Дворянин (СИ)

— Точно так же фрегаты можно вооружить не сорока обычными пушками, а, например, восемнадцатью гаубицами Пексана. Это же увеличит их боевую мощь? Или я чего-то не понял? По-моему, концепция «only big guns» тут прямо напрашивается. Особенно учитывая, что, в отличие от английского, основная задача нашего флота не гонять аборигенов в колониях, где применение более малокалиберных пушек ещё как-то может быть оправдано экономически, потому что заряды для них тупо дешевле, а на аборигенов хватит и их, но прямое противодействие вражеским флотам. И чем больше будет в его составе кораблей, чьё вооружение способно нанести ущерб даже линкорам — тем будет лучше. А при таком подходе к вооружению даже легких кораблей мы как раз этого и достигнем. Или я чего-то не так понимаю?
С той встречи Данька уходил под гробовое молчание собравшихся… А вот на балах и приёмах он появиться не соизволил. И вот теперь предстояло за это расплачиваться.
— Прошка — открой,- обречённо пробурчал он.
— Сей секунд!- проорал тот, бросаясь к двери. А спустя десяток секунд Даниил услышал испуганное:- Ох ты батюшки-святы!
Бывший майор напрягся.
— Что такое?
— Дык это, Ваша милость — горе-то какой…- всхлипывая, кинулся к нему Прошка.- Государь-анпиратор преставились…
— Как⁈ Где?!!
— Дык это — в Таганроге!
[1] Автор знает, что первый русский военный пароход «Метеор» был построен на Черноморском флоте, а первый вооружённый пароход Балтийского флота — «Ижора» был спущен на воду в 1826 году, а введен в состав флота аж в 1829, но напоминает, что здесь, всё-таки немножко другой мир.
[2] Бомбические пушки французского генерала Пексана, во флоте и береговой обороне Франции носили название «canon-obusier», то есть пушка-гаубица.
  
Глава 6
 
6.
— Ваше Величество!
— Нет, я сказал!- Николай возвысил голос, так что горячий аргамак под ним тут же заплясал, вследствие чего ему пришлось натянуть поводья и убавить громкости.- Вы, господа, уже всё, что могли — сделали. Это ж надо — полки целые бунтовать вздумали. Да ещё гвардейские! Опора трона, твою мать… И не какой-то иной претендент их за собой повёл, как моя блистательная бабушка, а, стыдно сказать — за Конституцию бунтуют! Чего дальше ждать — гильотин на площадях всех городов страны⁈
— Ваше величество, но…
— Нет, я сказал! Теперь я сам буду со всем этим разбираться. Точка!
После чего Николай резко развернул коня и, полоснув взглядом по пёстрой толпе чиновников и генералов, послал его вперёд. В ту сторону, где бурлило и колыхалось людское море. Даниил молча дал шенкеля своему коню и, подняв его в галоп, пристраиваясь сзади-сбоку. Николай, заслышав цокот копыт, нервно обернулся через плечо.
— А ты куда?
— А ты на меня не ори,- огрызнулся бывший майор.- Я ж тебе сказал — до последнего вздоха. Вот и поедем подышим. И вообще — я твой жене обещал…
Николай нервно хмыкнул и покачал головой. Но ничего не сказал. А что тут можно сказать-то?
Информация о смерти императора Александра I поначалу повергал Даниила в шок. Почему? Он же… Это ж… Да как так-то⁈ Но затем он взял себя в руки и, отправив Прошку в депо, дабы тот передал чтобы срочно готовили паровоз, быстро оделся, снарядил все три своих двуствольных пистолета и выдвинулся в Петербург.
В Аничковом дворце его встретила суматоха. Николая на месте не было — он ускакал в Зимний, где должен был собраться Государственный совет на оглашение завещания почившего императора. Михаил, по всем признакам был там же. Как и Мария Фёдоровна. Ну если она уже прибыла из Гатчины, куда обычно переезжала на позднюю осень и зиму. До начала Святок, на которые она перебиралась под крыло к сыну-императору в Зимний. Он же решил туда пока не торопиться. Николаю явно сейчас не до него — фельдъегерь, принёсший весть о кончине Александра I сообщил, что ему лично никто задачу не ставил, вследствие чего он просто принёс извещение «по списку рассылки», так что вполне возможно Николай вообще не в курсе, что Данька уже прибыл. Так что есть время собрать информацию.
 
