"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
«Фредо, ты как?».
На меня накатила волна гнева, смешанного со стыдом и возмущением, а также что-то очень похожее на отвращение… не ко мне, а к происходящему. И-и-ять… Нет! Похоже, я опаздываю, и моего некроманта уже начали совращать! Использовать уже испытанный прием — напасть сверху и приклеиться у меня не получилось. Драконица… голая красивая женщина с иссиня-черными длинными распущенными волосами… успела повернуться и обернуться, но не успела увернуться от огненного пламени. Зарычав от боли, она принялась кататься по снегу, при этом умудряясь выстреливать в меня ледяной струей, не дающей мне приблизиться. Плевать! Пока мы утаптывали снег, поливая друг друга то льдом, то пламенем, ангел успел найти Фредо и убраться с ним прочь.
Долго провальсировать с таким опытным партнером я бы не смогла. Мало того, что вскоре вместо огненного извержения я просто начала чихать огнем. Мало того, что ледяные сосульки на высокой скорости пробивают чешую, и это очень больно, а отвлекаться нельзя ни на миг. Так еще у нас была откровенно разная весовая категория, и мне приходилось прикладывать очень много усилий, чтобы увернуться от удара шипастого хвоста или мощной лапы и умудриться еще и самой сделать хоть мелкую, но гадость. Хоть песком ей в глаза сыпануть, хоть камнем кинуть… Но с новым телом у меня еще не было достигнутой годами тренировок гармонии. В человеческом я бы продержалась дольше и устала бы меньше. И урона врагу нанесла бы больше…
В этот раз меня спасло появление Ниммея. Очевидно, метод пикирующей атаки изобрела не я, а мои предки, потому что Ним проделал то же самое — кинулся сверху и впился синей драконице в хребет. Но затем он взмыл вверх и выдал мощный поток огненного пламени прямо в ее повернувшуюся к нему морду. Решив, что честные бои для дуэлей, а в таких битвах надо о победе и выживании думать, я тоже чихнула на эту тварь, привлекая к себе внимание. Она замахнулась на меня лапой, а спикировавший Ним дыхнул огнем прямо ей в затылок. Драконица зарычала-закричала, ослепшая и оглохшая, а я, подхватив огромный, почти размером с себя, камень, из последних сил размахивая крыльями, приподнялась чуть повыше и уронила его на эту гадину…После чего, с чувством глубокого удовлетворения от выполненной миссии, тоже шмякнулась вниз, потеряв сознание, то ли от боли при посадке, то ли раньше — от усталости.
Очнулась я от требовательных пинков:
— Давай, ящерица! Надо обернуться… Очнись, ящерица!
Рядом со мной сидел Ним в человеческом облике и выглядел он очень расстроенным и несчастным. И голос у него был виноватым и какой-то… взволнованным… даже немного, напуганным.
— Очешуеть! — облегченно выдохнул он, обнаружив, что я приоткрыла один глаз. — Обращайся скорее, пока ты инеем не покрылась вся! Поверь, я знаю, что очень хочется просто лежать и смотреть в небо, но давай ты сначала восстановишься, а потом я отнесу тебя в замок, положу на кровать, накрою одеялом, и ты будешь лежать, сколько хочешь. Потому что я просто привяжу тебя к кровати, прикую… Ящерица! Почему я не могу оставить тебя одну даже на полчаса?!
— Не знаю, — вздохнула я, уговаривая себя обернуться. Ним был прав, хотелось лежать и даже не смотреть в небо — чего я там не видела? — а уснуть… просто уснуть.
— Тварь где? — я лениво огляделась вокруг.
— Там, — Ним кивнул куда-то в сторону. Да, неподалеку валялась голая тварь… в смысле, женщина, красивая женщина. — Я ее после тебя еще пару раз камнем по виску приложил, чтобы дольше не очухалась. Убивать не стал, может, она нам расскажет что-то важное, — последняя фраза была произнесена слишком быстро, и глаза Ниммей отвел в сторону. Ясно, не смог просто, вот и ищет себе оправдание.
— А ты умеешь пытать драконов? — поинтересовалась я.
Оборотня можно связать в человеческом облике, но при обороте в зверя веревки воспринимаются, как часть одежды, и можно сбежать, а уже потом найти того, кто тебя развяжет. Вот если связать в зверином, то возможны варианты. Надежнее всего — наручники или ошейник металлический надеть.
— Не дрейфь. Справлюсь, если понадобится, — судя по лицу Нима, пытать ему еще никого не приходилось. Мне, к слову, тоже.
