"Фантастика 2024-18". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Ты здесь, я тебя чувствую! — прошептала я в воздух. Практически не надеясь услышать ответ. Но он прозвучал:
— Не смей говорить ей об этом! Так будет лучше!
Когда вокруг собрались остальные, я стояла на коленях возле того места, где исчез Робби и вполне естественно всхлипывала, вцепившись пальцами в вырванную с корнем траву. Мне, действительно, было ужасно тоскливо и пусто. Но маленькая надежда, что со временем все выяснится, не давала мне разрыдаться. Ниммей, подхватив и приподняв меня, оттащил в сторону. Обнял, спрятав ото всех.
— Как ты, ящерица?
— Хреново! — честно призналась я. — Но Агате сейчас хуже.
Обернувшись, я посмотрела на девушку, бившуюся в истерике как раз на том же самом месте, где совсем недавно стояла я. Рядом крутился растерянный и бледный Адам. Неестественно бледный…Вот к нему подошел Фредо, положил руку ему на плечо, отвел в сторону. Что-то объясняет… Наконец Адам кивает, соглашаясь, растерянно оглядывается, видит нас…Я помахала ему рукой, и он подошел.
— Фредо сказал, чтобы я сейчас держался от нее подальше. Говорит, что это очень опасное дело — утешать любимую девушку, оплакивающую соперника. Можно попасть под раздачу и быть обвиненным во всех смертных грехах, особенно в злорадстве. Но мне действительно жаль Роберто…
— Верю, — я кивнула, одной рукой продолжая обнимать Нима за талию, а второй погладив Адама по пальцам. — Но Фредо прав. Сейчас, пока Агата не совсем адекватна, лучше, если ты будешь поблизости, но не совсем вплотную. Чтобы она тебя чувствовала, видела, но наговорить глупостей не могла. Когда ей станет немного легче, она сама к тебе подойдет.
— Странно, что именно вы с Фредо учите меня тому, как правильно вести себя с женщинами. Это вызывает у меня когнитивный диссонанс, — Адам дернул уголком губы, намекая на попытку улыбнуться. — Пойду постою поблизости. Жаль… Я не хотел, чтобы она досталась мне такой ценой.
Я тоже мельком изобразила что-то похожее на улыбку и снова всхлипнула. Неотвратимо подкрадывался отходняк — начало знобить, зубы выстукивали барабанную дробь, внутри все скрутилось в тугой жгут, и глотать получалось все труднее и труднее — мешал огромный, увеличивающийся комок…Да, в отличие от остальных, я знала, что Роберто жив. Хотя не понимала, почему он исчез, и что, вообще, произошло.
К нам подошел Мухобой, похлопал Нима по плечу и заговорщицким шепотом попросил:
— Вы бы, лэры, вели себя… как два лэра. Или, тогда уж, зайдите к ректору и оформите официальную опеку. Вас уже рассекретили два старых опытных ловеласа и почти вся кафедра целительной магии. Остальные просто к вам не приглядываются, пока вы не привлекаете внимания. А еще, — мужчина ухмыльнулся, — когда Томазо попытался перевести вас, лэра, в женский отряд, лэр Демо устроил очень шумный скандал, обвинив нас в дискриминации его студентов по половому признаку. А лэр Сеттимайо шантажирует нас пророчествами и тем, что нельзя вмешиваться в развитие событий с ними связанными. Поэтому только вам решать, как действовать дальше. Но если продолжите прикидываться мужчиной, то и ведите себя так, как подобает. Возможно, тогда вам удастся спокойно проучиться на огненном факультете до шестого курса, при условии наличия рядом с вами вашего опекуна.
Выдав все это, лэр Викензо отошел в сторону, а я, быстро приведя в порядок одежду, попыталась принять подобающий мужчине вид. Очень хорошее успокаивающее средство. Сразу в голове проясняется, эмоции приглушаются и… Меня хотели перевести в женский отряд, а Демо не дал?! Какой у меня чудесный преподаватель! Не побоялся поругаться с ректором… Из-за меня…
— Что, ящерица, будем соблюдать конспирацию? — хмыкнул Ним. — Хотя целоваться мне понравилось. Такой поганый день, но и в нем было что-то хорошее… Например, ты.
Я кивнула, вздохнула и едва удержалась, чтобы снова не уткнуться лицом ему в грудь.
— Угу. Будем вести себя, как два лэра… Только плакать хочется совсем не по-лэровски.
