Связанные одной цепью: Отражения (СИ)

- У нас атеизм, – негромко сказал он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Но я готов молиться, лишь бы только они скорее вернулись.
Влад прикрыл глаза, чувствуя, как печет под веками от напряжения.
- Если они не вернуться до темноты… то заблудятся. Лучше пусть останутся там, где их застанет ночь. Бродить в потемках, не зная, куда идешь, не пожелаю никому. – Странно… И почему вдруг вспомнился хороший парень Андрей? Может, потому что, погиб так глупо?
Даже в воцарившихся сумерках было видно, как побледнел Амон.
- Я… боюсь за него. Никогда не боялся. Теперь боюсь.
- Ты не дурак, – Влад невесело усмехнулся. – Ты просто… маленький. Взрослый по сути и малыш в отношениях и чувствах. Не обижайся только, но иногда мне кажется, что ты совсем не любишь его. И очень надеюсь, что ОН так не думает.
- Я никогда и никого не любил. Все мои отношения начинались и заканчивались сексом. А с ним изначально все было по-другому, – Амон тяжело опустился на ближайшую балку. – Я не знаю, возненавидел я его до любви, или полюбил до ненависти. По сей день не знаю. Знаю только что мне без него не жить.
- Если не знаешь ты, как может знать он? – резонно заметил Влад. – Ты то отталкиваешь его, то притягиваешь обратно. Словно играешь. Это… больно на самом деле. Как я понимаю, ты с признанием не особо торопился. Как же тогда вышло, что вы вообще поженились?
- Просто однажды он пришел и сказал: ты – мой. Только мой и все тут. Что хочешь то и думай, что хочешь, то и делай, просто учти, что ты – мой. Никто и никогда не пытался меня… присвоить. А он сделал все, чтобы я понял, что я действительно его, – он смотрел будто в никуда. Смотрел и смотрел, без отрыва, остановившимся взглядом. – Я долго привыкал. Я дергался. А потом, когда на задании увидел, как погиб его двойник, понял, что не могу упустить ни единой минуты с ним.
- И что было дальше? – Влад повернулся к нему. Сейчас, именно в эту минуту в Амоне был ЕГО Дима. – Признание и замужество – не одно и тоже.
- Я понял, что он нужен мне. Что я… люблю его. Я люблю его. Но я эгоист. Я привык быть своим собственным, а он все еще перевоспитывал меня. Нет, не так, – он покачал головой. – Он не ломал меня. Приручал исподволь. У меня другое восприятие боли. Потому секс со мной это скорее испытание на прочность. И он это принял. А когда я понял, что в сущности он единственный кто принимает меня таким, кто мирится с моими закидонами, я сказал да.
- Надеюсь, ты понимаешь, по какой тонкой грани ходишь сейчас. Серж не железный. Он обычный человек, – Влад поежился. – Холодно.
- Я не отталкиваю его, – Амон качнул головой. – Но и как прежде быть уже не может. Ему нравится то, что он видит, когда смотрит на вас с Димой. А я так не умею. Пока что не умею. Но может статься, что когда научусь… – внезапно он вскочил на ноги и зашипел от внезапно нахлынувшей боли. – Вот они!
Влад вскинулся, зашипев точно также, как Амон. Выматерился, вглядываясь вдаль. Две точки… Приближаются. Да, они бегут. Погони нет, никто не хромает.
- Хорошо, – с облегчением выдохнул Влад. – Два идиота. Вмажу обоим, – бросил почти зло и стремительным шагом пошел навстречу. – Им нужно помочь. Так крутой подъем, а не видно уже ни черта. Есть телефон?
- Есть, – Дима лихорадочно зашарил по карманам и, вытянув аппаратик, быстро включил. Звездочка монитора вспыхнула мягким молочно-белым светом, осветив его лицо. Вскинув здоровую руку выше, он помахал светящимся телефоном, привлекая внимания, как маяк, а потом сунул его в руки Владу – Надеюсь, за нами не придет никто чужой. Нас будет видно издали.
- Плевать, – выдохнул тот, начиная спуск и подсвечивая себе телефоном. – Если будем все вместе – отобьемся.
…Первым за его здоровую руку схватился Игорь. Сжал крепко пальцы, напрягся и каучуковым мячиком оказался рядом с Соколовским. Кивнул благодарно и помог подняться Сергею.
- Спасибо, – выдохнул и охнул, когда Влад, как и обещал, таки съездил ему по лицу. – За что?
- За все, – осклабился Влад, и Игорь, потирая скулу, фыркнул.
