Новые горизонты (СИ)
Новые планы так взбодрили, что я начал носиться по территории, засовывая свой нос во все более-менее значимые места, на ходу прикидывая, где и что стану менять. Даже по бараку прошёлся, выясняя, как работники живут. Николай Иванович следовал за мной по пятам и был явно доволен моим интересом, а когда я высказал ему свои планы по переобустройству, он их полностью поддержал. Ну, значит, так тому и быть. Мы обсудили все вопросы по взаимодействию с руководством "Аркадии" и отправились дальше — на Путиловский.
Ну, что сказать? Не поразил меня петербургский металлургический гигант. Совсем не поразил. Даже немного огорчил. Ожидал я чего-то большего, а тут... мать твою... С одной стороны, завод, конечно, немаленький, как-никак две тысячи рабочих трудится, а с другой... оборудование в цехах довольно примитивное: опять те же пудлинговые и сварные печи, опять тот же рельсовый прокат, плюс проковка котельного и прочего железа. Несколько вагранок стоят. Рядом махонький бессемеровский конвертер, всего на семьдесят пять пудов металла (1200 килограмм). Что интересно, Путилов его построил сам, без какой-либо помощи западных инженеров, вдобавок через месяц обещает достроить второй, в два раза больше. Эх... конвертер — это по нынешним временам, безусловно, круть несусветная, в России ничего подобного ещё нет, но вот остальное...
Вообще, Путилов, начав отстраивать заново этот завод, совершил, можно сказать, эпический подвиг, который в той моей жизни смогли повторить лишь в Великую Отечественную войну, причём с чрезвычайным напряжением всех сил государства. В такое трудно поверить, но Николай Иванович умудрился за каких-то восемь дней организовать новое, прекрасно действующее предприятие практически на голом месте. А началось всё с паники на Николаевской железной дороге. В декабре одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года в среднерусской полосе ударили сильные морозы и на всех железных дорогах империи рельсы стали выходить из строя. Закупленные в большинстве своём в Англии и рассчитанные на европейский климат, они в русские холода просто лопались при любой нагрузке. Запасы для ремонта в мастерских таяли с чудовищной скоростью. Железнодорожное сообщение Москва — Санкт-Петербург грозило встать долгой зимой намертво, а доставить новые рельсы быстро не получалось.
На выручку пришел Путилов. Попросил у министра путей сообщения завод в долг и пообещал в кратчайшие сроки освоить на нём рельсовый прокат. Второго января Николай Иванович получил от правительства заказ на рельсы, двенадцатого января казна выдала ему в аренду полуразвалившийся, давно не работающий Огарёвский железоделательный завод, и уже двадцатого января он запустил на нём прокатку рельсов до пяти тысяч пудов в сутки (80 тонн).
Если честно, я, наверно, не смог бы такое совершить, несмотря на все мои знания и опыт. Авральные работы не мой конёк, я привык всё тщательно и заранее планировать. Блин, да мне даже не представить объём и напряжённость этих работ! На морозе, прямо под открытым небом (ведь крыши и стены в цехах на Огарёвском заводе к тому моменту почти везде уже развалились) на старые заводские фундаменты рабочие устанавливали станки, складывали печи и с ходу приступали к работе. Одновременно с этим строители возводили над головами работников огромные дуги, изготовленные из старых рельсов. Тут же обшивали их досками и покрывали толем. Когда от работы печей стал прогреваться пол, от него повалил такой густой пар, что первые дни в цехах на расстоянии метра не было видно ни людей, ни машин. Короче, жуть, а не работа. Но рельсы завод выдавал исправно.
Почти так же зимой одна тысяча девятьсот сорок первого — сорок второго года в СССР станут строить эвакуированные в глубокий тыл заводы.
Рабочих, по словам Путилова, набирали так: "Кинули клич по губерниям — ехать свободному народу по железным дорогам и на почтовых. Через несколько дней приехало до тысячи пятисот человек. Сделали расписание — кому быть вальцовщиком, кому пудлинговщиком, кому идти к молоту, кому — к прессу. Из Тулы привезли литейщиков. Опытные мастеровые с других путиловских заводов на ходу обучали новичков". Так всё и закрутилось.
