Загадочный любовник (ЛП)

Желала ли его Кэролин? Несмотря на ее откровенную неприязнь, такая вероятность существовала. Он не знал, благое ли это пожелание с его стороны или же вчера ночью на крыше между ними, действительно, вспыхнула какая-то искра… 
Желал ли сам он Кэролин? Безусловно. И он сделает все, чтобы окунуться с головой в это приключение; он собирался проводить с ней в постели долгие, медлительные часы, не обращая внимания на призраков и членов псевдо-семьи, которые, казалось, всегда дышали им в затылок и следили за каждым их шагом. 
Имело смысл подождать до тех пор, пока все не закончится. Пока Салли не умрет, и все само собой образуется. Тогда между ними не будет ничего, что бы их разделяло: ни лжи, ни притворства, ни проклятой семейки. 
Он сомневался лишь в одном — хватит ли у него силы воли, чтобы набраться терпения и ждать. 
До дома оставалось полчаса езды, когда Кэролин проснулась; она попыталась это скрыть, чтобы избежать необходимости поддерживать с ним беседу. Если бы он был благородным человеком, то, несомненно, уважил бы ее чувства. Однако он таким не был. 
— Ну как, хороший сон приснился? — спросил он. 
Она не двигалась, видимо, размышляя над тем, стоит ли и дальше прикидываться спящей. Видимо решив про себя, что овчинка выделки не стоит, она открыла глаза, все еще затуманенные после долгого сна. 
— Хороший, — ответила она. — Тебя там не было. 
— Звучит так, словно раньше я там был. Неужели я тебе снился? Может, в эротических снах? — подмигнул он. 
— И не надейся, — она содрогнулась от отвращения. 
Он ухмыльнулся. 
— Может, я тебе снился, когда ты была подростком? 
Он ожидал, что она, как всегда ощетинится, но видимо, усталость взяла свое. 
— После того, как Алекс исчез, у меня начались кошмары, — медленно сказала она. — Это длилось годами, пока я не обратилась за помощью к специалистам. 
— И что же ты сделала? Провела обряд изгнания его злого духа? — он нарочно употребил местоимение «его». 
— Когда я училась в колледже, то стала посещать психолога. Это она помогла мне отделить вымысел от реальных событий. 
— А что ты запомнила? Что не давало тебе покоя? — тон его голоса стал резче, но он надеялся, что сонная Кэролин этого не заметит. 
Но тут она повернула к нему голову, и он увидел, что глаза у нее совершенно ясные, а взгляд твердый. 
— Мне снилось, что он умер. В моем сне кто-то выстрелил в Александра Макдауэлла, а затем бросил его тело в океан. 
Казалось, после ее слов он потерял дар речи. 
— Ну и сон, — наконец, произнес он. — И ты ничего не сделала, чтобы этому помешать? Должно быть, ты, действительно, его ненавидела. Ничего удивительного, что ты меня на дух не переносишь. А может, в тебе говорит чувство вины? 
— Я не могла его спасти. 
— Но ты даже не пыталась. 
— А разве он умер? — ехидно спросила она. — Вот он передо мной — живой и совершенно здоровый! 
— Но ты же видела, как я умер. Ты знаешь, кто меня убил? 
Она молчала, и он подумал, что надо бы дать ей время подумать, чтобы она ответила на его вопрос, когда будет к этому готова. Только не было у него ни терпения, ни желания ждать. 
— Ну так что? 
— Нет, — она нервно теребила ремень безопасности тонкими изящными пальцами. — Я до сих пор не уверена, что мне снилось, а что произошло на самом деле. 
— Мне казалось, твоя докторша помогла тебе в этом разобраться. 
— Она помогла мне избавиться от кошмаров. С ними невозможно было бороться, я не знала, где правда, а где вымысел. Единственное, что я смогла сделать — просто выкинуть их из головы, забыть о них. 
— А теперь, когда я вернулся, вернулись и кошмары. Теперь понятно, почему ты меня ненавидишь. 
Она повернулась и посмотрела на него удивленными голубыми глазами. В таких глазах и утонуть не грех, рассеянно подумал он. В них притаились свет и тьма, покой и бурное ненастье — все вместе. 
— Это не правда, что я тебя ненавижу,— тихо призналась она. — Просто мне хочется, чтобы ты никогда здесь не появлялся. 
