Имперец. Том 5 (СИ)

Впрочем, это все было скучными рабочими вопросами. То ли дело предстоящая свадьба, при мысли о которой старый вояка почему-то чувствовал приятное и какое-то совершенно мальчишеское волнение.
Неужели он, наконец, остепенится?
Кремль, Дмитрий Алексеевич Романов
— На-ка, почитай это писево. И скажи, что думаешь, — государь небрежно толкнул по столу папку с бумагами и та, плавно проехавшись по отполированному дереву, остановилась перед наследником престола.
Иван взял в руки документы, и из кожаной папки тут же вылетело вскрытое письмо. Юноша даже бровью не повел, лишь легонько пошевелил пальцами, и послание скользнуло обратно ему в руки.
В письме том Его Величество Карл в самых витиеватых и замысловатых фразах очень сетовал на случившееся недоразумение и клятвенно обещал, что такого в жизни больше никогда не повторится. А в качестве заверения в чистоте и искренности своих намерений прилагал папку с бумагами. По-русски это называлась «вира», а по-импортному «международное соглашение о торговле».
Иван быстро листал довольно пухленькую пачку бумаг, просматривая основные пункты. И, удивительное дело, но они не вызывали отторжения. Британцы обещали беспошлинную торговлю со своей Индийской колонией, а также определенные скидки на вывоз ряда других товаров из Австралийской колонии и Канадской провинции.
В общем, все было так прилично, аж подозрительно.
— В чем подвох? — спросил Иван, заново просматривая документы.
— А ты посмотри раздел наших обязательств, — усмехнулся император.
Минутную паузу разбавило возмущенное восклицание цесаревича:
— Династический брак⁈ Да они охренели⁈
Дмитрий Романов посмеялся, наблюдая за реакцией сына:
— Карл готов оторвать от сердца все самое ценное, лишь бы его не смело с престола.
— А есть предпосылки? — удивился Иван.
— Конечно, — довольно оскалился император. — Он же в их просвещенной Европе первый среди равных с правами, кастрированными парламентом и промышленниками.
— А смысл тогда бороться за трон? — удивился цесаревич.
— Ну, все-таки кое-какие права у него до сих пор есть, — заметил Дмитрий Романов. — Он может, например, наложить вето на какое-нибудь решение парламента, а может посадить нужного человека в удобное министерское кресло. Титул кому-нибудь подарить, опять-таки. Но в случае с Карлом, он, конечно, стал жертвой своих нереализованных амбиций. Захотелось ему войти в историю как человеку, разделившему нашу страну на сферы влияния. За что и поплатится.
— Карла скинут? — полуутвердительно полувопросительно произнес Иван.
— Обязательно, — с видом сытого хищника ответил государь. — Но мы, конечно же, в этом безобразии участвовать не будем. Мы — не такие! Мы — великодушные, щедрые и добрейшие люди, которые внесут приятные суммы на благотворительность в британские приюты и хосписы. А что там с ними сделают нечистоплотные чиновники — кто им судья?
— То есть Карл не только пытается отыграть назад, но и прикрыть жопу за наш счет? — сообразил цесаревич.
— Верно, — кивнул Дмитрий Романов.
— Какая наглость…
— Не без этого, — хмыкнул государь. — Итак, у тебя есть сытый флот, потрепанная пехота, капитуляция от Германии, Франция и Османская Империя в союзниках. И вот эта записулька. Что будешь делать на моем месте?
Цесаревич еще раз пролистал договор, предлагаемый Карлом, немного помолчал, обдумывая ситуацию. Отец любил такие задачки — на практике учиться всегда полезнее, чем на скучных учебниках. Лучше откладывается в голове.
— Я бы затеял небольшую дипломатическую канитель, — наконец, ответил цесаревич, — пока моя пехота отдыхает, а флот подтягивается к Британии. Нам выгодно их торговое предложение, но попытка породниться просто смешна… Никто из нашей семьи в здравом уме не захочет мешать кровь с вырожденцами старой Европы.
— Долго тянуть нельзя, их флот тоже сейчас на всех парусах гребет от колоний к столице, — заметил государь.
