Торг с мертвецами, часть 2 (СИ)

Она ласково, почти мечтательно, прикоснулась к скромной подвеске с серебряным диском.
— Спасибо, моя госпожа, — отозвался Вал. — Я обязательно вернусь в Эллисдор, но сначала заеду проведать близкого человека. Успел отправить невесту из города перед осадой, а затем нас заперли. Хочу найти её и убедиться, что она в порядке.
— О, да ты почти как герой романов про рыцарей, — усмехнулась Рейнхильда, сняла с лифа небольшую брошь в виде усыпанной каменьями розы и вложила в ладонь Вала. — Передай это своей невесте от меня. Надеюсь, ей пойдёт.
Вал охнул.
— Это очень ценный дар...
— То, что ты сделал, гораздо важнее. — Она поднялась со скамьи, отряхнула подол багрово-ржавого, словно старая кровь, платья и вернула лицу непроницаемое выражение. — Передохни и уезжай, Валериано. Теперь здесь станет совсем опасно.
— А вы?
— За меня не переживай. Я быстро учусь у супруга.
* * *
— Наденьте это, пожалуйста, — приказал Умбердо и бросил на подушку перед Рейнхильдой свёрток. — Сегодня я останусь в ваше опочивальне. Вам нужно принять подобающий вид.
— Как дражайшему супругу будет угодно, — процедила хайлигландка.
Рейнхильда ждала каждого совместного ночлега с кронпринцем как пытки. Сколько ни пыталась она подготовиться, каждый раз Умбердо неприятно её удивлял, придумывая забавы, которым монахини знатных девиц не учили. И никто не готовил ее к тому, что порой мужья предпочитали общество мужчин не только на охоте, но и в постели. При дворе на особенности Умбердо закрывали глаза до тех пор, пока это обстоятельство не мешало интересам страны.
Беда была в том, что как раз интересы страны начинали страдать: уже несколько лун от Рейнхильды ждали вестей о грядущих наследниках, но ей было нечем радовать венценосного свёкра.
— Нравится? — будничным тоном спросил кронпринц, когда она развернула подарок. — Шили на вас.
— Главное, чтобы нравилось вам, — ответила хайлигландка, покорно стаскивая ночную рубаху. Она шла на это унижение лишь затем, чтобы помогать родному дому — так она себя убеждала. Быть может, удайся ей ублажить Умбердо, тот стал бы более сговорчивым в отношении помощи Эллисдору.
Каждый раз, когда супруг приходил к ней в опочивальню, он заставлял её надевать мужскую одежду и брал сзади. Чаще всего они оставались не одни: у кронпринца хоть что-то получалось, только если он смотрел на обнажённых юношей. Порой им приходилось вмешиваться само соитие и помогать. Радовало лишь то, что позже эти юноши загадочным образом исчезали, и позор знатной семьи был не столь явным.
Однако вопреки всем усилиям Рейнхильда так и не понесла, хотя лунные дни приходили к ней регулярно, а врачи не ставили под сомнение её способность воспроизвести потомство. Но обвинять мужей в бесплодии в Гацоне было не принято.
— Сегодня мы одни? — Рейнхильда зашнуровала штаны, заправила в них рубаху и надела сапоги. На плечи накинула камзол да так и оставила не застёгнутым — всё равно стал бы мешать, когда всё начнется.
Кронпринц бросил на неё оценивающий взгляд и удовлетворённо хмыкнул. Видимо, остался доволен тем, что получилось. Рейнхильда покосилась на своё отражение в зеркале и тяжело вздохнула: следовало признать, в мужской одежде было удобнее, да и двигаться она могла свободнее. В этом простом мужском наряде она выглядела даже мужественнее самого Умбердо с его причёсками, жемчужной пудрой на щеках, тонкими пальцами в перстнях и кучей украшений на одежде. И оттого всё, что она делала, казалось ей неуместным, неправильным, отвратительным.
— Нас навестит мой новый друг, — ответил Умбердо и, глянув в зеркало, пригладил чуть растрепавшиеся напомаженные волосы. — Его зовут...
— Мне безразлично, — отрезала Рейнхильда и, подойдя к Умбердо вплотную, сняла парик, обнажив коротко стриженные под солдата волосы. — Если к концу лета я не понесу, ваш отец наверняка аннулирует брак. Вряд ли это в ваших интересах.
— О да. — Кронпринц прикоснулся к волосам супруги, запустил пятерню, пропустил сквозь пальцы и резко отвернулся. — Я ценю ваши старания и благодарен за всё, что вы вынуждены делать и переживать. — Рейнхильда с удивлением отметила, что супруг, кажется, говорил искренне. — Знаю, вы считаете меня божьей ошибкой и чудовищем. Возможно, это так, и я ничего не могу изменить, а вам придётся с этим примириться. Не родись я наследником, было бы проще.
 
