Зимняя магия (ЛП)

  
Т. Л. Рив
 
Зимняя магия
 
Серия: Волки Блэк-Хиллс, книга 32
   
Глава 1
 
Фаун Хоторн поднесла ложку ко рту и съела овсянку. Текстура ей не нравилась; на самом деле она просто ненавидела ее. Тем не менее, ее цель испытать одну вещь каждую неделю, которую она ненавидела, требовала, чтобы она преодолела себя. Может быть, она все еще будет ненавидеть горячую кашу, когда закончит, или, может быть, она ассоциировала ее с чем-то плохим из прошлого. В любом случае, она считала это терапией после всего, что пережила во время правления Магнума в качестве Альфы. С другой стороны, она получала вознаграждение каждый раз, когда выигрывала один из своих личных вызовов. Сегодняшний приз: пицца.
Держа чашку в одной руке и завтрак в другой, она села за компьютер, чтобы поесть и поработать.
Дом Фаун, расположенный на окраине Лос-Лобос, был настоящим сараем, даже когда им владела ее мать.
С тех пор как Фаун вернулась, она работала бухгалтером и, когда у нее были деньги, делала небольшой ремонт в доме. Хотя возрождение Лос-Лобос еще не завершилось, она гордилась тем, что оказала ценную услугу своей стае… даже когда чувствовала себя изгоем… плюс она приобрела несколько клиентов в Рапид-Сити.
Сегодня в ее расписании было несколько клиентов, которые привозили свои бухгалтерские книги за месяц, и визит человека, который сводил ее с ума, — Калума Трусдейла.
— Самонадеянный шут, — пробормотала она, выхватывая из кружки карандаш с изображением воющего волка.
Широкополая ковбойская шляпа южного покроя заползла ей под кожу. Он заставлял ее хотеть то, что ей не нужно.
Он подавлял ее.
Требуя ее внимания каждый раз, когда входил в ее домашний офис, он приподнимал шляпу и приветствовал ее своим ленивым протяжным голосом… «Мэм». Она вздрогнула, вспомнив его хриплый тон. Грубый, с намеком на сексуальное желание, он отражался в ней. Не говоря уже о шутках, которые он рассказывал. Они были банальны до последней строчки и делали ее сердитой. Конечно, позже, когда он выходил из ее кабинета, она смеялась над его глупыми колкостями.
Несколько раз она пыталась вручить ему списки бухгалтеров, которые могли бы лучше послужить его бычьему делу, но он так и не понимал намека. Скотовод-волк, похоже, решил остаться под ее кожей, как клещ, высасывающий из нее жизнь. Нет, она не имела в виду то, как это прозвучало. Настойчивый, больше походит для него. И все же больная, извращенная часть ее души наслаждалась его вниманием. Она с нетерпением ждала сигнала своей системы сигнализации, сигнализирующей о его прибытии.
Теперь она узнавала его по запаху кожи и лосьона после бритья, хотя он носил неряшливую бороду. У нее текли слюнки. Это было неправильно, как его джинсы обтягивали его задницу, еще ближе подгоняя его к совершенству. Или отблеск ямочки на его левой щеке, когда он ухмылялся ей. Или то, как его холодные, серо-голубые глаза оценивали ее. Вглядываясь глубоко в душу изодранную и разорванную. Изношенную годами жестокого обращения.
Не говоря уже о том, что у него был ужасный способ заставить ее забыть обо всем, включая вход в ее компьютер. Она набрала свой пароль и нажала Enter. Радостное приветствие Тинкса, запрограммированное в запуске, прокрутилось по экрану, прежде чем изображение двух волков заполнило монитор. Старший из них стоял над младшим, защищая его от любого хищника, который мог напасть на них. Как будто ты хочешь, чтобы кто-то защитил тебя? Она мысленно стряхнула эту мысль, когда на рабочем столе появились значки.
Старая фотография, на которой она и ее брат Кру, смотрела на нее.
Не раздумывая ни секунды, она открыла свою бухгалтерскую программу и облизала ложку. Пока она ела свой завтрак, похожий на пасту, мечтая о пицце, она работала над папками, лежащими перед ней. В большинстве случаев это было легко: распечатать чеки клиентов и сбалансировать их бухгалтерские книги. Завтра она сбегает в город, попросит их подписать и отослать.
 
