Наследник фортуны 2 (СИ)

— Так граф не ведает, где ты живёшь, а мой адрес он прекрасно знает, вот и телефонировал. Думается мне, что он уже в курсе наших отношениях, ведь мы на людях показываемся вместе, — уже почти ровным голосом просветила меня девушка, действительно успокаиваясь.
— Когда мне нужно к нему прибыть? Прям сию же секунду? Но это как-то по-плебейски, а я не простолюдин, чтобы являться к нему по первому зову. С другой стороны, и злить его особо не стоит. Решено. Я нанесу ему визит сегодня ближе к восьми часам вечера.
— Я поеду с тобой, душа моя. Мы вместе начали это дело, вместе его и закончим, — решительно проговорила Романова, а у меня не было никакого желания ей перечить. Я лишь предупредил её о ситуации в городе, попросил не ехать через центр и взять с собой охрану. И, естественно заехать за мной, ведь мой автомобиль пока не в состоянии бегать. Девушка внимательно выслушала меня и сообщила, что приедет в половине восьмого. И пока я ждал её, Гришка успел привести мой лучший костюм в идеальное состояние. Шляпу-котелок он тоже почистил, как и ботинки. Так что, когда возле ворот остановилась карета, я покинул дом при полном параде.
На козлах кареты рядом с хмурым кучером восседал здоровый детина в плаще и парочка таких же широкоплечих персонажей, обнаружилась в карете. Они едва уместились напротив немного встревоженной Елизаветы, которая сразу же усадила меня подле себя и принялась стрекотать в ухо:
— Граф Врангель — довольно мягкий человек, поэтому не шибко опасайтесь его гнева…
—… А я разве похож на того, кто боится чьего-либо гнева?
— Но от моего папеньки вы прятались в шкафу, — едва слышным шёпотом напомнила она, улыбнувшись глазами.
— Это произошло только из-за вашей просьбы, — усмехнулся я и непроизвольно качнулся, когда карета двинулась по улицам города, застывшего на пороге чего-то кровавого. — Расскажи ещё что-нибудь о характере графа Врангеля, его привычках и предпочтениях.
— Он вдовец, имеет трёх детей, живущих отдельно… — стала перечислять девушка, пока я смотрел за окно, где немногочисленные люди в свете жужжащих уличных фонарей разбредались по домам, косясь на служивых, выбравшихся на улицы города. Комендантский час ещё никто не отменил, поэтому на обратном пути нам с Романовой точно придётся заплатить какой-нибудь штраф или дать взятку.
Пока же мы довольно быстро добрались до светло-песочного особняка с белыми оконными рамами и мордами зверей, кои глядели на мир с фасада. Возле дома не было заборчика, так что парадное крыльцо с колоннами выходило прямо на улицу. И стоило нам с Елизаветой подойти к нему, как из особняка выметнулся немолодой дворецкий в красной ливрее и прилизанными редкими волосами, сквозь которые виднелась кожа головы.
— Сударь Шипицин? Сударыня Романова? Рад вас видеть. Прошу за мной. Его сиятельство уже вас ожидает в своём кабинете, — выдал он на одном дыхании и посторонился, пропуская нас внутрь.
Мы вошли в ярко освещённый холл и в сопровождении слуги двинулись по безлюдным коридорам с дорогой мебелью, красными ковровыми дорожками и хрустальными люстрами. Граф на освещении не экономил. Он будто бы боялся, что из тёмного угла выскочит какая-нибудь тварина и утащит его под кровать, поэтому дом внутри сиял, как лампочка. И кабинет Врангеля тоже оказался ярко освещён. Свет люстры падал на полки с книгами, резной диван, стулья и массивный рабочий стол. За последним-то и обнаружился граф Врангель, отпустивший слугу слабым взмахом костлявой руки, испещрённой пигментными пятнами. Старик цепко посмотрел на меня слезящимися, запавшими глазами, лихорадочно сверкающими на измождённом лице с острыми чертами и снежно-белыми бакенбардами.
— Добрый вечер, ваше сиятельство. Моё имя Никита Алексеевич Шипицин. Вы хотели меня видеть. И вот я уважил вашу просьбу.
— Добрый вечер, сударь, — вторила мне Романова и участливо добавила: — Как ваше здоровье помог ли вам морской воздух?
— Отчасти, сударыня, — прохрипел он, кашлянул в носовой платок и указал рукой на стулья: — Присаживайтесь, молодые люди. Разговор предстоит недолгий, поскольку на долгий у меня не достанет сил. А вы, Никита Алексеевич, и правда похожи на меня в молодости. Не смотрите на то, что нынче я развалина. Когда-то и мои глаза так же горели, а плечи не горбились. Да-а-а, в те времена я действительно был завсегдатаем женских спален. А сейчас… — дед грустно улыбнулся. — А сейчас я самостоятельно едва-едва добираюсь до своей опочивальни. Молодость прошла, как одно мгновение. Ну, хватит вам, наверное, слушать воспоминания старика, давайте перейдём к делу. Кем была ваша матушка, Никита Алексеевич?
 
