Новые горизонты (СИ)
В ходе разговора выяснилось, что основные мои доводы по этому конфликту граф уже изложил великому князю. А это, кстати, означает, что как разведчик Михаил Яковлевич работает именно на Константина Николаевича. В общем, мне оставалось лишь дополнить сложившуюся картину мелкими штрихами, и я это сделал. Потом мы обсудили вероятность войны с Турцией и её предполагаемые последствия. После на восток переключились, и я постарался убедить собеседников в необходимости захвата Восточного Туркестана. А что? Вдруг прокатит. Будет или не будет Китай права качать и войной грозить, неизвестно, а Россия при любом раскладе может выгоду получить: или новой землёй обзаведётся, или продаст захваченное тому же Китаю, с лихвой списав на покупателя все военные издержки. При этом в районах, граничащих с Восточным Туркестаном, настанет наконец-то тишь да благодать.
А в конце речь зашла и о наших с Путиловым производственных новшествах. Тут уж явно Нико́ла растрепал папеньке про наш вчерашний разговор. Ну да бог с ним. Хотите знать о новшествах? Тогда нам есть чем вас удивить. В общих чертах поведал о ближайших преобразованиях на заводе, после о дальнейших планах по расширению производства рассказал. Да-да, первую в России домну на коксе не Джон Юз, а мы запустим, и в придачу к ней первую мартеновскую печь соорудим. И паровозы, и станки лучше европейских сделаем, и выпуск труб наладим, и патронами армию обеспечим. Короче, расписал я все наши замыслы в самом выгодном свете.
Слушали меня господа внимательно, Константин Николаевич даже уточняющие вопросы задавал. Чувствуется, искренне интересуется человек, как там российская промышленность поживает. Напоследок я ему, как вишенку на торте, выложил информацию о моём желании заняться изготовлением торпед для военно-морского флота, а далее и производством подводных лодок с торпедными катерами, но эти мои проекты не произвели на великого князя большого впечатления.
— Ваши замыслы, конечно, интересны, и я буду очень рад, если вам удастся построить скоростные катера, да ещё и вооружить их самодвижущимися минами не хуже мин Уайтхеда. А вот строить подводные лодки, мне кажется, смысла нет — слишком мала автономность их хода. Почти все специалисты воспринимают подводные лодки как последний аргумент в споре враждующих флотов, этакая защита прибрежных вод и портов.
— Всё в мире меняется, и, как показывает прошедшее столетие, особенно быстро меняются оружие и методы его применения. Иногда достаточно придумать новый способ использования того, что уже имеется.
Константин Николаевич усмехнулся, и его примеру последовали граф с Нико́лой.
— И какой же новый способ использования подводных лодок вы можете предложить?
— Решение очевидно. Если подводная лодка не может доплыть до вражеского берега, её туда нужно доставить. Переоборудуем пароход для перевозки нескольких лодок и отправляем его к цели. Там он спускает лодки на воду, например рядом с неприятельским портом, и они выходят на охоту, а сделав своё дело, возвращаются к кораблю-носителю, и тот может выдвигаться к другому месту нанесения удара. Кстати, скоростные катера, вооружённые самодвижущимися минами, тоже можно перевозить и использовать подобным образом.
О, улыбки сразу пропали. Похоже, господа такой вариант и представить себе не могли. После минутного переваривания информации великий князь вкрадчиво поинтересовался:
— Александр, вы кому-нибудь об этом уже говорили?
— Нет. Я и сейчас-то рассказал о возможном использовании скоростных катеров и подводных лодок подобным образом лишь потому, что доверяю собравшимся. Поверьте, я понимаю опасность этой информации, и лучше всего, чтобы мир ещё лет пять о ней ничего не знал.
— Почему пять лет?
— Потому что через пять лет я смогу всё это построить в больших количествах. И скоростные катера, и подводные лодки, и корабли-носители.
Ещё минута молчания, и опять вопрос князя:
— Как понимаю, таким образом вы собираетесь подготовиться к войне с Турцией?
— Не только с Турцией. Как мы уже обсуждали ранее, случись с ней война, в неё обязательно постараются вмешаться сторонние государства — хотя бы с целью не допустить захвата нами черноморских проливов. А для боевых действий в узости проливов подводные лодки и катера идеально подходят. Одна только опасность неожиданного удара из-под воды остановит любой флот перед Дарданеллами, и мы, не особо потратившись, защитим Чёрное море от вторжения неприятеля. Точно так же можно и дунайские флотилии Турции заблокировать.
