Магия ответа (СИ)

— Безлунь должна бояться, — улыбнулся он и подмигнул мне.
***
Несмотря на то, что крепость с виду была древней, внутри её стен всё было более-менее современно. Ну, по меркам этого мира.
Поднявшись по крыльцу в огромный замок, мы прошли под его высокие своды. Здесь, между рифлёными колоннами, так же висели гобелены, изображающие разных магов. И в основном художники изображали всех героев с пылающими руками — Вепревы были знамениты своими магами огня.
Золочёная голова кабана, казалось, тут была на каждом дверной ручке. Не удивлюсь, если на ложках и вилках у них тоже клейма стоят.
Дальше по холлу дорога поднималась на красивую лестницу, которая, раздваиваясь, вела на верхние этажи. Но на ступени взошёл только Вепрев, а мои носильщики остановились у подножия.
Носатый сделал пару шагов, потом повернулся, будто вспомнив обо мне. Расставил руки, словно обнимая роскошное убранство в холле.
— Ну, вот ты и дома, Василий, — он шумно втянул воздух, — Чувствуешь, сила так и течёт под чакрам?
— Смешно, — скривился я, — Обхохочешься.
Мне кажется, мы оба знали, что у меня магия заблокирована. А Вепрев лишь поморщился, покачав пальцем.
— Это пока отец не прибыл, ты такой шутник. Я-то ещё добрый, Василий. — он резко кивнул в сторону, — В лазарет его, пусть приведут в порядок перед приездом главы.
Слово «лазарет» почему-то вызвало у моего Василия бурю отрицательных эмоций.
Я почти уселся в носилках, но стражники нарочито сильно рванули с места, и меня откинуло обратно.
— Полегче, Георгий, — засмеялся Вепрев, а потом вдруг посерьёзнел и подозвал стражника.
Меня уже оттащили достаточно далеко, и я не слышал, что там ему прошептали. Но этот Георгий, двухметровая белобрысая шкафина, только послушно кивал, бросая взгляды в сторону нашей процессии.
***
Эх, где моя красотка Соболева?
В лазарете у Вепревых заведовал противный, согнутый от возраста, старикан. Если дать волю фантазии, я бы сравнил его с одним из наших умников — был у нас в корпусе псиоников похожий медик-исследователь, Паша Ковалёв. Правда, намного моложе этого старого целителя, но в своих исследованиях он зашёл куда-то не туда, и сжёг себе имплант. Другими словами, получился самый настоящий жжёный псарь.
Он был единственным из наших менталистов, который выжил после такого. Но последствия были катастрофическими — тело его стало больше похоже на иссохшее дерево, и обладало очень малой подвижностью. Он так и шаркал не спеша по медблоку, скрипя бионическими суставами, которые ему пришлось заменить после трагедии.
Ну и, конечно, как водится в неравнодушном военном обществе, мы наперебой придумывали ему клички. Ведь псионические способности, да и мозги тоже, умник сохранил, оставаясь верным «псом» Свободной Федерации.
Звали мы его и «жжёной корягой», и «сутулой собакой», и «корявым псом»… Кто на что горазд.
Вот и этот старик очень уж напоминал мне нашего «корявого пса». Только постарше.
А Василий его ненавидел. Люто, с настоящей природной яростью. Я даже удивился, чувствуя, как начинают от злости трястись поджилки.
Пришлось побороться с седым хозяином тела, прежде чем я смог хотя бы улыбнуться.
— Улыбаешься, подлунок, — хмуро спросил целитель, когда меня сгрузили на кушетку, — Я слышал, ты драться к магистру полез?
Георгий, который сопровождал меня, сразу же отозвал старика в сторонку и что-то ему прошептал. Скорее всего, передал указание от Вепрева.
Потом меня долго обследовали крючковатыми пальцами, ворча при этом, что талант, достойный самого государя, кому-то приходится тратить на исцеление какого-то никчёмного «пустого».
Ответов от меня не требовалось, и я молчал. Мне и так было трудно сдерживать Василия.
А «корявый пёс», проводя те же манипуляции, что и Соболева в Маловратской академии, потихоньку занимался моей внешностью.
Он выудил из шкафчика коробочки с таблетками, и на некоторых я увидел надписи «нэриум». Ага, что-то вроде того «эфириума», который у меня забрали вепревские бойцы.
