Каникулы 2075 (СИ)
* * *
Снова в небе. И никого рядом. Бэр остался на земле, предпочтя общество хорошенькой барменши моему. С одной стороны немного обидно, а с другой — даже хорошо. Якут отличный парень и друг, но за эти сутки его для меня оказалось чуть с перебором. И только сейчас я толком ощутил это.
Одиночество. За последние годы я так привык к нему. Всегда один среди толпы. И некому руку подать — точно как у Лермонтова. Когда мы с мамой оказались в бедных кварталах, она даже выходить на улицу отказывалась, просто не принимая окружающей действительности. Либо все делала через сеть, или меня отправляла с поручениями. Ох и натерпелся я страху тогда. В семнадцатом микрорайоне, куда нас поселили, на улицах хозяйничали молодежные банды. Избавиться от них у властей не хватало ни сил, ни желания. Парни, вырвавшиеся из застенков спецшкол, жадно набрасывались на жизнь, торопясь добрать все то, чем их обделяла школьная закрытость. Выпивка, наркотики, развлечения всю ночь, девушки, секс, драки, азартные игры, гонки на мотоциклах и много еще чего — все теперь было им доступно. Из почти стерильной обстановки интерната молодежь попадала в бесконечные ночные клубы, пивные кабаки и притоны. Работать мало кто хотел, а вот деньги нужны были всем — ведь бесплатного ничего нет, а пособие — это жалкие крохи, которых хватает только на выживание, но никак не на кутежи. Парни быстро сбивались в банды и вовсю начинали заниматься преступными делами. У кого хватало ума — особо не высовывались, ограничиваясь своими кварталами, другие — пытались влезть в районы для богатых и вот тогда за них всерьез бралась полиция. Полицаи в таких случаях действовали грубо и решительно. Устраивая облаву, они хватали всех подряд и потом просто пытали, выбивая показания. Итог всегда был один — кто-то не выдержав, сливал информацию, и зарвавшихся бандитов чаще всего даже не арестовывали. Каждый раз это звучало как — при задержании особо опасной банды, оказавшей сопротивление были уничтожены столько-то из числа преступников. Короткие и сухие слова полицейской сводки. Я слышал их десятки раз.
Что было бы со мной тогда, не встреть я Пашку Самохина — местного обитателя в третьем поколении, знавшем все обо всех. Самоход как и я увлекался киберфлайтингом, на этой почве мы и сошлись поначалу. Потом стали общаться и в реале. Вот он и просветил наивного паренька из «белых кварталов» относительно всех местных правил и понятий. Ни в одну из банд мы с ним не прописались, благо возраст позволял, да и времени особо не было — два неполных месяца летних каникул пролетели быстро, а потом нас отправили в интернат.
Вот самое время связаться с ним, узнать что и как. Его контакт у меня в по «горячей» кнопке.
— Ток, привет! — Жизнерадостно восклицает виртуальный Самоход.
— Ага, и тебе того же. Как у вас там на море, не штормит?
— Все путем, Ленька, погода шепчет и ласкает. Мы уже обогнули юг материка и скоро через пролив Надежды войдем в Янтарное море. Жизнь просто класс!
— Что за море такое? Я не в курсе, давай, просвети.
— Ну ты кадр, Истоков! Это единственное большое внутреннее море на Прерии, а ты ни сном, ни духом! Говорят на берегу попадается уникальный янтарь — прозрачно-белый, сияющий и очень красивый. Еще я слышал, на океанском побережье бывают очень сильные шторма и волны высоченные, океаны то просто огромные! А в Янтарном такого не бывает, ну, скоро сами увидим.
— Быстро вы…
— Да, пароход прет узлов под двадцать… — с видом матерого морского волка отозвался Самоход. — Еще денек и будем перегружаться на речные баржи, а там уже и базовый лагерь — рукой подать!
— Я смотрю, ты времени даром не теряешь, все держишь под контролем. — С некоторым даже облегчением, что друг не превратился в беспросветного курителя халявной травы похвалил его я.
— А как иначе, — Самоход излучал самодовольство, — ты думаешь, что один умный? Неее, мы тоже можем кой-чего. К слову, а у тебя как?
— Да вот, устроился пилотом, так получилось… так что может встретимся еще в лагере, если буду мимо пролетать.
