Магия ответа (СИ)

Я подошёл к двери, в которой ещё осталась торчать связка. Бегло просмотрел ржавые ключи… Блестящий от частого использования выделялся сразу.
У камеры с узником замок провернулся легко, но петли двери тоже ужасно скрипели.
Внутри мне открылась удручающая картина, больше напоминающая сказочного Кащея в заточении. Старик с длинными волосами и бородой, в серой хламиде, должен был стоять в центре камеры, но от бессилия лишь повис на цепях, ёрзая коленями по полу. Цепи от рук шли к потолку, и на ногах кандалы.
В углах камеры под потолком я заметил ещё гвоздики с тхэлусом. Да и на лбу у старика тоже красовался серебряный обруч, только камушек там был гораздо больше, чем у меня.
Уж насколько я был воспитан войной, но даже меня проняло, сколько всего надо сделать, чтобы обезвредить оракула.
— Сергей Разгудин? — с сомнением спросил я, не забывая посматривать в сторону Вепрева.
Плечи узника затряслись от смеха, но тут же старика скрутил сухой кашель.
— Я бы… кха… с удовольствием сжёг бы мозги… этой мрази, — оракул улыбнулся беззубой улыбкой.
Он поднял голову. Мутные, почти белые зрачки слепо ёрзали, пытаясь сфокусироваться.
— Кто ты, юнец? Ты явно не Георгий…
Я пожал плечами.
— Лучше скажи сначала своё имя.
— Думаю, раз ты пришёл сюда, ты должен его знать…
Оглянувшись на Бориса в коридоре, я потёр подбородок. Потом решительно подошёл к носатому, грубо схватил его за лацканы и втащил в камеру к старику.
Тот прислушивался, слепо поводя глазами.
— Что с ним делать? — спросил я.
— Ну, не убивать же…
Я поджал губы. Как вести себя с этим незнакомцем?
Нацелившись в голову Борису и слушая тишину в коридоре темницы, я сказал:
— Сейчас я спущу курок, потому что боевой Маг Огня мне тут на хрен не нужен. Скажи, почему я не должен делать этого?
Оракул попытался тряхнуть головой, чтобы сбросить обруч с камнем. Но у него ничего не получилось.
На волосах была уже подсохшая корка, но блеснула и свежая кровь. Обруч изнутри, кажется, был шипованным.
Подумав несколько секунд, я подошёл к старику, и снял с него защитный артефакт. Оракул с заметным облегчением вдохнул, подняв голову к потолку.
— О, да-а-а…
— Это ты наложил на меня Магию Вето?
— Василий?! — оракул округлил слепые глаза, цепи зазвенели от его рывка, — Но… как же…
Я штыком стянул с волос Вепрева ободок с тхэлусом. Свой я пока решил оставить.
— Воды бы.
В одном углу стояли кувшин с кружкой. Едва я глянул на них, как оракул с ненавистью потряс головой:
— Не эту… там соль. Нормальной воды.
Я покосился на Вепрева, но старик усмехнулся.
— Хоть от былого меня остались крохи, но с ним я уж справлюсь.
Пришлось отправиться в каморку надзирателей за водой. Подумав, я снял кипящий котелок с огня. Непорядок.
— О-о-о-о… — оракул с видимым удовольствием потягивал питьё.
Никакого чуда, как в сказках, где сделавший глоток Кащей сразу же набирал чудовищную силу, не произошло. Оракул едва поднимал голову, с трудом глотал жидкость, а ноги так и не поставил прямо.
Я покрутил связку, подбирая ключи к кандалам, и вскоре старик упал мне в руки. Пришлось подтащить его к стене и посадить, придерживая рукой.
Слабые пальцы коснулись моего плеча, попытались дотянуться до щеки.
— Кто ты? — спросил я.
— Ты должен знать…
— Представь себе, я жил у Вепревых все двадцать лет, и они ждут не дождутся, когда мы породнимся и вступим в наследство, — усмехнувшись, сказал я, — А теперь говори мне правду.
— Наследство? — старик удивился, — Но ты же… не Борзов.
Я счастливо заулыбался. Ну наконец-то, хоть один живой знаток, которого можно потрогать. А если языка можно потрогать, значит, из него можно вытянуть любую информацию.
— Я и так всё скажу, Василий…
— Защита не работает? — я неуверенно потрогал свой обруч.
Неужели оракул читает мысли?
— Почему же, работает… Просто после стольких лет глухоты у меня сейчас все чувства обострены. Твою же луну, как прекрасно дыхание пульсаров.
Я вспомнил про невидимые Вертуны оракулов, о которых говорилось в видениях Борзовых.
 
