Пламя в темноте (СИ)

У меня с собой были три кинжала. Я незаметно выудила один, не намереваясь сдаваться и убегать, бросая здесь брата.
Двое тренированных второкурсников против меня — не лучший расклад. Но внутри меня уже закипала ярость и её было невозможно остановить.
Рукоятка кинжала приятно холодила руку.
Ромуса надо отвести к лекарям. А мне — поквитаться с этими ублюдками. Я чувствовала клокочущую внутри злость. Я хотела драки и плевать, что я не тренировалась годами, как эти кадеты — меня учила улица.
Первой напала девушка. Её движения были настолько быстры и смертоносны, что я еле увернулась от её атаки. Кулак с кастетом промелькнул в паре миллиметров от моего лица. Дрянь!
Не теряя времени, я ушла вниз, но блондинка быстро блокировала мою атаку. Сталь звонко соприкоснулась, посылая по телу вибрацию.
В следующий момент напал парень.
Он был не столь быстр, как девушка, но намного сильнее. Слава Шаале я успела выхватить из голенища сапога второй кинжал до того, как оба кадета начали меня теснить к камню стены!
Коридор был слишком узок для нас. Слишком. Но это в то же время давало мне хоть какое-то преимущество перед соперниками.
Драться меня научили улицы. А вот отточил это умение Бреннан Раан по прозвищу Лютый. Он и был моим наставникам многие годы с тех самых пор, как поймал меня в своём саду, откуда я пыталась выкрасть яблоки. Вместо того, чтобы наказать меня за воровство, он взял с меня довольно странную клятву. Её я выполняла исправно пять лет, не раскрывая причин, почему и где пропадаю.
За это время Лютый много чему меня научил. И за это я была ему невероятно благодарна — эти умения не раз спасали меня. А нападающих повергали в шок: такого не будешь ждать от уличной девчонки.
Вот и кадеты явно недооценили моих сил. Мне удалось ранить парня и зацепить лезвием девушку. Однако всё же, как я не была хороша в искусстве боя, их учили не защищаться (как меня), а убивать. Да и силы были неравны.
Но я знала парочку «грязных» приёмов. Им тоже меня обучил Лютый, в один из жарких и засушливых знойных дней тренируя меня на своей террасе. Их я запомнила хорошо. И моё тело помнила, куда надо бить и как обмануть врага.
Подсечка. Удар, пришедший по носу девушки. Разворот, удар в живот. Прыжок вверх, прикладывание парня головой к стене, уход вниз…
Мне почти удалось победить, когда чьи-то сильные руки схватили меня, вдавливая в своё тело и закрывая мне рот.
В нос ударил до боли знакомый запах мяты.
— Я ждал тебя здесь, Ребекка, — низкий голос рыкнул мне в ухо. — Знал, что ты придёшь за своим крысёнышем. Рад встрече.
Мне удалось повернуть голову и увидеть знакомые черты лица.
Карие, почти рыжие глаза, теперь светящиеся от связи с драконом. Красные волосы и уродующий лицо шрам, пересекающий левый глаз — его этот парень получил в схватке с медведем.
Балар Райланд. Мой злейший враг ещё со времён, когда я была просто уличной девчонкой.
— Узнала, — с наслаждением протянул Балар, встряхивая меня, словно мешок. — Маленькая, правильная, прилежная девочка, которую так любил обучать Лютый. Грязная, необразованная дикарка с улиц. Я думал, что когда попаду в Лармар, то больше никогда тебя не увижу. К твоей, разумеется, радости. Но, как видишь, судьба тебя не любит, мелкая…
Он отшвырнул меня к стене, и я больно ударилась о камень. Перед глазами заплясали чёрные точки. Затылок вспыхнул адской болью. Я зашипела.
Руки Балара опустились на мою шею и начали сдавливать, оторвав подошвы моих сапог от пола.
Я начала извиваться, но держал он так крепко, что лёгкие вспыхнули пламенем.
— Я думал эти двое справятся с задачей, — Балар кивком указал на стонущих второкурсников, — но жаль… всё приходится делать самому. Ты это знаешь, как никто другой. Верно, мелкая?
Отчаянно барахтаясь, я задыхалась в его хватке.
Балару было плевать на моего дракона. Он хотел отомстить мне по личным причинам. И он планировал довести своё дело до конца.
— Знаешь, а я ведь думал о тебе, — снова зашипел Балар, вдавливая меня в камень. Его горячее дыхание обжигало мои губы, едва их касаясь. — Размышлял, за что ты так поступила со мной и моей семьёй. Но не находил тебе оправданий. Поэтому вместо этого стал придумывать способы твоего убийства. Хотя, признаюсь, твоё милое личико долго не выходило из моей головы, — он безумно рассмеялся, рассматривая каждую деталь моего лица и впиваясь взглядом в губы. — Сейчас оно менее притягательно. Удушение тебе не к лицу, змея. Но радуйся, что хоть умрёшь без лишних мучений. О твоём брате, так и быть, я позабочусь, — последняя его фраза звучала больше, как обещание о смерти.
 
