Торг с мертвецами, часть 2 (СИ)

Бела была в том, что заканчиваться они и не думали.
— Командир! Они перестроились и идут в наступление! — Рявкнул на редкость башковитый новобранец «Сотни», Юха. — Надо отступать на площадь за баррикаду.
Веззам кивнул, вскочил на выступ стены и жестом дал отряду знак уходить.
— Вот там-то мы им и обеспечим тёплый приём! — злорадно ухмыляясь, проговорил Юха. — Наши парни приготовили пару сюрпризов.
У парня обнаружился талант к ведению боёв в городской черте. Именно Юха предложил в случае прорыва завалить боковые переулки и сделать недоступными для прохода — так можно было вести захватчиков по продуманному маршруту. А это позволяло подготовить занятные способы уменьшить число противников.
— Заманиваем их глубже, давайте! — торопил Веззам. — Юха, дуй вперёд, предупреди наших.
— Айе, командир!
Веззам с трудом увернулся от просвистевшей рядом с ухом стрелы и злобно зыркнул на лучника из защитников стены. Тот виновато развёл руками: дескать, в таком столпотворении можно случайно и своих зашибить, без обид.
Отряд спешно свернул на прилегавшую к площади улицу. Каменное Святилище Нижнего города ещё не поддалось огню, и ваграниец молился, чтобы этого не случилось: внутри наверняка оставались люди, решившие укрыться в доме божьем. Но проверять и спасать мирян времени не было. Разделившись, наёмники стекались на площадь, лихо перемахивая через нагромождение сбитых досок, телег и мебели из ближайших таверн. Баррикаду предусмотрительно поливали водой, чтобы не загорелась.
— Сейчас начнётся. 
Веззам оглянулся. Над ним, забравшись на покрытый копотью чумной столб, свесился Юха. Юха Рваное ухо — так он сам себя называл. И действительно, левое ухо у парня почти отсутствовало. Говорили, ещё в детстве Юха забежал на герцогскую псарню как раз перед охотой — ну и получил отметину на память, благо вообще остался жив. Сейчас же кривое ухо, отливавшие медью в пламени пожара растрёпанные жёсткие волосы да свёрнутый набок нос на веснушчатом лице придавали юнцу вид настолько лихой и бандитский, что впору было вербовать в банду к каким-нибудь Чирони.
— Не лезь особо, — предостерёг его Веззам. — Ты не солдат и плохо дерёшься в открытом бою. Убирай их исподтишка.
— Айе, Первый! Идут! 
— Готовсь! — проревел Веззам, и остатки бойцов, проверявших ловушки на площади, заняли свои места.
Передышка оказалась слишком краткой. Ваграниец едва успел перевести дух, как на площадь высыпали солдаты Эккехардов.
— Ройко, давай! — что есть мочи заорал Юха, когда противник направился к баррикадам через нависавшую над улицей галерею меж двумя домами. Притаившиеся на галерее «сотенцы» слаженно перевернули чаны с кипятком на головы первых рядов противника.
— Воооо, — удовлетворённо протянул Юха. — Добро пожаловать в Эллисдор, ублюдки! Ройко, давай ещё!
Следом за кипятком на неприятеля посыпались камни и стрелы, а в качестве финального аккорда наёмники угостили ещё пару рядов кипящим маслом — спасибо Каланче, тот откуда-то добыл достаточно.
Отряд воспарял духом. Из-за баррикад наёмники пускали стрелы и короткие копья: что нашли, то и шло в дело, и противник остановился в нерешительности. 
— Надо бы отнять у них щиты, — сказал Юха. — Закрываются, сукины дети.
Веззам покосился на парня:
— Ну их-то они вряд ли отдадут. Чай, не безумные.
— Значит, заставим бросить. А что будет, если масло поджечь? Не вспыхнет же? Взорвётся?
— Нет.
— А жаль.
— Жаль, — согласился Первый. — Но нам пока и так нормально.
Люди, которых отрядили на сторожевые посты внутри голода, охотно принялись помогать «Сотне» дальше заманивать осаждавших в ловушку. Баррикады построили на славу: высокое и широкое нагромождение отрезало площадь и примешавшие к ней улицы от дороги к замку.
— Здесь и начнётся самое мясо, вот что я скажу, — заявил Юха, бросив очередное копьё в подошедшего слишком близко солдата. — Надо бы отправить кого-нибудь из наших на стену за свежаком. Чую, недолго мы тут своими силами справимся.