— Да, Робби всех нас спас, — помрачнел Ним. — И я выклевал себе весь мозг, пытаясь понять, как он это сделал. Заткнуть магическую дыру в пространстве мира силами одного мага, это как плевать в костер, чтобы его загасить. Дыра поглощает магию, питается ею, разрастаясь в размерах. Изначально, пока она была мелкая, мы хотели ее просто забаррикадировать, почти так, как потом сделали ангелы, чтобы у них все перья из крыльев выпали. Но как можно было остановить ЭТО…
— То есть это что-то типа фей? Чем больше пытаешься ее остановить магией, тем круче она становится? — уточнила я, поеживаясь от воспоминаний и чисто инстинктивно стараясь отгородиться от воспоминаний о Роберто. Хорошо, кто-то из целителей догадался усыпить Агату, и теперь она спала на руках у Адама.
— Да, сходство есть, — Ниммей нахмурился, задумался, приобнял меня за талию и прошептал: — Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете?
— Чего? — замерла я в приятном ожидании.
— Забыть обо всех. Обнять тебя безо всякой конспирации, отнести на кровать… Может быть, сломать снова раковину. Я хочу радоваться, что живой, ящерица! Ведь мы под конец уже почти отчаялись. Что-то со здешними приключениями не так. То меня пытаются убить маленькие мерзкие девчонки с крылышками. То спрессовать какой-то отвратительной густой вязкой дрянью. То чуть не сожрал огромный пыльный вихрь. Это какой-то неправильный мир, ящерица! Тут не любят драконов…
— Любят, — прошептала я, изо всех сил пытаясь соблюдать конспирацию. Видимость конспирации. Условную видимость… — Может, не все, конечно…
— Улет! Ты просто мастер тонких намеков, ящерица! Я тут тоже не всех люблю, — и Ним улыбнулся, одновременно, подталкивая меня в сторону портала. — Маши быстрее крыльями, конспиратор. Я должен выдохнуть в почти родных стенах замка, а то меня слегка потряхивает.
Глава 32. Добро и зло — понятие растяжимое
Вернувшись, мы все собрались на заднем дворе. Мы — это все четырнадцать команд и их кураторы, администрация Академии, а так же девушки-природницы, Тимоха, я и Ним, Агата и Адам. В центре, на невысоком холме, стояли Фредо, Фонзи, Роджер, Чезанно, Ксирономо, Жан и еще двое парней — маги земли. Раздался барабанный марш, совпавший с тихими девичьими всхлипами, которые были слышны только тем, кто стоял рядом. Нет, Агата крепилась, как могла, просто у нее чуть подрагивали губы, ввалились скулы, под черными глазами появились темно-синие круги. Всхлипы у нее получались ровно тогда, когда она делала вдох. Стоящий у нее за спиной Адам выглядел не лучше — бледный, осунувшийся, и только губы на его лице выглядели ярким красным пятном.
Я старалась вести себя «по-лэровски», но при этом вцепилась в руку Нима, как в спасательный круг. Внутри меня бушевали и мои эмоции, и эмоции Фредо. Я не могла его оттолкнуть, потому что чувствовала, как ему плохо. В его голове крутились тысячи воспоминаний, связанных с Робби. Они были знакомы с детства. В этом мире аристократы не ходят в школы, но они все равно пересекаются, постоянно… Гости, балы, охоты… и дети в одну кучу, чтобы общались со сверстниками из «приличных семей». Фредо, Чезанно, Роберто — наследники, старшие сыновья, гордость семьи. Конечно, их с детства приучали дружить друг с другом. И сейчас Фредо было очень-очень больно, а единственное, что я могла сделать — разделить с ним эту печаль, не афишируя свое присутствие в его эмоциях. Правда, мне кажется, такое скрыть невозможно. Иначе бы он не поглядывал на меня изредка, и я не ощущала бы его благодарность… и грусть… и понимание. Нет, вести себя «по-лэровски», когда тебя просто душат слезы, ужасно трудно!
Все члены команды Робби подняли вверх левые руки и выпустили в воздух лучи, окрашенные цветом их магии. Два красных, два синих, два белых и два коричневых. Они красиво переплетались в воздухе, заставляя поднять голову вверх и любоваться на небо.
Барабаны умолкли, чтобы не заглушать громкое и слаженное:
— Ты всегда с нами, Роберто!
Дождавшись, когда выпущенные парнями лучи растворятся в воздухе, на холм поднялся ректор и объявил: