Торг с мертвецами, часть 2 (СИ)

Договорить он не успел. Воздух сотряс такой оглушительный грохот, а землю встряхнуло так сильно, что они оба едва удержались на ногах. Фастред заскользил вниз с холма, и Эккехард ловко поймал его за пояс.
— Нужно сворачивать стоянку и отправлять людей дальше на юг, — сказал он. — В половине дня пути отсюда на юго-запад в сторону Вевельстада есть деревня Фьол-Тун, оставайтесь там у старейшины Йоллага. Там вас приютят и обеспечат достойный приём. И возьмите с собой ошпаренного, у Йоллага хорошая знахарка. Позже я вас найду. — Эккехард привстал на цыпочки, высматривая лошадь. — Мне нужно предупредить остальных и позаботиться о Магнусе.
— Вожди ведь должны быть как раз на Фатире! — ужаснулся Фастред.
— Именно. А с ним — многие наши женщины. В том числе Истерд. Они участвуют в ритуалах.
— О нет, — запричитал Фастред, до которого наконец-то дошёл смысл сказанного ранее Аристидом. Монах всё предвидел и наверняка решил воспользоваться этим в угоду службе господу. — Нельзя их там оставлять. Они погибнут.
Райнер Эккехард преградил Фастреду путь:
— Я сделаю всё, что смогу, чтобы их вытащить. Но не говорите королю, иначе он...
— Король всё слышал, — донеслось из-за холма. Грегор остановился рядом с братом-протектором и мрачно глянул на Эккехарда. — Чёрта с два я буду сидеть сложа руки, пока обезумевшая гора убивает моих союзников и мою невесту. Я поеду туда сам.
— Но...
— Господь меня остановит, если ему это угодно.
Земля содрогнулась снова, и все обернулись на звук, что издавала гора: с вершины Фатира валил не пар, а густые клубы чёрного дыма. Дыма было так много, что он заслонил половину неба. Вокруг бесновавшейся вершины начали собираться тучи, сверкали молнии, грохотал гром. Что-то внутри горы ритмично взрывалось, исторгало новые клубы пепла и ошмётки горной породы.
В лагере стояла паника. Выли собаки, истошно ржали лошади. Птицы давно улетели. Только сейчас Фастред понял, что его смущало: за всё утро он не увидел и не услышал ни одной птицы.
— Ваше величество, осторожнее! — Райнер вовремя толкнул Грегора на землю, и рядом с тем местом, где только что стоял король, приземлился раскалённый булыжник с красными прожилками. Словно драгоценность великана из преисподней. Убийственная бомба из отвердевшей лавы.
— Уходим отсюда!
— Коней! Быстрее!
Лагерь бросили второпях. Быстро грузили телеги, отвязывали коней и скуливших псов. Лишь брат Аристид неторопливо семенил к Грегору посреди этого безумия, словно происходящее не волновало его вовсе. Впрочем, теперь Фастред всерьёз начинал так считать. Грегор и Райнер вскочили на лошадей, брат-протектор решил дождаться Аристида и хотя бы отправить его в деревню вместе с остальными.
С неба падал чёрный снег, много снега. Только снег этот был горячим, и Фастред понял, что месил ногами пепел.
— Вашему величеству не стоит туда ехать, — сказал Аристид, подойдя к королю. — Там вершится божий суд, нельзя в это вмешиваться.
Грегор свесился с коня и схватил Аристида за воротник рясы.
— У меня уже отняли Ириталь, — глядя монаху в глаза, сказал он. — Я не позволю отнять ещё и Истерд. И если господу это не нравится, пусть попробует меня остановить.
И, не дав Аристиду что-либо возразить, унёсся сквозь снег из пепла в сторону Фатира.
— Я за ним, — Фастред на миг задержал руку на перевязи меча, гадая, пригодится ли сталь в том аду. Но на всякий случай решил, что при оружии будет спокойнее. 
— Конечно! Поезжайте немедленно! — Аристид явно был в бешенстве. Редчайшее явление. — Не дайте этому упрямцу погибнуть из-за своей глупости!
Фастред и Райнер обменялись кивками. Не то прощались, не то договаривались о чём-то — он сам не понял.
— Удачи, лорд Эккехард. Храни вас Гилленай.
— И вам, святой брат. Пусть гора вас пощадит.
Едва Фастред подошёл к коню, тот взвился на дыбы с истеричным ржанием. Обезумевшие глаза животного глядели на хозяина с мольбой: «только не туда».
— Прости, друг, — шепнул он, поглаживая морду коня. — Прости. Но нам нужно именно туда.
   