А старик сделал ещё несколько глотков, потом скосил на меня мутный взгляд.
— Меня зовут Альберт Перовский, я служил оракулом в доме Борзовых. И я знаю твою тайну, Рюревская кровь…
Перовский… Рюревский…
Рюревский?! Царский Род?
У меня слегка закружилась голова, когда я представил, какие проблемы несут мне новые знания.
— Твою же… луну! — вырвалось у меня.
  
Глава 10. Неожиданный
 
Альберт Перовский, уставившись в полумрак темницы, только посмеивался над моей реакцией.
Рюревская кровь… У меня сразу в голове всплыла та пробирка, которую свистнули из лазарета Соболевой. Ведь если я наследник, то желающих узнать обо мне правду наверняка целая очередь.
А если я единственный наследник, который сейчас никому не нужен? Царь болен, и свита наверняка уже поделила власть, как им выгодно — такое творилось сплошь и рядом в истории моей Земли.
Даже Плетнёв-младший кричал тогда о людях, «которые его убьют»? Дурень влез туда, куда вообще не следовало, и там даже папашка не помог бы.
Впрочем, что я за него переживаю? Ему-то уже всё равно, а вот мне…
Ведь меня и вправду могут искать не только Вепревы.
— Ты действительно не знал, что Рюревский? — послышалось от Альберта.
Я покачал головой, и это была правда. А мой внутренний гормональный сосед начинал очередную истерику.
Мне казалось, что оракул чем-то обеспокоен, но его лицо и так представляло сплошную муку, и тут я не был уверен. Впрочем, время шло, и надо было что-то делать…
— Нельзя просто так сидеть, — я выпрямился на нетвёрдых ногах, по привычке проверил наличие патрона в казённике.
Мне хотелось спокойно выслушать всю историю, но я чуял, что хозяина тела уже потряхивает. И если я потеряю контроль над телом, это создаст мне проблему.
Так, Васёк, давай спокойней. Я так-то и сам охренел немного.
Потом выслушаем старика, только в спокойном месте. Нам отсюда надо выбираться, ты слышишь?
— Твоя мать была фавориткой царя, — вдруг сказал Перовский, — Обычное дело…
Меня пошатнуло, я опёрся ладонью о стену. Василий внутри меня, кажется, совсем потерял самообладание.
— Помолчите, пожалуйста, — процедил я сквозь зубы.
— А?
Перовский поднял голову, прислонившись затылком к холодному кирпичу. Его мутные глаза с явным сомнением смотрели на меня.
А я вспоминал реакцию того Борзова на откровение Духов Рода, которое видел в усыпальнице. Что-то любящий муж был не особо рад узнать правду о жене и ребёнке, и это казалось искренним.
Или привычка играть дворцовые интриги сохраняется даже в молитвах Духам Рода? Ну, состроить удивлённое лицо, предаться благородному отчаянию и гневу.
Духи Рода — они ведь где-то там, и мало что могут. А после смерти разберёмся, как говорится, ведь все свои. Мёртвые должны понимать, что у живых свои проблемы, а лояльность Царского Рода надо как-то зарабатывать.
Вот маманя и старалась…
Василий дёрнул моими плечами, прикусил мне язык, и я, замычав, шаркнул ногой, пытаясь сохранить равновесие.
— Василий, ты возмужал… Настоящий воин, — слабо кивнул Альберт.
Да чтоб его…. Ну как он может говорить, что я возмужал, если должен был меня видеть только младенцем?
Я стиснул зубы, тронув ободок на лбу. Твою псину, тхэлус меня защищает, но при этом я и сам не чувствую псионику.
Потом, прикрыв глаза, я попробовал нащупать ту границу, из-за которой выпускал Василия в усыпальнице, чтобы тот говорил. Это было трудно, учитывая, что всё тело полыхало гормонами стресса.
А если теперь эту границу резко сместить в другую сторону? Не освободить, а засунуть глубже?
Я сделал это резко, конкретно приложив Васька, и сразу же стало легче. Медленный вдо-о-ох… и ноль эмоций, седой хозяин тела где-то совсем далеко, почти не ощущается.