Я забилась в агонии ещё сильнее, чувствуя, как меня покидают силы.
Тело наливалось тяжестью, сгорая в огне от нехватки воздуха, мысли исчезли.
Перед глазами всё плыло, из горла вырывалось сипение.
Я царапала окровавленными пальцами руки Балара, сдавливающие моё горло.
Хрипела. Хрипела. Хрипела…
Когда воздуха почти не осталось, я увидела тень, что легла на скрюченные тела раненных кадетов.
Секунда — и хватка на моём горле исчезла, а в темноте блеснули небесно-голубые глаза.
И в следующее мгновение я провалилась в темноту.
  
Глава 16
 
Забвение было сладким. Оно принесло мне желаемый отдых и восстановление сил.
Вот только длилось оно недолго (по крайне мере по ощущениям), и уже совсем скоро пришли шорохи, голоса и запахи. Особенно забирающийся в ноздри запах лечебных отваров. Меня всегда от них тошнило, поэтому сейчас из-за отвращения мысли возвращались ко мне в разы быстрее.
Я шевельнула затекшими ногами и руками, а после потянулась прежде, чем открыть глаза.
Первое, что я увидела — светлый, испещрённый трещинами потолок. Второе — ледяной, пронизывающий взгляд Алакая, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности на койке.
Когда Ше’ру увидел страх, промелькнувший во мне, его взгляд немного смягчился.
— Очнулась? — ко мне тут же подлетела розовощёкая целительница, одетая в простую одежду. Её пояс стягивал широкий ремень, на котором висели разные мешочки с травами, бинтами и скляночками. — Дай-ка я тебя осмотрю получше!
Женщина взяла меня за подбородок и вгляделась в глаза, после пощупала шею, приложила руку ко лбу и цокнула. Не успела я и пискнуть, как она выудила из мешочка склянку и влила её содержимое мне в рот.
Жидкость обожгла гортань, и я закашлялась. Целительница шепнула что-то молчаливому Алакаю и удалилась, оставив меня наедине с Ше’ру. Вспомнив о брате и о событиях ночи, я попыталась вскочить, но сильные руки меня тут же прижали обратно к койке.
— Куда собралась? — поинтересовался Ше’ру привычным спокойным тоном.
— К бр-бх-ат-ту… — просипела я, с ужасом осознав, что мой голос совсем сел.
— К нему нельзя. В отличие от тебя он всё ещё под действием сонной настойки. Но Феяз его лечит и будь спокойна — с ним всё будет в порядке.
Да плевать мне на все эти запреты и Феяз!!! Мне надо увидеть Ромуса!!
Я пыталась извернуться и выскользнуть, но хватка Алакая была железной. Он спокойно наблюдал за моими тщетными попытками, щекоча своими белыми волосами мне нос.
— Неугомонная, — изрёк Ше’ру, что-то прочитав на моём лице.
— Пуст-тхи! Пуст-тхи, Алак-хай!!
Я попыталась куснуть его за руку, пнуть, да что угодно, лишь бы выпустил. Но мужчина был словно скала, которую невозможно ни разбить, ни отодвинуть.
— Не называй меня полным именем. Не люблю, — неожиданно сменил тему Алакай.
А потом убрал руки с моих запястий и я, продолжая брыкаться, по инерции начала падать с койки. И лишь то, что в последний момент меня подхватил на руки Ше’ру, я не расшибла себе голову о мраморный пол.
Оказавшись на руках Кая, я ойкнула, тут же затихнув от шока. Его невозмутимые глаза оказались слишком близко. Дыхание опалило мои щёки.
Я глупо уставилась на него, не понимая — да почему он, Некмет его раздери, такой непоколебимый?!