Имперец. Том 5 (СИ)

Интересно, а у этой куклы есть эмоции?
— Ты будешь богат, знаменит и достигнешь всех доступных высот в магии.
Пф, нашел, чем соблазнять.
— Вам нужна свежая кровь, чтобы уменьшить количество уродцев, да? — догадался я. — Мамашу твою, небось, под родного брата подложили?
Красивое лицо немца мгновенно исказилось гневом.
— Или под отца? — продолжил глумиться я.
— Ты выбрал свой конец, — прошипел взбешенный маг.
— Как только родился, — оскалился я.
Немец сделал еле заметный жест, и осколки бетона взмыли в воздух, чтобы устремиться ко мне. Я рефлекторно выставил ладонь перед собой, и осколки замерли, увязнув в технике. Взмах моей ладони и крошево рвануло обратно.
Щит мою атаку выдержал идеально, даже не прогнувшись.
Снег под моими ногами зашевелился, и я сорвался с места быстрее, чем сообразил, что ухожу от атаки. Я мчался по кругу, а за спиной в местах, где мгновение назад была моя нога, из земли прорывались ледяные шпили.
Один из них почти достал меня — вспорол брючину и рассек ногу до крови.
Паршиво.
Я оттолкнулся от земли и рванул ввысь, делая сальто в воздухе и материализуя множество ледяных пуль, устремившихся к немцу. Ему пришлось отскочить.
Бах. Бах.
Пули стрелков тонут в идеальном щите, а я приземляюсь на ноги.
Почти приземляюсь.
Раненая нога подгибается, а земля подо мной ухает и расходится в стороны. Неловкий шаг по воздуху, и я скольжу по льду по инерции.
И мы снова замерли друг напротив друга, оценивая ситуацию.
Достать немца из моего текущего положения я объективно не мог. Открыть его для стрелков — тоже. Разница в техниках и навыках очевидна, и никакой бесконечный резерв не поможет мне ее преодолеть.
Долгий бой я не выдержу. Да и дальний бой тоже, чего уж там.
Ладно. Как говорится, если у тебя закончились патроны в пистолете, значит, в руке остался кастет.
Костяшки пальцев закололо от магии, и я рванул к немцу, на ходу формируя в каждой руке по ледяному клинку. Враг такого не ожидал — глаза парня расширились от удивления.
Левая рука всаживает клинок в магический щит, и тот, не выдерживая, рассыпается, а правая рубит снизу вверх.
Выстрелов нет.
— Какого хрена? — шиплю я.
— Вы слишком близко, — отозвался наушник. — Заденем тебя.
— Приказ никто не отменял! — рявкнул я.
Но немец уже отскочил — я успел лишь вспороть ему куртку, в то время как он всадил мне в плечо бетонный осколок.
— Тебе меня не одолеть, — снисходительно произнес маг. — Ты истечешь кровью быстрее, чем я исчерпаю рез…
Я снова рванул к нему, сокращая дистанцию, и кулаком с электрическими разрядами между пальцев пробил новый щит немца. И успел одной рукой вцепиться в ворот его куртки.
— СТРЕЛЯЙТЕ, МАТЬ ВАШУ!
Выстрелов нет.
А вот противник просек ситуацию и разрядил мне в грудь огненную технику. Я едва успел прикрыться рваным ледяным щитом и отлетел на несколько десятков метров, собирая спиной все колдобины мерзлой, перепаханной войной почвы.
Воздух выбивает из легких, но я успеваю перекатиться по земле — в том месте, где я лежал, мерзлая земля чавкнула, попытавшись меня сожрать.
Бах. Бах. Пули вязнут в идеальном щите.
Благородные дебилы, мать вашу.
— Я сдохну — он доберется до вас, — прошипел я, поднимая себя на ноги техникой Воздуха. — И шансов отбиться не будет.
— Да плевать, наши уже под защитой авиации, — отозвался Никитенко.
Я облегченно выдохнул — задачу минимум выполнили.
Но немца отпускать нельзя — такой всю колонну в одного мог бы раскатать. А тот не торопился нападать, наблюдал за мной со снисходительным интересом.
Ладно, сучий выродок, будет тебе погребальное русское пламя.
Земля у немца за спиной дрогнула, и тот пришел в движение. Он влево — и техника влево. Он — вправо — и техника вправо. Не атакуя, а загоняя.
Пара минут, и мы оказались внутри мерзлого земляного вала высотой в человеческий рост.
Немец приподнял бровь, не понимая, чего я добиваюсь. Запереться с превышающим твои силы врагом — это не то, чего ожидаешь от противника.
 