— Долго и не надо. Нужно подобрать какую-нибудь кандидатуру для брака с принцессой. Чтоб и не жалко было, и не обидно.
 
— Мысль верная, — кивнул Дмитрий. — Кого не жалко?
— Был бы Долгоруков жив, я б сказал — он, — буркнул Иван. — А так… — парень на секунду задумался. — У Голицына один сынок вроде как не удался, слышал, он с ним намаялся. Настолько неумный, что как-то даже от Мирного отхватил.
Император хмыкнул:
— Да, неплохой вариант.
— Серьезно?
— Конечно, — кивнул Дмитрий Романов.
— Но князь, боюсь, такой милости не обрадуется…
— А мы сейчас у него и спросим, — государь ткнул пальцем в кнопку селектора. — Зоюшка, а позови нам Андрюшу Голицына. Мы тут для него интересное придумали.
Андрей Прохорович Голицын был от царской милости не то что не в восторге — в полуобморочном состоянии.
— Государь, помилуй! — застонал дипломат. — Ты этому полудурку в жены хочешь змеюку отдать, да еще и с букетом генетических болезней!
— Не змеюку, а британскую принцессу, сколько раз повторять, — поморщился император.
— Да что я с ней делать стану? — продолжил упорствовать князь. — Ни рожать, ни задавить нельзя!
— Андрей, ну что ты как маленький! — рявкнул Дмитрий Романов. — Ну как в первый раз! Год поженихаются, потом она страшно оскорбится по любому поводу, который твой сын отколет, и умотает обратно в свой Лондон рассказывать, как у нас тут медведя на балалайках играют в минус сто пятьдесят.
— И как я потом буду дела вести⁈
— Морду кирпичом сделаешь, а пара служанок твоих по большому секрету растреплют всему свету и полусвету, что принцесса была с типичным европейским изъяном. Остальное люди сами додумают, еще и сочувствовать тебе будут.
— Да за что-о-о⁈ — по новой застонал Голицын.
— За что, за что… — пробормотал император. — За землю в Германии — хочешь?
Князь Голицын мигом перестал изображать вселенскую скорбь и задумался.
— С замком, — наконец, произнес он.
— А харя у тебя не треснет? — прищурился император.
— Карьера на кону, государь, — изобразил смирение князь Голицын. — Не выгорит — ты первый меня отошлешь куда-нибудь волков гонять по дипломатическим каналам.
Романов хмыкнул.
Голицын всегда прекрасно отыгрывал роль эдакого верного стране идейного либерала. В три смены за две зарплаты практически работал бедолага.
Но торговался он не на пустом месте. Если принцесска окажется с сюрпризом, карьера Голицына действительно кончится и кончится бесславно.
— Ладно, я подумаю, — изображая большое нежелание отдавать дипломату недвижимость, произнес император. — А теперь к сути. Переговоры с британцами возглавишь ты. Иван будет иметь чисто представительскую функцию, поскольку один из пунктов сделки — передача члена правящей семьи члену правящей семьи.
— Опасно, государь, — покачал головой Голицын. — Британцам нет веры.
— Сам понимаешь, если сразу не примем договор, придется воевать. На море Британия опытнее нас, даже если быстро разовьем успех, их колониальный флот прибудет и попьет нашей кровушки. Нахимовы, конечно, безумно талантливы, но, чтобы поставить точку в открытом противостоянии, нам придется реально утопить Британию. Мы это, естественно, сделаем, но будет много крови. Много мирной крови.
Голицын ничего не ответил, хотя по выражению его лица было понятно — мысль уменьшить количество островов на земном шаре ему казалась соблазнительной.
— Цели заставить их подписать договор или сгрузить нам принцессу — нет, — продолжил вводить князя в курс дела государь. — Нужно забрать Виталия и внести инвестиции в счастливое британское будущее. Задача ясна?
— Куда уж яснее, — усмехнулся Голицын.
— Вопросы?
— Сколько гвардии будет выделено для защиты цесаревича?
— Тебе целого флота мало? — удивился император.
— Флот в город не войдет и на совещаниях сидеть не сможет.
Император понимающе кивнул:
— Есть у меня решение этой проблемы.