, подставили и предали. От этого быстро не оправишься. Это лечится долго, желательно клизмами с шампанским, оральным сексом и током.