— Ты все-таки решил сдаться? — удивился немец.
— Что ты, я же русский, — улыбнулся я. — Русские не сдаются.
Гори, гори ясно.
Воздух вспыхнул, а щитовая техника земли не позволила немцу вырваться на свободу.
Гори, гори ясно.
Атакующие техники немца таяли в бушующем пламени, и парень рванул ко мне, но напоролся на разряд нескольких шаровых молний. Идеальный немецкий щит разнесло в клочья, и беззащитный маг заорал.
Гори, гори ясно.
Из глотки мага вырвался полурык-полувсхлип, и тянувшаяся ко мне рука обуглилась, так и не дотянувшись.
Последнее, что я увидел, прежде чем отключиться, это рвущееся к небу пламя и тяжелое небо, готовое разразиться метелью.
Я же обещал вам, что догоню.
  
Глава 13
 
Бах. Бах. Преимущество у тех, кто выше.
— Работаем! — раздается в наушнике.
Я привычным движением вскидываю автомат, и он плавится в моих руках. Огонь ползет по рукаву, а на зубах снова скрипит песок.
— Выстрел!
Под палящим солнцем работает арта и нет поддержки авиации.
— Выстрел!
Земля под ногами взрывается тысячами старых осколков, прошибающих меня насквозь, и магии не хватает, чтобы пересобрать вагон в бункер.
Я падаю в смесь песка и электричества, а небо горит подо мной.
Спина резко врезается в твердую поверхность, и я открываю глаза.
— Эй, командир, полегче, не мешки с картошкой везешь! — недовольно рявкает мужчина с нашивкой красного креста.
Сотни боев проносятся в моей голове, и я растерянно смотрю на медика. Тот, заметив мой взгляд, облегченно выдыхает.
— Князь! Рад, что вы очнулись. Небольшая турбулентность, не стоит беспокоиться.
Князь…
Я на пару секунд прикрываю глаза, сортируя воспоминания, и спрашиваю:
— Где я?
— Княжеский борт рода Ермаковых, — отвечает мужчина, проводя какие-то манипуляции. — Сейчас позову Алексея Михайловича.
Медик порывается уйти, но я хватаю его за рукав:
— Что со мной?
Он вздыхает.
— Список длинный, — честно ответил медик. — Но основное, конечно, большая кровопотеря, ожоги и магическое перенапряжение. Причем последнее высшей степени.
— И что это для меня значит? — нахмурился я.
Мужчина помедлил, осторожно подбирая слова:
— Отвоевались вы, князь. Пока не восстановитесь — магии не будет. А если надумаете выжать из себя ее силком — высока вероятность инсульта, — со значением сообщил он.
— Ясно, — сухо ответил я, откинувшись на тонкую подушку.
О том, что я и без магии могу фору дать некоторым воякам, говорить было неуместно.
— Я все-таки позову Алексея Михайловича, — произнес медик виноватым тоном.
Как будто это он был виноват в том, что по местным меркам я пока не боец.
Пока я обдумывал ситуацию и разделял фантомные боли от реальных, подошел Ермаков.
— Ты как? — спросил парень, присаживаясь рядом на пустующую койку.
— Жить буду, — отозвался я, делая попытку сесть.
— Может, полежишь? — с сомнением спросил Алексей, наблюдая за мной.
— В гробу буду отлеживаться, — буркнул я, не без труда приняв вертикальное положение. — Что случилось?
— Маршируем на Берлин, — улыбнулся Ермаков. — Благодаря тебе с минимальными потерями.
— А ты почему тут? — спохватился я.
Вместо ответа парень чуть оттянул ворот свитера, под которым были бинты.
— Зацепило при налете, — пояснил он. — Не критично, но медики говорят, что по пересеченной местности долго не поскачешь.
Осколочное ранение — это крайне малоприятно. Хорошо, что княжичу глаза не зацепило.
— Ладно, там и без нас, наверное, есть кому повоевать, — произнес я.
Ермаков недовольно дернул щекой.
— Я не хотел лететь. Хотел дойти до Берлина.