Каникулы 2075 (СИ)
На второй день выбрался к озеру. Красоты неописуемой. Меловые, белеющие склоны окаймляли чистейшей синевы прозрачную чашу вод. Широкое — не меньше десятка километров и почти круглое — чудо природы. Взялся за оптику и ура, далеко на другом берегу разглядел едва заметные на таком расстоянии признаки человеческого жилья. Тогда вперед!
Забыв об усталости, голоде и пройденных километрах, устремился к уже различимой цели. К сожалению, путь до поселка оказался куда как долгим. Даже пришлось сделать привал — ноги просто гудели и отказывались шагать. И только сидя на берегу, с ногами, опущенными в прохладную воду, сообразил, что в Озерках мне точно не будут рады. Я для них такой же «райсейский» как и те «гочные», что убили семью на заимке. Да уж. Подумав, решил припрятать оружие. Мало ли. Незачем отсвечивать. С пояса снял кассеты с иглами, одну сунул в карман, остальные в рюкзак. Станнер убрал во внутренний карман куртки. Снова обувшись, уже по предвечерней прохладе дошагал последние километры.
Когда навстречу выскочили три мотоциклиста и брызнув щебнем из-под колес, перегородили дорогу, я почти готовый к такому повороту дел, спокойно поднял руки и только хотел передать слова Сашки, как один из них попросту въехал мне кулаком в челюсть. Удар получился смазанным, но зубы клацнули ощутимо. Пришлось отступить на шаг. И снова, упреждая новую атаку, прокричать:
— Меня Сашка Мезенцев послал, к родителям его! С посланием!
На лицах парней появилась растерянность. Вот чего вы не ждали точно. Вполголоса переговорив и видно приняв решение, один из них заявил.
— Пойдешь со мной. Посмотрим, что за весточку ты от Сашка принес, варнацкая рожа. — И медленно покатил на своем явно самодельном байке вперед.
С раздражением подумалось, — «Сам ты рябая рожа!». Но сдержался, хотя, напрашивался парняга конкретно. Пока шли, замечал неприязненные взоры прохожих — точно здесь к новым переселенцам относятся без симпатии.
У калитки массивных тесаных ворот парень остановился и громко крикнул.
— Дядька Семён, эй, дядька Семён! Выдь на двор, тут до тебя с весткой от Сашка самоход какой-то дожидается!
И взревев мотором, парень укатил назад. А я остался стоять перед глухим забором. Серьезно тут строятся. Капитально и широко. Заборы высокие, крепкие. За ними виднеются крыши домов. Многое из дерева построено. Красиво, добротно и непривычно. Словно в далеком прошлом оказался.
Из-за забора одуряюще пахло свежим хлебом и готовящимся на углях мясом — все, никуда отсюда не уйду, изойду на слюну, а не уйду!
Прошло несколько минут пока, наконец, калитка, скрипнув, отворилась, и в проеме появился крепкий мужик с залихватскими усами и цепким, жестким взглядом. Ростом почти на голову ниже меня, но это привычно — местные вообще, как я заметил, ростом меньше, чем современные земляне.
— Говори. — Коротко приказал мужик.
— От сына вашего с поклоном. Просил передать — жив, здоров. А меня Ленькой зовут. Я случайно в ваши края попал. Ни еды, ни денег нет. Помогите, чем сможете.
Дверь стукнула, закрываясь перед моим носом. Вот тебе и дела. И что теперь? А чего думать? Жрать охота! И сил нет совсем. Уселся на землю, привалясь к забору и прикрыл глаза. Прошло прилично времени, когда опять стукнула калитка и снаружи появился паренек лет двенадцати с куском хлеба в руке и кувшином в другой.
Молча сунул мне здоровенную краюху с добрым шматом сочного мяса. Я ухватил еду и уже думал жадно вгрызться в нее, как парень все так же молча сунул мне под нос кувшин, в котором плескалось молоко.
— Есть во что налить? — Зло бросил паренек, сердясь на мою несообразительность.
— Ах да, конечно. — С облегчением отозвался я. Быстро вынув котелок из рюкзака, уложил хлеб с мясом на крышку, а саму емкость подставил под струю еще теплого молока. Налили мне щедро. По края. И тут же ушли, не прощаясь, оставив мои благодарности совершенно без внимания.
