Загадочный любовник (ЛП)

Нельзя всю жизнь оставаться капризным ребенком. Может, дело вовсе не в возрасте, а в том, что пришла пора повзрослеть. Нельзя убегать всю жизнь. Он может уехать, но сначала должен привести в порядок все дела, выяснить отношения, разрешить наболевшие вопросы. 
Нужно пойти к Салли и простить ее. Что бы она ни сделала, она оставалась его матерью, и вопросы законности, семейной чести и кровной связи были здесь ни при чем. 
Затем он должен объясниться с Кэролин Смит, иначе память о ней будет преследовать его до конца жизни. Кэролин — женщина спокойная, загадочная, со сложным характером, и все же она обычный человек. До сих пор он ни в ком не нуждался. Стоит ли менять свои привычки, особенно из-за женщины, оставшейся в далеком прошлом? 
Он уедет от Салли и Кэролин, но сначала он с ними простится. 
А потом начнет новую, свободную жизнь.
 
Глава семнадцатая
Наступил полдень, когда Алекс по узкой подъездной дороге вернулся в усадьбу. Зарядил мелкий дождичек, придавший серебристо-серой коре кленов легкий розоватый оттенок. На замерзшие угодья Вермонта наконец-то пришла весна. Но терпение Александра Макдауэлла лопнуло. 
Из гостиной доносились голоса и звон бокалов. Время коктейлей еще не наступило, но Пэтси всегда находила причину, чтобы начать пить как можно раньше. Алексу следовало войти, налить себе порцию крепкого солодового виски и стараться быть милым для всех. Есть вещи, которые не меняются. 
Вместо этого он резко свернул направо, в апартаменты Салли. Она спала, цвет лица при ясном полуденном свете казался еще бледней. Алекс стоял в ногах больничной койки и молча смотрел на Салли, пытаясь отыскать в ее лице гнев, а может быть, прощение. 
Она была его матерью. Такое простое, земное понятие. Что бы она ни сделала, кем бы ни была. Раскаивалась она в своих грехах или нет, она всегда его любила в меру своих возможностей. Сейчас Алекс понял, что тоже ее любил. А значит, пришло время отпустить ее с миром. 
В комнате был кто-то еще. Он не сразу заметил в тени Кэролин — она мирно спала, свернувшись калачиком в мягком кресле. В зыбком сумраке ее черты приобрели какую-то неземную, воздушную прелесть. Странно, но сама она никогда не считала себя красивой. Казалось, она изо всех сил старалась свести на нет эффект, который ее внешность оказывала на людей. Просто это была одна из ее черт, как ее светлые волосы или россыпь веснушек на изящном носу. 
В комнате царила неподвижная тишина, нарушаемая тихим жужжанием медицинского оборудования, белый убаюкивающий шум, отгородивший комнату от остального мира. Алекс сел на стул, стоявший в ногах кровати, поудобней устроил в нем длинные ноги, и стал смотреть на двух женщин, занимавших столь важное место в его жизни. 
Это походило на странный сон, когда его глаза перебегали с одного лица на другое, при этом их черты смешивались — одно старое, другое молодое, одно изъеденное временем и угасающее, другое почти без изъяна. Изящный нос, широко расставленные глаза, полные губы. Одна старая, другая молодая. Одно и то же лицо с аристократическими чертами Макдауэллов. 
Алекс от удивления замер на месте. Почему раньше он этого не видел? Почему другие не заметили такого поразительного фамильного сходства? Оно бросалось в глаза, хотя Алекс не сомневался, что Кэролин это даже в голову не приходило. Она считала себя посторонней в доме, думала, что Макдауэллы терпят ее из милости. Она не знала, что у нее больше прав здесь находиться, чем у Алекса. 
Откуда она взялась? Когда родилась Кэролин, Салли было далеко за сорок, она никак не могла приходиться ей матерью. Тэсса была всего на несколько месяцев старше Кэролин, значит, Пэтси тоже отпадала. 
Конечно, существовала дальняя родня, но, по правде говоря, род Макдауэллов за последние поколения заметно ослаб, и если бы не выводок Пэтси, скорей всего, и вовсе бы вымер. 
Значит, оставался один Уоррен. Когда Алекс был сопливым мальчишкой, он часто задавался вопросом, не гей ли Уоррен, и не являются ли элегантные родовитые дамочки, с которыми время от времени встречался дядя, лишь дымовой завесой. Юный Алекс не мог понять, как можно интересоваться чем-то помимо секса и страсти. 
 