Потом водрузил рядом на кушетку железный ящик с инструментами. Чего он там резать-то собрался?
 
— А сейчас потерпи, безлунь, — наконец счастливо улыбнулся целитель, — Будет больно.
***
Моё исцеление заняло около часа. Всё это время старик втирал мне в кожу лица толчёный порошок, да подпитывал его действие магией. Даже на бедро он потратил меньше времени.
— Свободен, — угрюмо буркнул целитель, отрывая от меня свои руки.
Когда я соскочил с кушетки и чуть не упал, завалившись на больную ногу, то сразу понял, что у меня серьёзные проблемы. Боль от перелома была теперь тупая, но всё равно довольно сильная.
— Твою псину, — вырвалось у меня, когда пришлось схватиться снова за кушетку, чтобы не свалиться.
— Что за псина? Борзовских-то не осталось, недолунок, — зло выкрикнул старик, — Ты бы в этих краях так поменьше ругался.
— Ты чего учудил, костолом? — процедил я сквозь зубы, пытаясь выпрямиться.
— Ты особо-то не прыгай на ноге, подлунок, — с ядовитым участием усмехнулся корявый, — Мало ли, опять сломаешь.
В лазарете остались только Георгий и его напарник — здоровые маги стояли у выхода, сложив руки на груди, и со хмуро наблюдали за мной. А корявый аж светился от счастья, наблюдая за гримасами боли на моём лице.
Это явно какая-то личная неприязнь. И Вася его ненавидит, и старик явно нас недолюбливает.
— А говоришь, талант, — я ощерился, принимая правила игры, — А на деле коновал, каких мало. Да тебя лошадей лечить, и то только помощником.
Улыбка исчезла с лица корявого.
— Слышь, ты, помёт борзовский…
— Глава просил не упоминать об этом, господин Коряжный, — сразу донеслось от выхода.
Старик поморщился, выругался, а потом улыбнулся мне самой невинной улыбкой:
— Ну, кто знает, Василий? Может, перелом не так сросся? Это ж смотреть надо, зайди потом как-нибудь, — и он сразу отвернулся, подхватив коробочки с таблетками, — Мне работать надо.
Если переносить на ногу вес, то возникала дикая боль где-то посередине, внутри бедра. И такое чувство, что нога стала чуть короче.
Так вот о чём просил носатый… Да, вечный калека теперь точно далеко не уйдёт.
Коряжный, твою псину, как же тебе подходит фамилия. Ага, зайду я к тебе… Если только шею свернуть.
Рядом на кушетке лежали медицинские инструменты, среди которых был и скальпель. А ведь искушение велико, да и спина лекаря близко — я доскочу до него и с такой ногой.
Заметив мой взгляд, оба охранника у двери чуть подняли руки, на пальцах появилось свечение.
— Вася, не дури, — Георгий покачал головой.
На размышления мне понадобилось несколько секунд. Опять жуткий резонанс моей злости и Василия, и невероятное усилие, чтобы подавить этот бунт непослушного тела.
Вася, чего же тебе сделал этот лекарь, если ты готов воткнуть ему скальпель в спину? Нет, ты погоди, наше время ещё придёт, дай разобраться.
Только доверяй мне…
— Всё нормально, — равнодушно ответил я, отведя взгляд от согнутой спины Коряжного.
Я оттолкнулся от кушетки, перенеся вес на здоровую ногу. Попробовал скакнуть на больной — в глазах посветлело, когда стрельнуло так, что захотелось просто свалиться кулем. Но я сделал шаг, хотя дышал, как паровоз.
— О, прыгаешь, как молодой козлик, — обернувшись, захихикал Коряжный.
Я даже не обернулся в его сторону, сделав ещё прыжок к двери. Георгий вздохнул, потом сказал целителю:
— Коряга, ну ты хоть трость ему дай.
— Нету! У меня тут всё посчитано, и указания такого не было!
***
Так начался мой первый день в Вепревском замке.
Меня определили в неплохую комнату, которая, как назло, была на верхних этажах — побег по лестницам мне явно не светил.
Правда, я пока никуда и не собирался. Потому что мне требовался просто отдых и время подумать.
В моей комнате на столике с фруктами обнаружились вилка и небольшой ножик. Неплохо, неплохо…