— Ее надо чем-то зафиксировать, чтобы не обернулась и не улетела, — выдала я, чередуя облики и ощущая, как боль и вялость исчезают. Усталость бешеная осталась, конечно, но хоть лечь и умереть больше не хочется.
Ниммей с заметным облегчением рассмеялся:
— Все, теперь я за тебя спокоен! Оклемалась моя Ящерица, раз опять машет крыльями и всем указания раздает.
Я проигнорировала этот несправедливый выпад, ожидая ответа.
— Зафиксировал я ее, не волнуйся! Все, забудь о ней. Сейчас я слетаю за демоном и ангелами, а ты пока сиди здесь и никуда… ничего…никому… Ринка, я тебя умоляю! Хочешь, на колени встану, только не дергайся никуда с этого места, пожалуйста! Я быстро, туда и обратно, ты даже не заметишь… если будешь хорошей девочкой. Я бы тебя за ними отправил, но ты не осилишь сейчас перелет туда, а потом снова обратно, да еще и с грузом… А оставлять эту, — он кивнул в сторону драконицы, — совсем без присмотра тоже не хотелось бы, тут все же звери бродят.
— Дождусь, не переживай, — успокоила я Ниммея. — Только пить очень хочется…
— Держи, — Ним отстегнул от пояса и протянул мне флягу. — Когда с демоном в лес за травами собирались, с собой воды в столовой взял. Пригодилась, — хмыкнул он довольно и, уже обратившись в дракона, в очередной раз умоляюще попросил: — Просто сиди и жди меня, слышишь, ящерица?!
Понятное дело, я, как всегда, честно уселась выполнять возложенное на меня поручение: «Спокойно сидеть на одном месте и ждать». Даже на звезды полюбовалась и порадовалась, что у меня теперь нет никаких проблем с ночным видением. Но последнее время я сама себе все больше и больше напоминала котенка из одного старого детского мультфильма: «Не ходи туда, там тебя ждут неприятности», «Ну как же туда не ходить? Они же ждут!». Сначала я, в процессе разглядывания ночного неба, выпила всю воду, потом побегала кругами и поискала, где бы присесть в кустики. Едва нашла… Но не прямо же в центре посадочной площадки мне было это делать?
Затем уселась на камушек и принялась изучать драконицу. Красивая… Волосы длинные, черные, с синевой. Лицо белое-белое, как снег, брови ровные, черные, губы пухловатые, а скулы широковаты… Да, скулы все портят. И грудь большая очень, размера третьего, если не больше. А на животе намек на кубики… Даже завидно стало — я тренируюсь с утра до ночи, можно сказать, но у меня такого пресса нет! И тут в мою голову нездоровая шальная мысль проникла, засела и начала зудеть, как комар. Драконица же… чистокровная… водяная… Секса с ней у Фредо точно не будет, это даже не обсуждается, но мало ли, вдруг ее кровь ему понадобится. Случаи, они же разные бывают?
Я эту мысль по всякому отгоняла, даже головой потрясла… Но она, вместо того чтобы исчезнуть, наоборот разрасталась все больше и больше. Прямо до чесотки в ладонях, до внутренней истерики, до топота подсознания ногами и криками: «Хочу, хочу, хочу!». Нет, у меня такое иногда бывает, особенно в критические дни. Я в это время старалась по магазинам не ходить и ничего, кроме еды, не покупать, а то могла купить такое… такое! С человеком, одетым в то, что я покупала в подобном состоянии, в здравом уме в одном поле бы ни присела. Главное, потом-то меня отпускало, я прозревала, изучала свое приобретение и с ужасом думала: «Как?! Как я могла заметить это убожество и зачем… зачем я его купила?! А, главное, что с этим теперь делать?!». Но в момент покупки просто как под гипнозом все проделывала.
И в этот раз состояние было очень похожее — хочу, потому что хочу. А все эти: «вдруг действительно пригодится?», — расслабляюще обманчивое, чтобы разум и логика не вмешивались. Зудело у меня настолько, что я, даже не задумываясь, трансформировала одну из рук в драконью лапу и полоснула когтем по вене на сгибе локтя обнаженной красавицы. Я бы предпочла запястье, но для этого драконицу пришлось бы переворачивать, а мне не очень хотелось слишком много к ней прикасаться. Приставив пустую флягу, в которой раньше была вода, я терпеливо подождала, медленно считая про себя до двухсот, потом, про запас, еще до пятидесяти. И только после этого перевязала рану, оторвав край от собственной рубашки.