Они подъехали к узкому повороту, ведущему к длинной немощеной подъездной аллее. Невзрачная дорога вела к роскошной усадьбе, и такой неприметной она была сделана с определенной целью. Мало кто мог заметить хорошо замаскированную аппаратуру наружного наблюдения. Он резко повернул руль, свернув на узкую аллею, которая протянулась на две мили до усадьбы Макдауэллов, заглушил мотор и развернувшись на сидении, задумчиво уставился на Кэролин. 
 
Она выглядела взволнованной, возможно, так и было на самом деле. 
— Снег сошел, — пролепетала она, явно стараясь переменить тему. 
— Неужели ты хочешь меня уверить, что не питаешь ко мне отвращения? Прости, Кэролин, но я тебе не верю. Почему бы тебе не облегчить душу и не рассказать, что ты думаешь обо мне на самом деле? 
Она вновь взяла себя в руки. 
— Но это же так очевидно! Я думаю, что настоящий Александр Макдауэлл умер восемнадцать лет назад. А ты очень ловкий и очень умный самозванец, который явился сюда, чтобы обманом выудить у Салли деньги. 
— А кто же мой напарник? Если я жулик, то у меня должен быть напарник — я не смог бы столько разузнать о семье без посторонней помощи. Кто же это — слуга Макдауэллов или их деловой партнер? 
— Мне кажется, это кто-то из членов семьи. Тебе известны сугубо личные подробности. Лично я сделала бы ставку на Уоррена. Пэтси неуравновешенна, а ее старшие дети заняты только собой, они просто глупы, чтобы задумать такую сложную аферу. Что касается Грейс, то деньги ее вообще не интересуют. Вот Уоррен — другое дело. У него достало бы и ума и выдержки, к тому же он совершенно лишен моральных принципов. Я только одного не могу понять — зачем ему все это? И он, и другие члены семьи все равно получат деньги Салли, ведь она не собирается менять завещание. 
Да, нужно было отдать Кэролин должное, она оказалась слишком умной и наблюдательной. Ни Уоррен, ни он сам ничем себя не выдали — и вот, пожалуйста, она сразу же их раскусила! 
— Мне кажется, ты слишком любишь фантазировать, — проворчал он. 
— Александр Макдауэлл умер! — сказала она в отчаянии. — Я это видела! 
— И никому ничего не сказала? Ни полиции, ни тете Салли, хотя видела, как она горюет о пропавшем сыне? Ты не сделала даже намека на то, что ее ожиданиям не суждено сбыться? 
Она не знала, что ей ответить. 
— Все дело в чувстве вины, — повторил он. — Это непосильный груз, который ты тащишь на себе вот уже восемнадцать лет. Ну так знай — я тебя прощаю! 
— Ты — что?! 
— Прощаю тебя, — сказал он великодушно. — За то, что ты видела, как я умирал, и не помогла мне. Эй, ведь ты была ребенком и, скорее всего, даже не понимала, что произошло у тебя на глазах. Это не твоя вина. Твой психолог была совершенно права — гони эти мысли прочь от себя! 
Однако она вовсе не выглядела благодарной. 
— Ты самозванец, — упрямо повторила она. — И ты ошибаешься, если думаешь, что я буду сидеть и спокойно смотреть, как ты пытаешься выманить деньги у больной старухи. 
— Тогда докажи это. 
Секунду она сидела, не двигаясь, как будто эта мысль никогда не приходила ей в голову. 
— А зачем мне это делать? — спросила она, наконец. 
— Да потому что это сводит тебя с ума. Слушай меня внимательно, Кэролин, — медленно сказал он, откинувшись на сиденье. — Я хочу заключить с тобой сделку. Если ты докажешь, что я не настоящий Александр Макдауэлл — я тут же исчезну. Без нареканий и не прихватив с собой фамильного серебра. Я просто уйду, и ты получишь назад свой маленький тихий мирок. 
— Нет! — возразила она. — Ты не можешь так поступить! Салли не вынесет, если человек, которого она считала вновь обретенным сыном, исчезнет ни с того ни с сего. 
— Кэролин, она и так умирает, — терпеливо напомнил он бесстрастным тоном. — Решайся. Хочешь доказать, что я самозванец или нет? 
— Хочу. Только я не знаю, как это отразится на Салли. 
— Я дам тебе ответ на этот вопрос. Она должна верить в то, что ее сын восстал из мертвых. Мне кажется, тебе бы не хотелось лишать ее этого права.