Магия ответа (СИ)

А на горизонте появляется он, незнакомец в плаще, который разговаривает со мной.
«Кажется, здесь нужен Привратник».
Это он сказал, ведь так?
— И что он закроет? Последние Врата?
Алберт пожал плечами.
— Ну, есть разные теории. В одной все Вертуны сразу, в другой Пульсары, в третьей… кхм, — Альберт скосил взгляд наверх и осенил себя знаком, нарисовав круг вокруг лица, — В третьей версии он закроет Пробоину.
— Мощно, — только и выдохнул я.
Это даже не жжёный пёс, а истлевший до углей кобель! Кучка пепла от толчкового пса…
Какую силу надо иметь, чтобы закрыть Аномалию? Именно так, Аномалию с большой буквы, сравнимую по размерам с планетой, в дыру которой заскакивают целые Луны.
Я представил космические крейсера нашей Свободной Федерации. Говорят, на некоторых кораблях флотилии были экспериментальные установки, способные как-то воздействовать на горячее ядро планеты, изменяя магнитное поле.
Это было оружие смерти не только для большого количества народу, но и для целой планеты. Поэтому его никто и не применял, так и продолжая тактику мелких стычек.
Но чтобы одинокий псионик… ну, пусть маг-привратник… Чтоб он выдал такую мощь, меняющую объект на орбите?
Нет, вашу псовую луну, мне в это с трудом верится… Впрочем, пару недель назад я и в магов, выращивающих камни из рук, не верил.
Василий же внутри меня, кажется, пребывал в шоке. Ну, это лучшее его состояние — молчит, поражённый, и не отсвечивает.
— И что, вы думаете, я — этот самый Последний Привратник?
— Не знаю. Но полагаю, ты можешь быть и его предвестником, так называемым предтечей.
Альберт пояснил, что с тех времён прошло много времени, и появлялись другие оракулы, которые получали небольшие видения. И на данный момент выстроилась вполне стройная теория: Последним Привратником, скорее всего, станет сильный Иной. И перед его появлением Иных будет появляться всё больше и больше.
— Этот Иной, скорее всего, должен проснуться либо в маге-оракуле, либо в маге-привратнике, — добавил Альберт.
— Ага… Но я, стало быть, Пустой?
— Когда принимали роды у твоей матери, — с готовностью ответил Перовский, — это событие охраняли маги-бойцы и один оракул.
— Вы?
— Нет, это был чистокровный Борзов.
— Зачем же столько охраны-то…
Тут неожиданно оракул смутился, едва не покраснев. Я испугался, что затронул какую-то слишком опасную тему, о которой, как это водится, в этом мире знают все.
Но Альберт, смущаясь, всё же поведал. Оказывается, существовало поверье, имеющее корни в той же самой древности. Многие верили, что лоно матери — та же самая Пробоина, из которой может выйти как хорошее, так и плохое.
— Ну, естественно, мы с тобой понимаем, что женщина… — глупо улыбаясь, сказал Альберт, теребя свою бороду, — …это просто женщина. Но традиции имеют порой силу большую, чем обоснованная магия.
— Понял. У главы рода Борзовых должен был родиться сын, и поступиться традициями никто не мог.
— Пусть будет так, — улыбнулся старик, потом продолжил с чуть большей уверенностью, — Так вот, тот оракул, когда ты… кхм… то есть, Василий… освети меня луна! В общем, едва ты появился на свет, ему пришло видение.
— Я об этом слышал. Видение такое сильное, что это почуяли и другие оракулы в округе, — тут я встрепенулся, — Стоп! Так что, Пульсары заволновались, вот другие и почувствовали?
Альберт пожал плечами.
— Это запутанная история. Ты понимаешь, твоя мать, она же не знала, что увидел оракул… Она лишь поняла, что случилось самое страшное — ребёнок не Борзова, а царя.
Альберт поведал, что Ветрова пыталась и подкупить оракула. И что, когда узнала правду о будущем сына, сама попросила наложить «вето». А потом она подстроила смерть этого предсказателя…
Хотя тут Перовский засомневался, добавив, что её могли подставить, тем более, Вепревы со Славиными тогда уже вовсю плели заговор.
А впрочем, женщины, когда боятся, способны на многое. Я, вспоминая реакцию Василия в прошлый раз, решил обойтись без осуждения.