Вот так. Да плевать! Зато теперь я наемся да еще так вкусно! Только сначала решил перебраться подальше от ворот, чтобы никому не мешать и не раздражать. И принялся за еду.
Дотягивая остатки молока из котелка, услышал чей-то тихий голос из-за забора.
— Не поворачивайся. Сиди, как сидел. — Голосок звучал по-заговорщицки и явно принадлежал девушке. Всегда так. Девчонки любопытны и любят все незнакомое. — Я слышала, ты от брата весточку принес? Как он там?
— Нормально с ним все было. Два дня назад.
— А как ты с ними повстречался?
— Я с горы ночью видел огонь в степи. Встретил ребят, рассказал, они меня с собой взяли и на заимку повезли. А там пепелище и убитые. Сашке приказали похоронить всех и своих нагонять.
— Ой, страсти какие! Так что Свиридовы погибли все? И дядька Михась, и тетка Люся и Надька с Веркой?
— Все восемь убиты.
— Ой, не может быть. Беда то какая! — И замолчала, видимо, переживая весь ужас случившегося. После паузы решил заговорить сам.
— Ты еще здесь? Парни погнались за убийцами. Сказали следы от вездехода на земле. Ты вот смотри, с всякими чужаками не встречайся, особенно с ГОКа. — И самому странно стало, что ж это я против самого себя говорю?! А все равно.
Еще после минутного молчания я услышал в ответ.
— Без тебя разберусь, самоход нещастный. Ты лучше скажи, чего дальше делать будешь?
— Надо выбираться к своим. Я ведь работаю на РОСГЕО, пилотом коптера.
— И где твой коптер? А очки? Без них что за пилот? Не ври.
— Правду говорю. Можешь не верить. Но мне точно надо к своим.
— Тогда иди на другой конец села, там грузовики увидишь. Заготовители с юга приехали. Попросишься к ним, глядишь, и возьмут до города. Слыхала южнаки к расейским добрее.
— Спасибо тебе девица! — Прошептал я благодарно. Хороший совет — на вес золота. Вот только ответа так и не дождался. Ушла. И мне пора. А то уедут без меня, и вот тогда я точно влипну.
Не оглядываясь больше по сторонам — вот ведь до чего тяжело эти тяжелые взгляды выдерживать, сыто порысил вперёд. За центральной площадью села улица поворачивала чуть влево, повторяя изгиб берега. Еще сотня шагов и я увидел машины. Настоящий хоть и не новый трехосный грузовик с термобудкой и вездеходик размерами раза в два меньше, но тоже с крытым кузовом. Рядом с рефмашиной стояли весы, на которые местные обитатели укладывали какие-то большие куски. Я не смог удержаться от любопытства и подошел поближе, ненавязчиво придерживаясь борта, и встал за здоровенным — почти с меня ростом, колесом.
Старожилы продавали какое-то вяленное — темно-красное, почти коричневатое мясо, огромные окорока. А также нарезанное пластами и высушенное. Еще имелся сыр в больших — около метра в диаметре кругах — заплесневелый, покрытый толстой коркой и видно, что очень тяжелый. Запахи от всего этого гастрономического великолепия шли невероятные. Хорошо, что я так вкусно и сытно поел недавно. Иначе изошел бы на слюну.
Завешивание, расплата наличными и погрузка шли очень бодро. Всего на площадке у машин собралось человек тридцать, привезших свой товар на мототележках. Все как на подбор в крепких куртках и ботинках — своего рода постаревшие лет на двадцать-тридцать копии молодых наездников — их отцы и главы семейств. Надо же, думал ли я когда-нибудь увидеть такое? В нашем — насквозь современном и лишенном патриархальных устоев мире.
Дядьки степенно оглаживали усы, поправляли кепки и шляпы, разговаривая вполголоса, неспешно пересчитывали деньги и, запрятав поглубже в поясные сумки рассаживались на свои мотороллеры. Да, колоритно. Интересно, куда все это продовольствие потащат? Внимание мое привлек громкий голос в стороне. Он словно шел вразрез общей чинной атмосфере.
Оказалось это второй торговец — владелец автолавки. И он не покупал, а продавал. Видно дела у него шли отлично. Вокруг скопилось прилично теток нарасхват покупающих разные, очевидно, крайне нужные в хозяйстве товары.
— Все женщины, кончилось, нет больше, через неделю еще привезу.