Загадочный любовник (ЛП)

— А тебе не кажется, что ты слегка переборщил, сжигая дом? Ведь ты на это пошел ради денег, и хотя страховка покроет большую часть расходов, дом стоил намного больше. 
— Ах, но ты ведь знаешь, что нельзя приготовить яичницу, не разбив при этом яиц. Уж дядя Уоррен обязан был об этом знать. 
Они поднялись к вершине, и солнце как раз появилось из-за горизонта, пронзая яркими лучами света темное небо. 
— Джордж, — тихо сказала Кэролин. — Мне все еще непонятно, почему ты хочешь причинить нам зло. Неужели из-за денег? Ведь у тебя их так много. 
— Кэролин, денег никогда не бывает слишком много. Ты всегда была такой наивной. Да, я привык жить на широкую ногу. Но ты права, дело вовсе не в деньгах. 
— В чем же тогда причина? 
— Но ведь это так очевидно! Бьюсь об заклад, что Алекс сразу обо всем догадался. Вы с ним не настоящие Макдауэллы. Ты незаконнорожденная, а он приемыш. Вы не нашего роду-племени и не заслужили ни одного пенни из наследия, накопленного поколениями моих предков. Вы оба всего лишь самозванцы. Мне известно об этом с детства — я же говорил, что привык слушать и наблюдать. Я всегда знал, что рано или поздно мне придется избавиться от Алекса — и когда он застукал меня за моим любимым занятием, я тут же понял, что этот момент настал. У меня были сомнения на твой счет, но к старости Уоррен стал сентиментальным. Он предупредил меня, чтобы я тебя не трогал. А ведь до этого у меня и в мыслях не было причинить тебе зло, но родительские чувства порой могут быть очень опасными, — Джордж остановился. Они находились на вершине отвесной скалы. Внизу виднелись камни, вокруг которых пенились морские волны, а слева, весь в розоватых лучах восходящего солнца, расположился маяк Гэй Хэда. — Время прыгать, детки. Если хотите, можете взяться за руки. 
— А если мы не прыгнем? — спросил Алекс. — Тебе придется попотеть, объясняя, откуда взялись в наших телах дырки от пуль. 
— Не думаю. Вас отнесет в море. К тому времени, как тела обнаружат, от них мало что останется. Вас трудно будет опознать, а уж установить причину смерти — и подавно. Я готов рискнуть, если вы не захотите меня слушаться. Алекс, однажды море тебя спасло. Сомневаюсь, что это может повториться. 
Здесь, наверху, дул ветер, в лучах утреннего солнца с криком носились чайки. Кэролин подняла руку, чтобы убрать с лица волосы, и ей показалось, будто в отдалении послышался гул мотора. 
Джордж его тоже услышал. 
— Сюда едут, — вежливо сказал он. — Кто прыгнет первым? 
Из-за поворота раздался рев старого двигателя, свет фар рассеял мглу, осветив стоявших на скале, как некую картину из библейских сказаний. Машина двигалась намного быстрей, чем могла себе вообразить Кэролин. Кузен Джордж замер на месте, словно дикий олень, застигнутый врасплох фонарем браконьера, в то время как прямо на него с поистине дьявольской скоростью неслась машина. И с каким-то ужасающим отчаянием Кэролин поняла, кто был за рулем. 
— Ложись! — крикнул Алекс, схватил ее за талию и бросил на каменистый уступ; он прикрыл ее тело своим, закрыл ей уши сильными руками, прижал лицо к своему плечу. 
Но он не смог ни скрыть от нее звуков, ни утаить правды. Угнанная Алексом машина врезалась в Джорджа, увлекая его за собой вниз со скалы, кувыркаясь и переворачиваясь, пока не упала, наконец, на каменистое дно ущелья и не вспыхнула ярким пламенем. Кэролин могла поклясться, что видела бледное решительное лицо Уоррена, когда он столкнул Джорджа вниз, на скалистое дно, где их обоих настигла смерть. 
Алекс медленно отстранился от Кэролин, поднявшись на ноги тяжело, словно древний старик. Он протянул ей руку, но она покачала головой, отказываясь двинуться с места. Тогда он подошел к краю скалы и, казалось, целую вечность всматривался вниз. 
Взошло солнце. Высоко в небе кружились и кричали чайки, откуда-то издали донеслись звуки полицейских сирен. А в сердце Кэролин что-то вспыхнуло и тут же погасло. 
 