 
- Монстр, – Сергей улыбнулся криво, пытаясь отдышаться.
- Скажи еще что-нибудь, и будешь вторым. Каким место вы думали, хотел бы я знать, когда решили погеройствовать?
- Удивишься, Владик, но головой. Той, что на шее находится, – Ферсу окинул его внимательным взглядом. – Судя по всему, с тобой все в порядке.
- Да.
- Отлично, тогда, может, пойдем?
- Валите, – кивнул Амон, намертво вцепившись в Сергея. – Я справлюсь и без вас.
- Не стоит оставаться снаружи, – Игорь нахмурился. – Сереж…
- Я знаю, – тот только кивнул. – Идите. Мы следом.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – Ферсу кинул скользящий взгляд в темноту и, сжав руку Влада, позволил тому увести себя к развалинам.
- Никогда, слышишь, никогда не оставляй меня, – Амон обнял супруга обеими руками за талию, уткнувшись лицом ему в шею. – Если будет нужно – я за тобой поползу. Только не оставляй, прошу. Я с ума сойду…
- Эй, – лицо Сергея исказилось. Кто из них ломается? Похоже, все-таки он. Надеется на что-то… До сих пор. Вот только чувства. Почти сломаны. Они оба любили боль. Но не такую. – Со мной все в порядке, – легко коснулся плеч.
- Сереж, – Димка приподнялся на цыпочки, почти касаясь губами его уха. – Прости меня, я просто не умею по другому. Я не умею, но хочу уметь. Я люблю тебя и боюсь потерять. Но всякий раз несу какую-то чушь, и мы с тобой почти ругаемся. Я не хочу так… я не хочу чтоб ты однажды ушел, а я так и не успел тебе ничего сказать. Понимаешь? Я не хочу остаться один, без тебя. Не могу. Я эгоист, знаю, скотина редкая, но не могу я без тебя.
Сергей сглотнул, прижался лбом к его лбу, вглядываясь в его лицо. Темно ну и пусть. Он все равно знает каждую черточку наизусть.
- Иногда мне кажется, что порознь нам было бы легче. Иногда хочется сказать «давай поставим точку». А потом понимаю, что не смогу. Ни быть без тебя, ни поставить точку. Мы… сможем, Димка. Мы пройдем через это. Но только вместе, понимаешь? Просто люби меня. Люби и будь рядом. Это все, что я прошу.
Горько и солоно. Наверное, Димка и сам не понял, когда по щекам слезы потекли. Так странно и совершенно по-иному почувствовался тонкий золотой ободок на безымянном пальце.
- Спасибо, – выдохнул он. – И да. Я снова скажу да.
- Мой муж, – еле слышно выдохнул Сергей, сцеловывая слезинки со щек. – Мой мужчина. Только обещай, что если когда-нибудь ты захочешь снова стать свободным, то скажешь мне об этом. И я отпущу.
- Я не хочу свободы, – шепнул тот в ответ. – Я никого не хочу. И никто мне не нужен, кроме тебя. Так что не отпускай меня. Никогда не отпускай. И держи крепче.
- Не отпущу, – Сергей улыбнулся. Провел ладонями по его спине, обвил талию, осторожно прижал к себе. – Просто я боюсь однажды надоесть тебе своей… заботой.
- Я могу ляпнуть что угодно, ты знаешь, язык у меня без костей, – так уютно в родных руках. Так спокойно. – И что мой супруг переживает и трясется, и что пылинки сдувает, но… мне это нравится, Сереж. Мне нравится, когда ты говоришь «мой». Мне нравится, когда заставляешь замолчать поцелуем. И нравится, как будишь по утрам. Я люблю тебя, Соколовский. ВСЕГО тебя.
- Люби, – тот, словно дразня, обвел губами контур его губ. – Мой. МОЙ. Любимый.
- Люблю, – Дима поймал его губы, согревая их поцелуем. – Мы нашли тушенку и компот. Воды нет. Если голоден, тогда идем, кормить будем. Мы поели и живы, так что это все съедобно.
- Ваши находки мне нравятся больше, – Сергей коснулся губами кончика его носа и отстранился. – Пошли, а то ты замерз совсем.
- Меня любовь греет, – усмехнулся Дима. Правда, с каждой минутой его все ощутимее потряхивало от холода наступившей ночи. – Тушенка говяжья на ужин и компот персиковый в качестве десерта.
- Совсем неплохо, – Сергей осторожно обнял его за плечи. – Веди. А то у меня подозрение, что все это богатство явно не в наших руинах лежало вы нашли…