Наследник фортуны 2 (СИ)

Крепыш снова тяжело вздохнул и следом за мной вошёл в трактир. Он оказался весёлым заведением. В углу на табуретке бренчал на балалайке раскрасневшийся малый и горланил похабные частушки, а народ так и покатывался со смеха, впрочем, не забывая лакать пиво и чавкать рыбными закусками.
— Это мы в хорошее место попали, — довольно заметил я, присев за свободный столик. — Такая атмосфера — самое то для разбитого сердца. Давай, Григорий, присаживайся, да не стесняйся, излей душу. Я тебе подскажу с чего надо начать: ты для неё всё делал, а она вон как отплатила…
—… Дык я ведь и правда для неё всё делал, — округлил глаза парень, точно я открыл ему великую тайну. Он буквально рухнул задом на стул и добавил: — А она действительно ответила мне чёрной неблагодарностью.
— Вот-вот, — кивнул я и махнул рукой взмыленному парню в переднике. — Эй, половой! Неси сюда пиво и рыбы какой-нибудь, а можно и раков, ежели имеются!
— Мигом обернусь, ваше благородие! — заверил меня парень.
И он не обманул меня. Уже через неполную минуту на нашем столе красовались две кружки с пенным напитком, а на деревянном подносе одуряюще пахла горка жареной корюшки, краснели варёные раки и лежала пара жирных лещей.
Гришка же к этому моменту уже начал потихоньку входить в раж. Стеснение передо мной испарялось, а гнев на Глашку просился наружу. Парень стал всё припоминать бывшей невесте, размахивая лещом и жадно глотая пиво. А я слушал его, согласно кивал и поддакивал. Кажется, из меня бы получился замечательный психолог, а может и целый Цезарь, ведь я против воли ещё и прислушивался к разговору за соседним столом. Там шепталась парочка усатых красномордых купчиков.
—… Нет, с Амбросимовым дел больше иметь не стоит, — шептал один, блестя вспотевшей розовой плешью. — Слыхал, небось, что рабочие его перед фабрикой устроили?
— Угу. Плату больше просили и рабочий день меньше, — прогудел другой. — Совсем работать не хотят, оглоеды.
— Вот-вот. Да они ещё так разошлись, что только казаки их и сумели разогнать. А теперича половина из них на работу не выходит. Фабрика простаивает, денежки теряются. Вот я и думаю, что лучше с Фроловым переговорить насчёт товара.
— Верно, говоришь. Пока там Амбросимов со своими договорится, уже и мы начнём деньгу терять, так что надо бы нынче же вечером к Фролову идти.
— Нет, нынче вечером не получится. Комендантский час объявили. После восьми все должны по домам сидеть, а заведения закрытыми стоять.
— Можа, проскочим тишком на карете-то? А ежели отловят, то позолотим ручку. Ведь большие деньги на кону стоят.
— Тоже верно. Наверное, надо рискнуть. Пошли тада. Не будем терять время, а то уже стрелки к восьми подбираются.
Купцы ушли, а я слегка захмелевшим разумом смекнул, что власть всерьёз взялась за сохранение спокойствия в городе. Комендантский час — это первый звоночек.
И купцы не соврали. Ровно в восемь часов хозяин трактира выгнал всех посетителей, а тем, кто сильно возмущался, посоветовал сходить лично к Императору и вызнать по какой такой причине честный люд не может кутить после восьми и должен отправляться по домам, когда только всё весельно началось.
— Пойдём, Григорий, — промычал я, похлопав по плечу крепыша, который так и норовил завалиться на влажные булыжники мостовой. — Пешком пройдёмся. Идти тут до площади Восстания магов недалече. Мозги на свежем воздухе проветрим, а то что-то перебрали мы маленько. Ты-то точно.
— Угу, — выдохнул парень, глядя мутным взором себе под ноги. — Однако… хорошо… ик… посидели, ваше благородие, душевно.
— Ага. Почаще бы тебя девки бросали.
— Глашка… ик… лучше меня никого сроду не сыщет.
— Золотые слова.
Гришка кивнул и нетвёрдым шагом посеменил по улице. Вокруг нас по домам расползались такие же недовольные посетители различных заведений, а на опустевшей улице появился конный отряд полицейских. Они пока никого не хватали и в отделение не тащили, хотя уже пошёл девятый час. Видать, стражи порядка давали возможность горожанам вернуться домой, а вот где-то через часик уже начнут отлавливать нарушителей. Надо бы на всякий случай поторопиться. Через дворы, что ли, сократить? Мне как раз была известна одна тропка.