Но, судя по всему, секс и страсть все же присутствовали в жизни Уоррена лет тридцать назад, иначе Кэролин Смит не появилась бы на свет. 
Возможно, он ошибался. Уоррен никогда не выказывал по отношению к Кэролин отеческих чувств — казалось, он воспринимает ее присутствие, как нечто среднее между вторжением извне и привычным удобством. Обучая самозванца Сэма Кинкейда играть роль Алекса Макдауэлла, он отзывался о Кэролин не иначе, как о неком семейном довеске, не имеющем ни ценности, ни значения. Если память ему не изменяла, Уоррен даже жаловался на то, что Салли выделила Кэролин небольшую сумму денег, считая эту затею совершенно ненужной. 
Возможно, Уоррен вовсе не был отцом Кэролин. Хотя Алекс не стал бы за это ручаться. За всю жизнь он не встречал более холодного и бесчувственного создания, чем Уоррен Макдауэлл. Он дурачил старшую сестру на ее смертном одре, только чтобы заграбастать побольше денег. Скорее всего, он бросил бы родную дочь и глазом не моргнув. 
В голове у Алекса столько всего смешалось, что он быстро и тихо встал, чувствуя, что не в силах вынести общения ни с Салли, ни с Кэролин, во всяком случае, сейчас, когда он хранил в душе их тайны. Он нуждался в глотке виски, пускай даже для этого ему пришлось бы терпеть общество Пэтси и Уоррена. Ему отчаянно хотелось напиться, чувство, которое не посещало его уже много лет. 
* * * 
— Как твоя мать, дорогой мальчик? — любезно приветствовал его Уоррен, всем своим видом демонстрируя искреннее дружелюбие. 
— Умирает, — коротко ответил Алекс, наливая себе бокал чистого виски. 
Уоррен поморщился. 
— Алекс, мы об этом знаем. 
— К чему тогда спрашивать? — Алекс взял виски, подошел к окну на террасу и повернулся спиной к любимой семейке. 
— Дорогой, в нашей семье мы привыкли вести вежливую беседу, — промурлыкала Тэсса, подходя к Алексу и беря его за руку. Она укутала его слащавым запахом духов Poison, который всегда вызывал у Алекса тошноту. 
— Я слишком долго жил один, — сказал он, отпивая большой глоток виски. — Шкала моих ценностей изменилась. 
— Ценностей? — переспросила Пэтси и пронзительно рассмеялась. — Это ты о чем? 
Она перевела на сына взгляд чересчур блестящих глаз. 
— Будь любезен, Джорджи, налей мне еще. 
— Не называй меня Джорджи, — огрызнулся тот, окидывая присутствующих внимательным взглядом белесых глаз. 
— Мы все немножечко на взводе, — прошептала Тэсса на ухо Алексу. — Почему бы нам не пойти куда-нибудь в другое место, где мы могли бы побыть вдвоем? 
Он повернулся к ней лицом и смерил убийственным взглядом. 
— Это что, приглашение, Тэсса? 
Она улыбнулась кошачьей улыбкой. 
— Тебя останавливает то, что мы кузены? Это что, часть твоих "ценностей"? Не волнуйся, дорогой. В этом штате брак между близкими кузенами считается легальным. 
— Тэсса, я не собираюсь на тебе жениться, — сухо ответил Алекс. 
— Вообще-то я имела в виду кое-что другое, — промурлыкала она. 
Алекс задумался над предложением Тэссы. Медленно и лениво он окинул ее идеально-кукольное личико, изящное тело фотомодели и ему захотелось узнать, сможет ли он выбросить из головы Кэролин, если переспит с ее кузиной? 
Он в это не верил. 
Конечно, он видел сходство между ними, которого раньше не замечал. Обе обладали высокой изящной фигурой, но Тэсса щеголяла модным в то время героиновым шиком — бледная кожа, тени под глазами, излишняя худоба, — ее облик вряд ли бы вызвал у здорового мужчины пламенную страсть. Черты лица тоже были схожи, но у Тэссы губы казались более узкими, несмотря на щедрые инъекции коллагена; в ее глазах всегда присутствовал мутный блеск, в то время как в глазах Кэролин отражалась ее здоровая чистая душа.