2.6 Асеш
 
Симуз украдкой поглядывал на Сотницу, но разглядеть её лица не мог — Артанна надвинула капюшон как можно ниже, не то желая отгородить себя от мира, не то — мир от себя. По мере продвижения на северо-запад эмиссар всё сильнее ощущал её беспокойство. Артанна здорово изменилась с момента их последнего пребывания в Ваг Ране, но Симуз понимал: трагедии, что она пережила на родине, не забудутся ни через год, ни через десять. С таким грузом люди живут до конца дней. Если доживают.
Но для той, на чьих глазах вырезали всех близких друзей, а затем узнавшей о предательстве человека, которого она считала едва ли не сыном, Артанна нар Толл ещё держалась молодцом.
Путешествовали небольшим отрядом. Трое выделенных Харизом бойцов-вагранийцев держались чуть отстранённо, но уважительно, говорили мало и по делу. Артанна тоже по большей части молчала, и у эмиссара было полно времени, чтобы обдумать насквозь дырявый план Эсмия. Симуз допускал, что наверняка не видел всей картины, да и у Магистра не было особых поводов раскрывать все карты перед нерадивым слугой. И всё же слишком много оставалось вопросов, слишком мало опорных точек. Даже сама эта, с позволения сказать, экспедиция, вполне могла закончиться провалом, ибо ни у кого не было уверенности, что скрижали с заветами Первых Шано вообще находились там, где указывала карта. Да и если подумать, была ли надобность в этих скрижалях? Не стала ли эта экспедиция всего лишь поводом на время избавиться и от Артанны, и от самого Симуза? Не задумал ли Магистр ещё одну игру? С Эсмия бы сталось придумать хитрую многоходовку и вновь обмануть их всех.
— Видите? — один из сопровождавших, Закин, указал на просвет между двумя низкими горами, когда отряд подошёл к развилке. — Нам нужно держаться того направления.
Артанна сверилась с картой и кивнула:
— Да. Я узнаю эти места. Ориентируемся вон на ту вершину с двумя рогами. И скоро должен быть спуск к пещере. Судя по всему, осталось недолго.
— Верно, — согласился ваграниец, покосившись на схему. — До заката точно доберёмся.
Симуз кивнул и направил лошадь по уходившей на север тропе, гадая, долго ли они смогут ехать верхом. Местность оказалась поистине живописной — высокие шипастые горы, вершины которых были покрыты искрящимся снегом, а склоны — тёмно-зелёными лесами. Долину прорезала мелкая, но бурная река с порогами, из вод которой то и дело выпрыгивала рыба.
— Значит, ты жила в этих местах? — спросил Артанну Симуз, когда та поравнялась с ним на широком отрезке тропы.
— Да. Отец ведь изначально не планировал отправлять меня в Хайлигланд. А наши обычаи довольно суровы: как только знатный ваграниец достигает зрелости и начинает седеть, ему следует пройти Испытание. Сразиться с горным котом. И поскольку такой поединок действительно очень опасен, знать отправляет детей на несколько лет в горы учиться выживать.
Эмиссар присвистнул.
— Так ты убила горного кота?
— Нет. Испытания не дождалась, меня отправили из страны раньше. Может и к лучшему: не люблю убивать зверьё без лишней необходимости. А Испытание — это всё же, как ни крути, блажь. — Сотница помрачнела. — Годами жалуются, что кровь слабеет, что вагранийцы вырождаются, а сами заставляют своих детей идти на смерть.
— Согласен. Да и котиков жалко.
— Ты переменишь мнение, если встретишься с таким хвостатым один на один в горах. Эти киски могут выпустить кишки одним взмахом лапы. Кстати, они здесь водятся.
Медяк усмехнулся.
— Намёк понял. Буду осторожен.
Тропа была неровной: то опускалась, то поднималась, и порой путникам приходилось убирать с пути большие камни. Приготовленная для перевозки скрижалей телега становилась обузой. Симуз понимал, что если так пойдёт и дальше, тащить каменные плиты придётся на себе. И сомневался, что даже впятером они сдюжат.
Наконец, когда они достигли очередного перевала, Артанна приказала остановиться и развернула карту.