Чуть послонявшись по дворцу и собрав оную Данька двинулся к Александре Фёдоровне, отношения с которой у него были… ну такие. Потому что Николай и Михаил предпочитали приезжать к нему в гости на шашлыки в чисто мужской компании, так что эти поездки точно не добавляли жене Николая благоволения к его персоне. Но, как бы там ни было — урождённая Фредерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская была умной женщиной, к тому же железная дорога сразу произвела на неё впечатление, да и пользовалась она ею с момента появления в России довольно часто, при этом прекрасно зная кто именно спроектировал и построил её на самом деле, а не как это регулярно писали в европейской прессе: «Англичанин построил русским железную дорогу». Так что Данькину полезность она вполне признавала.
Едва Даниил вошёл в гостиную, где находилась будущая императрица со своими фрейлинами, как та, только заметив его, тут же вскочила на ноги и бросилась к Даньке.
— Mein gutter freund, Даниил,- пробормотала она, вцепившись в него руками и заливаясь слезами.- Прошу вас, спасите моего мужа! Не бросайте его. Не дайте ему погибнуть!
— Клянусь вам, Ваше Величество, я всегда буду рядом с ним,- твёрдо произнёс бывший майор, слегка удивлённый подобной реакцией. Впрочем, она была вполне объяснима — отношения с мужем у прусской принцессы были вполне себе хорошими, так что она очень переживала за него. Увы, несчастная судьба отца Александра I и Николая — императора Павла I исковеркала психику всей семье. И отказ от принятия престола Константином, формально оформленный вследствие морганатического брака последнего, в своей основе имел жуткий страх второго из братьев перед возможным дворцовым переворотом и собственной смертью в результате оного. Николай как-то, слегка расслабившись, рассказал Даниилу, что тот категорически отказывался принимать трон ещё до своего морганатического брака: «Не хочу быть задушенным, как задушили отца…» Вполне объяснимо, учитывая, что последние сто лет будущие императоры и императрицы чаще получали российский престол в результате переворота нежели путём законной передачи власти. Императрицы Елизавета, Екатерина II и сам ныне почивший император — тому лучшие примеры. Причём, Николай сейчас находился в позиции как раз законного наследника, какового во время любого из этих переворотов пришлось убить дабы заполучить трон.
Когда Данька прибыл в Зимний дворец и сумел-таки прорваться сквозь кордоны, потому как его напрочь отказывались пропускать, так что пришлось около часа околачиваться у оцепления из гвардейцев, пока он не увидел проходящего по двору Зимнего Милорадовича и не заорал, привлекая внимание… едва не получив за это прикладом в морду — Николая уже загрузили по полной. Он постоянно с кем-то встречался, общался, ругался… ну или выслушивал очередного собеседника с чуть ли не показным смирением. И бывший майор решил просто по старой памяти встроиться в этот круговорот. Потому что ждать от него какой-то ощутимой помощи в том, чем занимался новоиспечённый император было бесполезно — ну не его уровень от слова совсем. Так что Данька варил любимый капучино Николая, регулярно меняя чашки, приносил воду, молча накрывал на стол и убирал посуду, следил чтобы у него под рукой постоянно была свежая салфетка, дважды принёс ему свежую рубашку и помог переодеться, а один раз вытолкал взашей какого-то слишком ретивого господина… Кто именно это был — Данька не знал, но явно кто-то не из ближнего круга. Потому что ближних он знал всех. Но почему-то этот господин позволил себе вести себя так нагло.
Поздно вечером, когда Николай, шатаясь от усталости, добрёл до своих покоев в Зимнем — нет, не императорских, а тех, которые он занимал, когда по каким-то причинам квартировал у брата, и рухнул на кровать, Даниил молча стянул с него сапоги, помог раздеться и укрыл одеялом. Говорить о чём-то с новоиспечённым императором в таком состоянии было совершенно бесполезно…