Если бы меня спросили (СИ)

— Это тебя не касается, — забрал у неё Вадим документ. — Мой ответ: нет. У тебя всё?
Что ей будет тоскливо без его денег и его шикарной квартиры, он даже не сомневался. Что Кристина вернётся, будет уговаривать, пытаться возобновить отношения — тоже. 
Вадим сказал бы ей «нет», даже не будь у него Ирки, а уж теперь — тем более. Это даже не обсуждалось.
— А так? — подтянула она его к себе за бёдра. Полотенце поползло вниз по ягодицам. Её губы едва не коснулись того, что оно прикрывало.
— Да чтоб тебя, Кристина! — оттолкнул её Вадим, подхватил полотенце. — Не заставляй меня быть грубым, а? Бери свои вещи и вали. Давай, давай, — скривился он.
Ну, не силой же её выталкивать, чёрт побери! 
— Ладно, ладно, — опёрлась Кристина о стеклянный стол, протянула Вадиму руку. — Помоги!
Он подставил ладонь, помог ей подняться. Девушка уткнулась лицом в его грудь.
— Ну ты же будешь по мне скучать, правда, Кыс? — преданно заглянула в глаза.
— Обязательно, — кивнул Вадим и выразительно посмотрел на дверь.
Где-то в глубине души ему даже было её сейчас жалко. Она всё же была безобидной и какой-то беззлобной, что ли, за это он, наверное, её и выбрал. Он так устал от сук, что считал Кристину удачной партией. 
Но, как оказалось, беззубость наскучивает быстрее стервозности и порождает желание быть жестоким. Собственная жестокость вызывает отвращение к себе. А когда противно от самого себя, угнетает. Нет, девушка без характера — не его вариант.
«Ну хоть ты найди себе нормального парня», — вздохнул Вадим, закрывая за Кристиной дверь.
Глянул в разбросанные бумаги, что прислали из суда. Вадим подал иск, чтобы оспорить право на свою часть активов, прихваченных Норой.
Она напрасно думала, что он покорно отдаст ей всё и забудет.
Да, ему понадобилось время, чтобы прийти в себя. Потребовался план, детектив, адвокат, большая подготовительная работа. И Вадим не сильно рассчитывал, что у него получится: ему был важен процесс, а не результат. Нужен терапевтический эффект от борьбы, а не возмездие как таковое. Но на первом же заседании его право на созданный программный продукт признали приоритетным и обязали истицу выплатить и стоимость разработки, и полученную прибыль.
Вадим как раз собирался набрать адвоката, чтобы сказать, что бумаги пришли, узнать, как дело двигается дальше, ждал, пока проснётся западное побережье, когда явилась Кристина.
Однажды отец сказал, что он трусливый щенок и не умеет сражаться за своё. Что скорее сдохнет в собственном дерьме, чем вцепится кому-то в глотку. Это было обидно, но справедливо: Вадим не умел драться.
Тогда не умел, да и сейчас не сильно преуспел в размахивании кулаками. 
Но сегодня отец мог бы им гордиться — Вадим отстоял свои деньги и свою интеллектуальную собственность.
Жаль, что отец этого никогда не узнает.
А может, не жаль, ведь адвокат Борис Викторович Воскресенский наверняка бы сказал: «Тебе просто повезло, что она не явилась».
Нора действительно легкомысленно не пришла на суд. Посчитала притязания Вадима нелепыми, его неказистого адвоката в старом плаще — типичным неудачником, посмеялась над их тщетными, по её мнению, потугами.
— Ну, посмейся теперь! — хмыкнул Вадим и сгрёб со стола бумаги.
Когда Норе пришла повестка, она ему позвонила.
  
34
 
34
— Боже, мальчик мой, ты всё не можешь пережить, что я тебя бросила? — презрительно хмыкнула она. — Нанял сыщика, надеясь хоть как-то заглянуть в мою жизнь? Узнать, как я без тебя? Я тебе и так скажу. Прекрасно, Вадичка. У меня всё хорошо. Если ты надеешься вытащить меня на заседание суда, чтобы увидеть — напрасно. И знаешь, раз решил тягаться со мной, мог бы нанять адвоката и посерьёзнее, а не это недоразумение в обносках.
Вадим мог бы рассказать ей легенду про Генри Форда, которому тоже однажды попеняли, что он носит потёртый плащ, на что владеющий по всему миру заводами по производству автомобилей промышленник ответил: «Да, этот плащ достался мне по наследству и выглядит не лучшим образом, но даже в нём я остаюсь Генри Фордом».
 