Изначально производили лишь рельсовый прокат, нынче же, через два года после открытия, уже и отливка рельсового крепежа освоена, и выпуск скобяного товара, да ещё и бессемеровский конвертер гонит литую сталь для поковок и сортового проката. Завод постепенно развивается. Планы по расширению у Николая Ивановича грандиозные. Он уже на пятилетку вперёд всего назадумывал, и даже начал постройку новых цехов: сталелитейного, мартеновского, механического (под паровозостроение) и огромного кузнечного — аж в десять тысяч квадратных метров. Только денег у него, как оказалось, почти нет. Долги есть (успел назанимать), а свободных средств нема. Металлургическое производство, что в веке двадцать первом, что в веке девятнадцатом, — дело слишком накладное.
Все миллионы, заработанные за два года, ушли на выкуп предприятия, покупку нового оборудования и много чего ещё. Например, для доставки чугуна и руды из Финляндии приобретено три парохода и двадцать барж. Впрочем, и этого-то уже не хватает, приходится и посторонние транспортные средства нанимать, ведь спрос на металл растёт постоянно. Насколько помню из истории, именно сейчас наступает золотое время Путиловского завода, ну и, разумеется, золотое время в жизни самого Николая Ивановича. И мне надо постараться растянуть это времечко на как можно более длительный срок.
Что для этого нужно? Естественно, в первую очередь необходимо вложить свои средства и силы в развитие предприятий Путилова. В дальнейшем же эти предприятия следует поддерживать на пике технического прогресса, не забывая регулярно подыскивать им новую работу.
— Николай Иванович, как я понимаю, крышу механического цеха вы в этом году поставить не сможете?
— Боюсь, что и в следующем не получится. А что?
— Как вы посмотрите на то, что крышу цеха я установлю на собственные средства и три года стану в нём хозяйничать?
— Ну-у... — Николай Иванович, не ожидавший такого вопроса, на секунду задумался, но потом махнул рукой, — а знаете, забирайте цех в свои руки. Я буду рад. Скажите лишь, что там делать собираетесь?
— Паровозы, локомобили, вагоны и железные трубы для газовых и водопроводных компаний.
— Паровозы — это прекрасно! А трубы, стало быть, сварные?
— Нет, бесшовные, цельнотянутые.
Путилов взглянул удивлённо и весьма заинтересованно:
— Вот как! Знаете особые секреты их изготовления?
— Знаю.
Николай Иванович почти минуту меня разглядывал, будто впервые увидел.
— Насколько мне ведомо, такие трубы мало кто и в Европе-то делает, в основном из свинца и меди тянут. А вы, значит, в России из железа намереваетесь их производить?
Я улыбнулся и слегка польстил заводовладельцу:
— Путиловскому заводу не привыкать мир удивлять.
— Что ж, тогда... Мне помнится, мы уже обсуждали производство паровозов?
— Да.
— Так почему бы нам не сделать его совместным? Как-никак металл где-то покупать придётся, и дешевле, чем у меня, вам в Петербурге его не найти.
— Ничего не имею против.
Николай Иванович склонил голову набок и посмотрел на меня с хитрым прищуром:
— Так и на трубы металл весьма нужен.
Я рассмеялся, и Путилов тут же ко мне присоединился. Да уж, похохотали мы знатно. Быстро и ненавязчиво Николай Иванович ко мне в партнёры напросился. Сразу сориентировался. Ну ещё бы! И паровозостроение, и трубопрокат по нынешним временам очень прибыльное дело. Что ж, мне такой партнёр сейчас, несомненно, нужен. Отсмеявшись, я ответил:
— С вами согласен на любое совместное предприятие.
— Прекрасно! Но скажите, Александр, сколько средств вы собираетесь вкладывать?
— А сколько стоит петербургский дом, доставшийся мне в наследство?
Николай Иванович на минуту задумался, а потом выдал ответ: