Ведомая огнем
– Страшно-то как! – прошелестела рядом Света придушенным голосом.
Кира, вцепившись в мою руку, мелко дрожала, правда, я от нее тоже не отставала. Дико захотелось в туалет – то ли от страха, то ли ноги замерзли совсем.
– Такое ощущение, что сами они боятся туда спускаться… – задумчиво произнесла еще одна наша спутница – ярко-рыжая пышка Дана, кожа которой была буквально обсыпана веснушками и мелкими прыщиками.
– Если там что-то еще опаснее этих крабов, то нас ничего хорошего не ждет! – всхлипнула Люда, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в металлический поручень.
Тем временем Василиса, неуверенно оглядываясь на нас, шла вдоль стены, на пару мгновений останавливаясь возле проемов, напряженно вглядываясь в просветы, вместе с нами гадая – что там.
Все женщины дружно подались вперед, так же как и подруга, всматриваясь в сумрак проемов.
– Васька, не торопись! – громко зашептала Света.
Крабы, охраняющие нас, резко развернулись и злобно курлыкнули на нее, угрожающе перебирая острыми конечностями и качаясь вверх-вниз.
Наша компания дружно подалась назад, вжимаясь в поручни, но пришельцы лишь вновь повернули в сторону происходящего внизу гладкие, без единой морщинки, безэмоциональные лица.
Василиса испуганно смотрела на нас. Сейчас она выглядела не такой уж мужеподобной и уверенной в себе. Просто – крупной растерянной бабой, нуждающейся в защите. Она буквально подпрыгнула на месте, когда один из крабов предупреждающе выстрелил зеленым лучом ей под ноги.
Именно это привлекло мое внимание к одной детали: стены и полы были в черных разводах. Вроде ничего примечательного и удивительного, но все здесь явно естественного происхождения – натуральное, если так можно выразиться, каменное. Так мне показалось на вид, а уж на ощупь моими многострадальными ступнями – и вовсе. По крайней мере, следочки, выдержавшие три недели существования в клетке, сейчас все в дырах. Так вот, на гораздо более светлых каменных полах и стенах выделяются смолянисто-черные пятна, словно подпалины…
Моя интуиция дала о себе знать, заставив сердце сжаться в груди от дурных предчувствий. И в этот момент Вася все же решилась открыть одну из энергетических решеток. Неуверенно приложила ладонь к чуть светящейся панели и замерла, вглядываясь вперед, в темноту провала за рассеивающейся решеткой.
Пару мгновений ничего не происходило, и мы так и стояли, затаив дыхание и подавшись вперед, вместе с Васькой вглядываясь в таинственный сумрак. Женщина внизу, вздрогнув, неожиданно пискнула и сделала невольный шаг назад. А мы увидели загоревшиеся в темноте красные глаза, а затем – ореол лица.
Я вдохнула, почувствовав жжение в груди – от напряжения слишком долго сдерживала дыхание. Вася отступила еще на шаг, а вслед за ней, словно привязанный, шагнул крупный, чуть коротконогий мужик. Абсолютно обнаженный! Я пару мгновений во все глаза разглядывала этот еще один оживший кошмар – столько, сколько понадобилось мужику, чтобы жутко светящимися красными глазами уставиться на Ваську и глубоко вдохнуть. А потом…
Наш крик ужаса слился с воплями неожиданно подобно факелу вспыхнувшей Василисы, которая застыла на мгновение, сделала пару неуверенных шагов, размахивая горящими руками, а потом рухнула на пол, судорожно подергиваясь, сгорая заживо.
Мы кинулись было вверх по ступеням, подальше от этого ужаса, сопровождавшегося тошнотворным запахом паленой плоти, – сознание отключилось, сработало лишь чувство самосохранения. Но далеко убежать нам не дали. С верхних ступеней к нам устремились зеленые смертоносные лучи – предупреждающие и отрезвляющие. Но самой первой пленнице не повезло – один из лучей поразил ее, и та сломанной куклой покатилась по ступеням вниз, сбивая с ног и нас.
– Отмучилась! Осталось шестеро! – тихо произнесла Кира, прижимаясь спиной к поручню.
Мне показалось, она не боится упасть вниз к монстрам – сейчас самая молодая из нас гораздо сильнее боится трупа убитой женщины. А меня напугали ее пустые, безумные глаза – Киру тоже наконец сломали. Бедная девочка! Я почувствовала, как горячие крупные слезы текут по моим щекам. Мне, видимо, тоже до грани совсем немного осталось.
Нам не дали прийти в себя, и следующей стала Дана. Она кричала и сопротивлялась, но ее вытолкнули к клеткам. С такой силой, что, пролетев несколько метров, она буквально врезалась в стену, и одна энергорешетка начала рассеиваться. Стало быть, очередная смертница задела открывающую панель.