— Внимание царя к Анжелике Ветровой, скажем так, дарило её мужу некоторые преференции, — сказал оракул.
 
— То есть, он знал о связи жены с государем?
Тут я удивился. Получается, там, в усыпальнице, Борзов всё же отыгрывал роль сокрушённого горем отца перед духами рода? У меня даже не находилось слов, как это можно назвать.
— Борзов-старший, он… да хранят его Святые Привратники, как бы это сказать… — замялся Альберт.
Я усмехнулся. В нашем мире тоже было так принято: говорят о мёртвых либо хорошо, либо ничего.
— В общем, он злоупотреблял тхэлусом, практически не снимал его, — старик постучал по голове, — У него была паранойя, ведь в эти времена два наследника делили трон. И Стражи Душ, помнится, частенько захаживали к Борзовым со своими проверками.
Я вспомнил видение из усыпальницы, как Борзов спрашивал у наставника, можно ли закрыться от оракула без «тхэлуса». Видимо, ученик всё же не достиг больших результатов, раз продолжал пользоваться артефактами.
— Но на вас этот обруч был двадцать лет. Да и вся темница в тхэлусе…
— А кто сказал, что я не сошёл с ума? — грустно улыбнулся оракул, — Передо мной стоит тот, кто, быть может, уничтожит этот мир. А я ему помогаю…
— Но зачем?
Брови Альберта чудь подпрыгнули.
— Месть? — он не утверждал, а спрашивал, — Может ли безумный старик после двадцати лет темниц и пыток желать мести?
— Может, — кивнул я, — Но как он смог сохранить при этом рассудок?
Мой взгляд ясно говорил оракулу, что я кое-что в этом понимаю.
— Любовь? — спросил старик.
И глаза Альберта потемнели, мой кокон подёрнулся от всплеска его псионики. Дёрнулся, но не свернулся… Что-то тёмное, выращиваемое в недрах души эти пресловутые двадцать лет, проглянуло в зрачках старика.
Я поверил сразу.
Оракул и вправду сошёл с ума, но спрятал это так глубоко, что и не определишь. Кто из них настоящий, этот Альберт, или тот, которого я не ещё видел?
Кого-то он потерял в ту самую ночь, когда Красный Карлик вырос в Гиганта. Потерял… и не простил этого целому миру.
— Думаю, можно не спрашивать, кто она была?
— Да я и не отвечу, — хмуро сказал оракул, — Тебе достаточно знать, что это моя месть. Месть абсолютно всем: и Славиным, и Вепревым. И государю, позволившему такое. И Стражам Душ, которые, прикрываясь высокими целями, всего лишь хотят больше силы.
— А ваш род?
Перовский вздохнул.
— Я много думал, у меня было на это время. Ты знаешь про чернолунников?
— Церковь Чёрной Луны?
— Да. У них есть своя версия легенды о Последнем Привратнике. Они должны принести его в жертву, чтобы наступили Блаженные Времена.
— Воу! — вырвалось у меня.
Как-то вдруг я понял, что это будет для меня ещё одной проблемой. Если ещё и чернолунники будут искать избранного…
— Они вроде ждут прихода Чёрной Луны.
— Ждут, но верят, что маги сами должны действовать. Что Последняя Жертва принесёт в мир равновесие, и все станут равными.
— Что-то какая-то не очень хорошая церковь.
— Она не мешает государю, тем более, они обучают магов-привратников. Вокруг всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Но это не важно.
Я едва сдержался, чтоб не завыть.
— А что важно-то?
— Важно то, что я понял: всё будет по-другому. Исчезнут Вертуны, уйдут маги, и останутся Безлунные… Это будет совсем другой мир, где нам нет места.
Его безумные глаза погрустнели, и старик горько улыбнулся каким-то своим мыслям.
— И, быть может, это будет прекрасный мир.
— Но всё же ваш род исчезнет.
— Чисто технически… Ох, освети меня луна, какая это всё-таки чудесная фраза. Чисто технически мы просто потеряем силу.
— Ага, — я поджал губы, — Ну да, это не так страшно…
— Вот видишь, Иной, ты меня понимаешь.
— И вот это всё… ну, теория… это всё лишь ваши мысли?
Альберт поморщился, усмехнувшись.