Веззам подозвал двоих новобранцев и отдал распоряжение привести подмогу. Одному со стены, второму — из цитадели на случай если защитники первого рубежа не смогут поделиться людьми. Сейчас он жалел, что старой гвардии, служившей ещё при Артанне, почти не осталось: с ними было куда проще работать, ибо они провели в совместных сражениях много лет. Старики могли провернуть такие финты, что даже дерзкому молодняку вроде Юхи и не снилось. Но приходилось работать с тем, что было.
 
Отряд начал уставать, Веззам видел это по тому, с каким усилием бойцы подбирали оставшиеся копья и мечтали во врагов. Масло закончилось, кипяток тоже. 
— Стрелы на исходе, командир! — крикнул один из лучников.
— Значит, скоро дойдёт до железа.
Веззам метнул взгляд на стену, мучительно ожидая подмоги. Долго в ближнем бою они не продержались бы, а сдать площадь означало сдать Нижний город.
Враг перешёл в наступление. Штурмовавшие утыканные острыми кольями баррикады, солдаты неприятеля карабкались на вершину, пытались разбирать завалы и расчистить путь. «Сотня» мешала, и мешала эффективно. И все же Веззама не отпускала тревога. Инстинкты редко его подводили, и сейчас он чувствовал, что что-то происходило не так. Чувствовал, почти ощущал это колец, но не мог понять, что.
А когда понял, стало слишком поздно.
— Командир! — проревел вновь вскарабкавшийся на столб Юха. — Западный квартал! Черти проломили ещё одни ворота!
— Дерьмо!
Веззам жестом согнал новобранца со столба и сам залез, чтобы посмотреть на происходящее. Небольшие, и, казалось, крепко забаррикадированные Западные ворота пали, и поток неприятеля направлялся прямиком на площадь. Удержать баррикаду с двух сторон «Сотне» не хватило бы сил.
— Что там с подмогой? — спросил он у бойцов.
— Ждём!
— Стоим и удерживаем. Рассредоточиться по переднему и левому флангу — там будет жарче всего.
Ваграниец поднял глаза наверх. Над пытающим городом занималась заря.
— Ну, мы хотя бы дожили до рассвета, — словно прочитав его мысли, сказал Юха. — Не хочу умирать во тьме.
* * *
Эбнер Каланча крякнул, схватившись за слишком тяжёлый камень: спину прострелила вспышка невыносимой боли, а колени едва не подломились. Все кости ломило от усталости, а голова с трудом соображала от нехватки сна. Стены города ещё стояли, но ополчению всё труднее давалось отбиваться.
— Мастер Фалберт, — обратился подоспевший боец «Сотни». Отряд с площади запрашивает подмогу! Проломлены вторые ворота, защитники с площади не справляются.
— Покажи, где мы вообще справляемая, — раздражённо прошипел Каланча. — Нет у меня свободных людей. Разве что с десяток дам. Не больше.
— Лучше, чем ничего, — пожал плечами наёмник. — Готов забрать их немедленно. Там, — он кивнул в сторону площади с баррикадами, — стало очень жарко. Как бы нас всех не сожгло.
Каланча устало облокотился о стену.
— Давно служишь в «Сотне»?
— Пять лет, считаюсь долгожителем. Меня зовут Крипп.
— Вот что, Крипп. Бери людей и вали с этой чёртовой стены. 
— Спасибо, мастер Фалберт.
— Хотя погоди... — Эбнер привстал на цыпочки и аккуратно выглянул из-за зубца укреплений. — Ну-ка подойди сюда, боец. Видишь, что там у реки?
Крипп подчинился и выглянул.
— Войско, мастер. Не Эккехарды. И не король Грегор.
— Я стал подслеповат, не различаю гербов. Ты у нас глазастый?
— Попробую рассмотреть.
Крипп безбоязненно вскочил на стенной парапет и прищурился.
— Навскидку тысячи две, — отчитался он. — Вижу много стягов с чёрной секирой на белом поле. Не знаю таких.
— Я тоже не знаю, — в замешательстве ответил Фалберт. Другие есть?
— Да, ещё один герб. Чёрт, много мелких деталей, не могу всего разглядеть. Вроде скрещённые меч и топор... Волдхарды? Но над оружием золотой кораблик... и фон пурпурный.
Каланча, не поверив, сам подтянулся на парапете, чтобы попытаться разглядеть детали.