Глава двадцать четвертая
 
Он уехал. Через пять дней он уехал, не сказав ей ни слова. Она послушно кивала головой, тупо слушая сказочку, выдуманную им для полиции. Ей было безразлично, по какой причине он лгал, ее волновало лишь то, что с тех пор как прибыла полиция и забрала их со скалы, он ни разу к ней не приблизился, не коснулся рукой. 
Она продолжала жить, словно во сне. Салли торжественно похоронили с надлежащими почестями, Уоррен упокоился рядом с сестрой. С Джорджем все было иначе — служба прошла очень скромно, на ней присутствовали лишь две его сестры. Последняя передозировка лекарствами перекрыла доступ кислорода в мозг Пэтси, что привело к необратимым последствиям, и теперь она проводила время, витая в приятном призрачном мире телесериалов и водки под постоянным присмотром медицинской сестры. 
А Алекс пропал. Алекс, который признался полиции, что был самозванцем, в то время, как настоящего Александра Макдауэлла восемнадцать лет назад убил его кузен Джордж. История хоть и маловероятная, оказалась настолько простой, что временами сама Кэролин не сомневалась в ее правдивости. Уоррен нанял самозванца, чтобы изобличить племянника-убийцу. К счастью, в бумагах Уоррена осталось достаточно упоминаний о Сэмюэле Кинкейде в качестве того, кем он был самом деле. Безродным бродягой. 
Прошли месяцы, весна сменилась летом, лето — осенью, а Кэролин продолжала жить, словно в клетке. Большая часть Макдауэллов перешла в мир иной, а она все еще была привязана к дому, к семье. Пэтси заняла апартаменты Салли, если порой она и вспоминала, что когда-то у нее был сын, эта мысль тут же бесследно растворялась в туманном мареве лекарств и иллюзий. 
По какой-то глупой причине Кэролин надеялась, что Алекс вернется. Порой ей казалось, что он возникнет у нее в спальне посреди ночи, а порой — что он появится у парадного крыльца, совсем как в то морозное утро, с которого закончилась спокойная жизнь Макдауэллов. Но Алекс так и не вернулся. И когда выпал первый снег, Кэролин поняла, что ждать больше нельзя. 
Из множества юристов, услугами которых пользовалось семейство Макдауэллов, Кэролин больше всех доверяла Джеральду Таунсенду. Он тактично ознакомил ее со всеми сложностями наследования, проявив должное уважение к желанию Кэролин как можно меньше вникать в разные юридические тонкости; она полностью доверяла его профессиональному мастерству. Они никогда не обсуждали случившегося, просто вежливо обсуждали тему трастовых фондов, денежных рынков и управления имуществом. 
Но, наконец, и для Кэролин пришло время уйти. 
— А я все думал, когда вы начнете задавать вопросы, — мягко сказал старый поверенный, когда Кэролин вошла в библиотеку дома в Вермонте. Она предлагала встретиться в юридической конторе, но он настоял на том, что встреча должна состояться у нее в доме. Он сказал, что такие важные клиенты, как Макдауэллы, заслуживают особого обращения, и она не стала с ним спорить. 
— У меня нет вопросов, — ответила Кэролин, — Все, что мне нужно, это доступ к моему трастовому фонду, чтобы я смогла уехать. Я думаю, что об остальном вы уже позаботились. Может, от меня требуется что-то еще? 
— Ничего от вас не требуется. Вы абсолютно свободны. Ведь вы хотели услышать именно это? Я говорил Салли, что она должна была отпустить вас много лет назад, но она была старой собственницей, к тому же очень вас любила. 
— Я бы ее не оставила, — сказала Кэролин. 
— Думаю, что нет, — вздохнул он. — Все, что случилось, было поистине огорчительным. 
— Да, — сухо заметила он. — Так и было. 
— До сих пор не могу понять, почему этот молодой человек отказался от таких больших денег, — сказал он. 
— Он не был Алексом, — привычно солгала Кэролин. 
— Вот еще глупости; мы оба знаем, что это был именно он. Но он был несокрушим, как скала, когда сказал, что не возьмет ни пенни из денег Салли, и если бы он вдруг сейчас передумал, то менять что-либо поздно. Не то чтобы он сомневался, вовсе нет, иначе я бы никогда не оформил документы подобным образом. Но ему этих денег уже не видать, и по какой-то странной причине он был страшно этим доволен.