Ха, здорово я загрузил господ офицеров новшествами. Вон как все нахмурились. Ничего-ничего, пора им задуматься о возможных изменениях в стратегии ведения войн на море в ближайшем будущем. Чем раньше задумаются, тем быстрее придут к правильному решению.
— Александр, я попрошу вас и в дальнейшем не распространяться о сведениях, изложенных вами только что. Это касается также и нашей войны с Турцией, и войны Франции с Пруссией, и вообще политики в целом. Если у вас возникнут новые мысли по войнам и способам их ведения, выскажите их Михаилу Яковлевичу.
— Слушаюсь, Константин Николаевич.
Не в меру разболтался ты, Сашок, вот тебе рот и заткнули. Остаётся надеяться, что твоё красноречие не пропадёт даром и к русско-турецкой войне Россия подойдёт более подготовленной.
Великий князь ещё минуту посверлил меня взглядом и поднялся. Естественно, встали и мы.
— Граф, все Ваши пожелания я постараюсь донести до сведения Его Императорского Величества в самое ближайшее время. Думаю, положительный ответ не заставит себя долго ждать.
Ух ты! Наконец-то победа! Мы добились всего, чего хотели. Йо-хо-хо!
— Надеюсь, Вы пригласите нас с супругой на свадьбу?
Оп-па, а это уже что-то из ряда вон выходящее. Одно дело для великих — позвать людей к себе на обед, и совсем другое — прийти к ним на свадьбу. Данное пожелание смахивает уже на приближение Ростовцева, а заодно и всей нашей компании, к самым верхам российского политического олимпа, ведь по интонациям вопроса всем присутствующим стало понятно: не просто так, из любезности, Константин Николаевич интересуется бракосочетанием, а явно напрашивается на сабантуй.
— Почту за честь, Ваше Императорское Высочество.
* ** * **
— Так как, папа́? Ты удивлён?
— Чрезвычайно.
— А я говорил — другого такого днём с огнём не найти.
— Да-а, мальчишка одарённый и на жизнь смотрит не так, как другие.
— Вот именно! Его взгляд порой выхватывает то, что мы просто не замечаем.
— Да-да... Как понимаю, общения с ним ты оставлять не желаешь?
— Он прекрасный собеседник и многое знает, с таким общаться и приятно, и познавательно.
— Что ж, тогда я попрошу тебя ввести Александра в круг своих знакомых. Приглядись к нему получше. Хотелось бы знать, как он ведёт себя в повседневной жизни. Посмотри, как сложатся его отношения с девицами и молодыми людьми других фамилий. Познакомь с офицерами своего полка, а также с дамами. Понимаешь, о чём я?
— Не станет ли Александр болтать лишнее о грядущих войнах? Не развяжут ли ему язык вино и дамы?
— Правильно. Ты, насколько мне известно, в последнее время часто посещаешь салон баронессы Кошелевой, своди и его туда.
— О-о, папа́, баронесса очень опасна для юношей, увлекающихся поэзией. Боюсь, она может разбить его сердце.
— Кто знает, кто знает, этот мальчик весьма расчётлив. И кстати, если он тебе станет высказывать ещё какие-нибудь мысли об изменениях во внешней политике европейских стран, ты уж не забудь мне об этом сообщить.
— Хорошо, папа́.
— Ну что же, а я, пожалуй, с Путиловым поговорю. Слишком грандиозные планы у них с Александром намечены. Смогут ли справиться?
* ** * **
Вернулись мы домой, довольные донельзя: своего добились, наладили тесные контакты со второй семьёй в империи, да ещё и развлеклись знатно. Всегда бы так день заканчивался. За вечерним чаем рассказали о встрече с великими Светлане с Вяземским, а заодно и заехавшей в гости мамуле графа. "Бабушка" у нас слегка переволновалась, не утерпела до завтра, захотела поскорее узнать, как там у сыночка дела с женитьбой разрешились. Ну, мы, разумеется, не стали секретничать и сообщили всем радостные новости, в результате получили кучу поздравлений и наставлений. А дальше сразу же пошло обсуждение даты свадебного торжества.