— Кхем, — прочистил я горло и назвал имя.
— Хм-м-м, — нахмурился граф, явно не припоминая мою мать. — А у вас случайно нет с собой её фотокарточки?
— К сожалению, нет. Но я могу описать её внешность, — проговорил я и в красках вербально нарисовал портрет своей родительницы. В моей голове весьма ярко горел её образ, так что проблем не возникло.
— Хм-м-м, — снова хмыкнул Врангель. — А почему вы решили, что именно я ваш отец? Да, моя магия — это проклятия, как и у вас, однако в нашем славном обществе хватает мастеров проклятий с высоким уровнем дара.
— Моя матушка, по словам некоторых слуг, пару раз весьма лестно отозвалась о вас, — выдал я заранее заготовленную ложь. — Отсюда у меня и появились мысли о том, что именно вы мой родитель. Ведь о других мастерах проклятий из высшего общества она не упоминала.
— Слабый довод, — усмехнулся старик и показал жёлтые зубы. — Однако есть у меня точный способ выяснить правду. Клим Ксенофонтович, попрошу вас войти!
Дверь кабинета тотчас отворилась и внутрь проник сухопарый мужчина лет пятидесяти.
— Моё почтение, сударыня Романова. Рад вас видеть. Как поживает ваш папенька? — галантно произнёс вошедший и попутно приветственно кивнул мне.
— Превосходно, сударь, — расплылась в вежливой улыбке девушка и кинула на меня быстрый взгляд. В нём не было паники или страха. Мы ещё в карете пришли к мнению, что граф вызовет мага-лекаря, который сравнит мою кровь с кровью Врангеля и выдаст итог. И как только маг скажет, что во мне столько же графской крови, сколько вон в том горшке на подоконнике, мы с Романовой сразу же принесём извинения и откланяемся. Поэтому я без просьб молча закатал рукав и с ухмылкой глянул на Клима Ксенофонтовича.
— Благодарю, — улыбнулся тот, жестом фокусника достал из кармана футляр и извлёк из него пару шприцев. Быстро простерилизовал оба, а затем взял кровь и у меня, и у старика. А дальше в ход пошла магия. Маг сжал в ладони оба шприца с кровью и исторг из ладони зеленоватый туман. Затем Клим Ксенофонтович десяток секунд стоял с закрытыми глазами, словно к чему прислушивался, а потом открыл глаза и уверенно отчеканил:
— Ваше сиятельство, сидящий перед вами сударь, действительно ваш родственник.
— Как? — опешил я.
— Этого не может быть! — непроизвольно выдала Романова, которая охренела даже больше, чем я. Её брови взлетели к волосам, а челюсть упала на грудь.
  
Глава 25
 
Граф Врангель глянул на охреневшую Романову и повторил её слова:
— Этого не может быть?
— Да, этого не может быть, — повторила она, сдвинув бровки над переносицей. — Никита Алексеевич, не просто ваш родственник, а родной сын.
— Ну, точно это не может сказать ни один маг-лекарь, — педантично поправил её Клим Ксенофонтович и изобразил скупую улыбку. — Теоретически Никита Алексеевич может являться племянником графа Врангеля, внуком или даже братом.
— С братом, это вы, конечно, сударь, загнули, — усмехнулся граф, сложил на впалом животе морщинистые руки и резюмировал, глядя на меня: — Что ж, нежданно-негаданно обретённый родственник, официально я вас не признаю, однако позволю и дальше разносить слух о вашей принадлежности к моей семье. И более того — познакомлю со своими детьми и внуками. Пусть знают, что вы существуете. Но, как я уже сказал выше, на наследство не рассчитывайте, однако на моё покровительство можете полагаться.