 
— Сюда, — кивнул я Гришке на узкий проход между домами.
Тот послушно потопал по нему, чавкая грязью под ногами и пугая кошек, нюхающих помои. В темноте животины казались мелкими желтоглазыми бесами, противно шипящими на незнакомцев, вторгнувшихся на их территорию. А тут ещё Гришка вдруг остановился, прислушался к себе и стал развязывать тесёмки штанов, дабы освободить свой детородный орган. Кажись, пиво просилось наружу. Выпил-то оно его совсем немало.
Я отвернулся, чтобы не смущать парня, и тут же увидел направленное на меня дуло нагана.
— А чего это вы, господа, гадите в нашем проулке? — с картинным возмущением произнёс бородатый мужик, держащий оружие.
— Ага. Надо бы заплатить за такое бесчинство, — тоненьким голоском выдал второй грабитель, который был на голову ниже своего напарника и вдвое уже. — Думаю, нам хватит всего, что пригрелось в ваших карманах.
— Мой товарищ не гадит в вашем замечательном проулке, а моет его, — проговорил я, слыша позади себя журчание.
Гришка продолжал справлять нужду, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Он лишь бурчал что-то себе под нос, будто снова стал высказывать все, что накипело на душе.
— Ты тут мне не остри, баря, — рыкнул бородач. — Живо карманы выворачивай, пока пулю в пузо не получил.
— Господа, а вас не смущает то, что совсем недалеко отсюда стучит копытами конный отряд полиции?
— Не думай, шо мы дураки. Уже проверили, где псы. Выстрелы-то они можа и услышат, да всё одно не поймают нас. Мы знаем куда скрыться. Так шо на помощь служивых не рассчитывай. Сказано тебе, выворачивай кармана, целее будешь. Хвостом не верти. Потом всё равно с простого народа ещё больше возьмёшь. А ежели пулю получишь, то не надобно тебе уже будет никакой монеты: ни большой, ни малой, — дал мне полный расклад бородач, сверкая в полутьме злыми глазами.
— Я, значится, вот чего подумал… — проговорил Гришка, глянув через плечо. — О! А вы кто такие?!
— Мы те, кто заберут твои деньги, — окрысился тщедушный напарник бородача.
— Да вот шиш вам! Девки меня лишили, так теперь и денег! Не позволю! — зарычал крепыш, то ли не испугавшись нагана, то ли попросту не заметив его.
Он натянул штаны и нетвёрдой поступью пошёл на бородача. А тот рефлекторно направил оружие на Гришку и пролаял:
— Не дури! Богом клянусь, выстрелю!
Я решил воспользоваться этим моментом. Ухнул в транс и создал довольно мощное проклятие. Магический туман тут же появился на моей раскрытой ладони, а затем метнулся к бородачу и впитался в его руку.
— Это чего сейчас было? — лихорадочно выдохнул грабитель.
— Маг! — заверещал его хилый подельник и бросился бежать. И несмотря на свой довольно малый вес, он умудрился весьма чувствительно задеть плечом бородача. Тот неуклюже пошатнулся и завалился на спину, ударившись лопатками об стену. И в тот же миг с карниза сорвалась каменная ваза, украшающая оный. Она грохнулась прямо на лицо упавшего бородача и с чавкающим звуком расколола его череп. Грабитель только успел конвульсивно дёрнуть ногой и затих на веки вечные.
— О как… — озадаченно выдал Гришка, тараща глаза. — Это как так?
— А вот так, — развёл я руки. — Не надо было Богом клясться. Он на расправу скор.
— Надо бы в церковь сходить, на всякий случай покаяться во всех грехах, — задумчиво пробормотал Гришка.
— Вот-вот. Пока гром не грянет, мужик не перекреститься. Пошли отсюда, пока служивые не набежали. Мне неохота рассказывать им, что да как произошло.
— Пойдёмте-пойдёмте, ваше благородие. Только это… можа, обыщем разбойника? Вдруг деньга какая у него в карманах имеется? И ежели чего найдём, то десятину в церковь снесём.
— Видишь, наверху есть ещё одна ваза? А вдруг Он посчитает, что у мертвеца брать грех? Пошли, не будем рисковать, — проговорил я, едва не давясь пьяным смехом.