Когда у человека есть имя, ему не нужны лишние атрибуты доказывать свою значимость.
Вадим выбрал адвоката, наткнувшись на его фамилию в нескольких выигранных делах, на первый взгляд казавшихся безнадёжными. Плащ он увидел уже потом и за это проникся к нему ещё сильнее. И не ошибся. А Нора… На все её язвительные выпады Вадим лишь улыбался.
«Змея, пережившая свой яд», — Маугли.
Так и Нора свой яд пережила.
И Вадим пережил. Она может шипеть сколько угодно — его больше не ранят её слова, не беспокоят воспоминания, не интересует её жизнь. Ему есть к чему стремиться, есть за что драться и есть ради чего жить.
Он любит. И любит не её.
Поменяв сырое полотенце на домашние штаны и мягкий свитер, он пошёл в кабинет — работать. 
Вадима ждала его муза. Его вдохновение в красном кожаном лифе, придавшая игре тот самый вау-эффект, которого он никак не мог добиться. Его ведьма, что вела «ту самую» линию, которой остро не хватало герою — настоящую любовь. Про чувства, про негаснущий огонь души, а не про размахивание хреном и мечом направо — налево.
С ней оживилось всё, обрело объём и смысл, остроту и накал, зрелищность и эротичность, безумие, безрассудство, самоубийственную страсть и завораживающий хаос.
И оживились все — от консультантов до дизайнеров. 
— Шеф, ну она же не разобьёт ему сердце? — переживал тот парень, что изначально отказывался переделывать вертикальный срез из-за нового персонажа.
— Конечно, разобьёт, — улыбался Вадим. — Раз пять минимум.
— Маркеры показывают четырёхкратное увеличение времени нахождения в игре, — сухо сообщал аналитик, что интерес к новым тестируемым образцам «с ведьмой» куда выше, чем к образцам без неё.
— Шеф, ну не могла она переспать с ним сразу в машине, — хныкала в прямом эфире конференц-связи девочка, что писала диалоги.
— Поверь мне, могла, — усмехался Вадим.
— А как же правило трёх свиданий? Приличия? Гигиена в конце концов.
— Вагинальный оргазм вызывает стойкую эмоциональную близость — научно доказанный факт, — пояснял для неё один из психологов, что отвечал за матчасть. — Хочешь привязать к себе женщину — переспи с ней, доставь ей удовольствие, простите, половым органом, и она твоя — так задумано природой. Только нужным органом, никак иначе. Но в другую сторону это тоже работает. Так что наша «ведьмочка» всё сделала правильно, когда оседлала героя, не дожидаясь следующей встречи.
«Это да», — усмехался про себя Вадим. Его ведьмочка определённо всё сделала правильно. И эмоциональная, и физическая, и даже физиологическая, если угодно, привязанности были на лицо.
Вадим с ума сходил, разрываясь между желанием всё бросить и полететь к ней хоть на выходные и поисками способа уговорить её приехать к нему.
Ну, не мог он перевезти всё серверное железо, занимающее целый этаж, туда, где она.
Не мог бросить всё на самотёк, особенно сейчас, на завершающей стадии работы.
И удалённо всё контролировать не мог. Они и так тут наворотили дел, пока он отсутствовал.
Плюс новая задача и перекройка под неё требовали больше ресурсов, а Вадим своими руками и мозгами стоил половины собранной им команды. Сам он сделает и быстрее, и лучше, чем если будет долго и нудно объяснять, а потом всё равно переделывать.
— Ведьма всей моей жизни, как ты? — вырвался Вадим после часовой пресс-конференции в комнату отдыха. Вытянулся на большом кресле-подушке, положил ноги на соседнее.
У него было послеобеденное время, у ведьмочки — поздний вечер.
Вадим с замиранием сердца слушал, как скрипит её старенькая двуспальная кровать. Даже на этот скрип у него подскакивало давление в нижней чакре, а желание оказаться рядом становилось невыносимым.