— Ого! — Удивленно-восторженно завопил Самоход, — ты это сделал? Как удалось, рассказывай!
Кратко и без подробностей (давно нет привычки болтать лишнее) рассказал о событиях последних дней. В ответ заработал почти восхищенный взгляд и искреннее поздравления с требованием обязательно «покатать» как встретимся. Договорившись связаться на следующий день, отключился.
Лететь еще примерно полчаса и я увижу базовый лагерь. Интересно, что там?
Но рассмотреть ГОК мне не удалось. Темнота как-то внезапно и сокрушительно навалилась, вот еще минуту назад синели небеса и раз — темень, звезды и местная луна белеет в высоте. Поэтому картинка строящегося комбината и базового лагеря ограничилась для меня бедноватой россыпью огней внизу. Диспетчерская четко навела на посадочную площадку и я плавно зашел по глиссаде, встав точно по центру.
В голове сидела мысль, что мне надо забрать какого-то Сазонова Д.И. - инспектора по безопасности. Кто он такой и когда нам лететь — тайна покрытая мраком. Самое смешное это то, что даже его контактного номера начальство не соизволило сообщить, коротко обозначив — сам тебя найдет.
Ну и прекрасно. Сидеть в машине я точно не хочу, пойду познакомлюсь с народом местным, но сначала — сделал заявку на дозаправку и техничку — пусть все протестируют, все же перелет через Большой хребет — это испытание для старичка «Альбатроса». Убедившись, что моя «геологическая» платежная карта благополучно «одобрена» терминалом техслужбы аэродрома и заявки приняты, с чистой совестью покинул машину, благо, никаких ценных и особых грузов в ней уже не осталось — все выгрузили на той станции пересадки, где остался и Бэрген. Подгрузив на визоры местную карту территории, обнаружил, что оказался на «закрытой» площадке и открытого выхода отсюда нет — система требует разрешения. Так что выбор остался не велик — более чем скромное двухэтажное зданьице совмещающее кафе и нечто вроде гостиничных номеров. Значит, пилотов предпочитают держать подальше от ГОКа и работяг, включая интернатских новобранцев. Логично в принципе. Надо будет разузнать потом, как можно получить доступ в сам лагерь, просто из принципа!
Внутри было светло, тепло и пахло свежесваренным кофе. Короткая стойка бара, несколько круглых белых столиков, окруженных легкими ярко-красными креслицами, тихая музыка, интересно, я такой не слышал. В небольшом и безыскусно уютном зале почти пусто. Три одинокие фигуры — и каждый за своим столом. Пьют кофе. Тишина. Которую я решился нарушить.
— Добрый вечер всем! — Улыбаюсь дружелюбно. Мало ли. Четыре пары глаз уперлись, сканируя новичка по быстрому. Стою, не дергаюсь, смотрите-смотрите — вот он я, весь здесь. — Я пилот коптера Ка-272 бортовой номер ноль тридцать четыре. На рассвете вылетели из Ново-Плесецка, попали в туман на перевале и вот, оказался в итоге здесь. — Пока говорил, успел сделать три шага и подошел вплотную к первому из обитателей бара — крепкому, невысокому дядьке с круглым, энергичным лицом. — Леонид Истоков, — вежливо протянув руку первым представляюсь. В ответ мужик поднялся, оказавшись ростом мне ниже плеча, пожал руку.
— Вот же молодежь пошла, и куда вас так прет? Как только в кабине помещаетесь? — С улыбкой и без единого намека на напряжение или недовольство легко бросил он. — А меня зовут-величают Дмитрий Николаевич Чуб, тоже пилот. — Добавил многозначительно и слегка насмешливо, так что сразу понятно стало, тоже пилот — это я, а никак не Чуб.
— Очень приятно познакомиться, — я решил проявлять максимум вежливости, мало ли, всяко не помешает, да и дядька мне чем-то очень понравился.
Шумноватый и энергичный Чуб, оказавшийся пилотом тяжелого транспортного крана-коптера Ми-264 (на его внешней подвеске можно поднять до сорока тонн груза), резво протащил меня по залу, знакомя с остальными обитателями, не исключая и бармена. Двое гостей — тоже пилоты, Михаил Кононов и Сергей Лукичев — средних лет, спокойные, уверенные в себе мужики — коротко представившись и пожав руку снова уселись на свои места, не проявляя интереса к общению.