— Мне было бы куда проще, не родись я сестрой Грегора Волдхарда, — пожала плечами она. — Но браки заключаются на небесах, а значит, выбора у нас нет. И всё же я осмелюсь попросить вас об ответной услуге.
Умбердо обернулся.
— Я слушаю.
— Эллисдор. Это мой родной дом, ваше высочество. Я не отрекусь от него в час опасности.
— Не могу, — кронпринц попятился назад и отвёл глаза.
— Почему? — Почувствовав откуда-то взявшуюся уверенность, Рейнхильда снова приблизилась к супругу, не давая тому отступить. — Я ваша законная жена и уже прошла с вами через вещи, о которых в брачной клятве не говорилось. И я всё ещё с вами. Обещаю, я перестану вам докучать, если причина по-настоящему важная.
Умбердо жестом пригласил её сесть на кровать и налил себе вина.
— Великий наставник, — промочив горло, сказал он. — Ладарий знает, кто я и каков мой грех. Он обещал не использовать это против меня, пока я послушен его воле. В противном случае объявит меня мужеложцем, публично осудит и отлучит от церкви! А Гацона не Хайлигланд, у нас народ очень привязан к Эклузуму. Великого наставника почитают едва ли не выше самого короля! И если меня отлучат, я потеряю право наследовать отцу.
Рейнхильда понимающе кивнула.
— И тогда наследницей станет ваша сестра.
— Которая замужем за Горелым лордом.
— А империя станет ещё ближе... — задумчиво произнесла хайлигландка.
Умбердо взял её крупные ладони в изящные свои.
— Вы очень симпатичны мне как человек, леди Рейнхильда. При других обстоятельствах, быть может, я бы даже смог вас полюбить, но...
— Против природы не пойдёшь.
— Да.
— Ничего, я понимаю и не жду от вас ничего сверх того, что вы можете дать. И обещаю молчать.
— Благодарю, — кронпринц прикоснулся губами к ладони супруги. — Я сделаю всё, чтобы не опозорить ваше имя.
— Наше имя. Теперь — наше, — поправила Рейнхильда и подняла глаза на мужа. —Вы не сможете оказать помощь Эллисдору от себя лично и от имени Гацоны, но могу ли я сделать это от своего имени?
Умбердо умолк, обдумывая вопрос.
— Только не ресурсами страны, — наконец ответил он.
— Но всё же могу?
— Полагаю, да.
— И если я решу это сделать, вы клянётесь, что не помешаете мне?
— Клянусь, — с готовностью кивнул кронпринц. — Только постарайтесь не злить Эклузум.
— С этим будет сложно, но ваше имя я постараюсь не запятнать.
— Наше имя, — вернул ей шутку Умбердо и печально улыбнулся. — Теперь — наше.
Рейнхильда встала и сделала неуклюжий реверанс, который смотрелся ещё нелепее из-за её облика.
— Отлично. Благодарю, мой принц. Теперь зовите вашего нового друга. Я готова.
Не снимая сапог, она расшнуровала штаны и встала на четвереньки, так, что могла частично видеть происходящее в зеркале, но старалась не смотреть. Увидела их гостя лишь мельком — тонкокостный, белокурый, обнажённый. Всё, как любил Умбердо. Посчитав, что увидела достаточно, Рейнхильда постаралась отстраниться от происходящего. Для того, чтобы вынести это, ей тоже приходилось прибегать к помощи. Но в её распоряжении были лишь воспоминания да воображение, и каждый раз, когда Умбердо начинал свои потуги, она закрывала глаза и представляла на его месте совершенно другого человека.
Того, кто остался в осаждённом Эллисдоре.
  
1.5 Варшун
 
— Никогда не видела Варшуна с этой стороны. — Артанна наслаждалась открывшимся видом на порт. — Хотя кого я обманываю? До сегодняшнего дня я вообще никогда не была в Варшуне.