Дана закричала, отлепилась от стены и рухнула на пол, затем, судорожно перебирая конечностями, начала отползать. В этот раз мы даже никого не увидели, лишь синее пламя, облизывая стены, лениво выпорхнуло из тоннеля и набросилось на женщину.
Прижав к себе Киру, я не давала ей смотреть вниз, да и сама зажмурилась, лишь слышала крики.
– Пятеро! – глухо прокомментировала Кира.
– Перестань! Пожалуйста! – прорыдала Света, раскачиваясь из стороны в сторону, ладонями размазывая по лицу кровь и слезы.
Вмешаться не успела, меня двинули в спину, и я кубарем полетела вниз по ступеням. Мне удалось схватиться за одну из четырех мощных конечностей краба, который стоял в самом низу. И только благодаря этому я не свернула шею. Ожидаемо, краб оттолкнул меня, острым концом «ноги» оцарапав плечо.
Покряхтывая, встала и, нервно озираясь, посмотрела вверх. Четыре женщины в ужасе уставились на меня, но я из последних сил попросила:
– Света, не давай Кирке смотреть, умоляю!
Света кивнула, силой отодрала рыдающую девушку от поручня и прижала к своему плечу.
А я тоже плакала, прощаясь с жизнью, и с ужасом в душе молилась о быстрой смерти, чтобы долго не мучиться от боли. Никогда не думала, что сгорю заживо. Каменистая крошка разлетелась в метре от меня – поторапливают, уроды!
На подгибающихся от страха и слабости ногах я двинулась вдоль стены, обходя черные останки Василисы и Даны. Впервые в жизни усилием воли отключила все остальные инстинкты, кроме интуиции. Представила, что играю в русскую рулетку. Пусть из барабана вылетает не пуля, а пламя – но где наша не пропадала!
Возле каждого проема я замирала на пару мгновений и снова шагала дальше. Не знаю, что заставило остановиться и выбрать одну из самых удаленных решеток, но я замерла. Мне показалось, что оттуда пахнет чем-то не столь неприятным, как из предыдущих. Сложно распознать, чем именно и на что это похоже – едва уловимый запах. Но хоть какое-то разнообразие в моем нынешнем мире зловония.
Подняла трясущуюся руку и, больше не раздумывая – альтернативы все равно нет, – нажала на панель.
Глава 7
Мгновение-другое ничего не происходило. Я продолжала трястись от ужаса, в глубине души все же на что-то надеясь. И вот когда напряжение достигло апогея, увидела в глубине тоннеля вспыхнувшие красноватым светом глаза. Затем раздался шорох – кто-то приближался, тяжело ступая по камешкам и шурша песком под ногами.
Инстинктивно захотелось удрать, забиться в щелку от наступающей на меня смертельной опасности, но я понимала всю бесполезность этого естественного порыва – проклятые крабы вернут обратно или убьют. Так и стояла на месте, все сильнее втягивая голову в плечи и ощущая соленые слезы, которые катились по щекам, стекая на губы.
Так оно постепенно и проявлялось в темноте: светящиеся глаза, ореол лица, очертания тела существа, приближающегося ко мне. Я приготовилась умереть и обреченно ждала, что вот-вот в меня полетит смертельное пламя, но этот некто просто медленно двигался в мою сторону. Странно двигался, заторможенно – словно сомнамбула или под гипнозом.
Я даже умудрилась рассмотреть его получше, чем того, первого, который после гибели Василисы мгновенно исчез в глубине тоннеля так же внезапно, как и появился. А когда мы все смогли разумно мыслить, крабы решетку за ним уже активировали.
Этот же – очень крупный мужчина – ростом под два метра, со смуглой золотистой кожей, покрытой, как мне показалось, красноватой выпуклой сеточкой, словно кто-то специально ромбики красной краской рисовал. Или сетку рыболовную красного цвета на него набросил. Короткие красные пряди волос, торчащие в разные стороны, как и у меня. Узкие, вытянутые к вискам, но очень выразительные глаза, горящие красноватым потусторонним светом – почти как у кошек в темноте. Покатый лоб и странные брови – сросшиеся на переносице в одну красную линию, а на висках обвисающие пушистыми перьевидными кисточками с легким оранжевым отливом, спускаясь почти до середины немного впалых щек. Скулы – чуть более острые скулы, чем обычно бывает у людей. Нос – плоский, широкий, но все равно достаточно выраженный, как и у нас. Больше удивил рот – безгубый, совсем как у рептилий, но, что странно, не вызывающий отвращения. Наверное, потому что его скрашивает тяжелый подбородок с ямочкой. Еще меня смутили уши – меньше, чем у нас, и гораздо более плоские и тоже, как и вся кожа этого существа, покрытые красной, едва заметно выпуклой сеточкой.