— Привет?
Звонок прозвенел через несколько секунд после того, как Калум позвонил в него. Его тяжелые шаги эхом отдавались по ее деревянному полу.
— Твой приветственный свет не горит, сладкая.
Его запах заполнил ее рабочее пространство. Чистый, свежий запах обволакивал ее, окутывая своей безопасностью.
Ее разум предал ее, побуждая использовать его в качестве своего рода защитного одеяла.
— Ну, ты должен был приехать только через полчаса, так что…
Она пожала плечами. Еще зачерпнув ложку завтрака, она нахмурилась и причмокнула губами. Боже, она ненавидела овсянку.
— Правда. Извиняюсь. У меня есть парень, с которым мне нужно встретиться в Рапид-Сити по поводу пары голов скота. Вот.
Он протянул ей свою информацию и маленькую коробочку размером четыре на четыре дюйма.
— Что это?
Она подозрительно посмотрела на простую коробку.
— Не знаю, сладкая. Почему бы тебе не открыть ее?
Калум сел в кресло напротив нее и вытянул худые, но мускулистые ноги. Дерзкий блеск в его глазах и расслабленная поза нервировали ее.
— А как насчет «нет»? А теперь… — она отодвинула от себя миску, — …ты сегодня покупаешь или продаешь?
Он почесал подбородок. От шороха его растрепанной бороды у нее по спине побежали мурашки. Калум пристально посмотрел на нее, прищурившись, а потом передвинулся и выпрямился, словно обдумывая шахматный ход или новую стратегию, с помощью которой можно было бы приблизиться к ней. Три верхние пуговицы на его клетчатой рубашке были расстегнуты, обнажая белое термобелье под ней. Почему она была разочарована тем, что не смогла увидеть его загорелую кожу? Или немного грубых волос на груди? Боже, сколько ночей она представляла, как проводит по нему пальцами, когда он обнимает ее? Его руки на ее теле, ласкающие ее.
— Продаю, — сказал он, выдергивая ее из раздумий. — Весна принесла мне пять быков и шесть телок. У меня достаточно для размножения. Мне больше не нужно. Какая удача, что этому парню нужно.
— Отлично, — ответила она, открывая его файл на ноутбуке. — Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать, прежде чем ты уйдешь?
— Пообедай со мной, Фаун.
— Что? — Она моргнула и посмотрела на него. — Калум, мы не можем, у нас профессиональные отношения. Я не размываю границы.
— Хм. — Он снова потер подбородок. — Ну, мне очень не хочется этого делать, но ты уволена, сладкая.
Фаун рассмеялась.
— Мы оба знаем, что ты несерьезен, особенно после моих попыток найти тебе несколько новых бухгалтеров.
— Сладкая, я говорю совершенно серьезно, если это означает, что ты пойдешь со мной на свидание. — Он наклонился вперед и приподнял шляпу. — Ты проделала всю эту работу по поиску замены, потому что боишься. Я понимаю. Тем не менее, мы оба знаем, что, если я позволю тебе отшить меня… из-за того, что я заставляю тебя уволиться, или из-за того, что я возьму одного из этих бухгалтеров, которого ты нашла, нам обоим будет больно.
— Ты не знаешь наверняка, Калум, — прошептала она.
Ей уже было больно видеть его каждый день. Он был единственной вещью, которую она желала больше, чем ее следующий вдох, но сделать шаг, сделать движение вперед… любое движение… могло разрушить все, над чем она так упорно работала… ее личное я.
— Ты не можешь отрицать, что чувствуешь притяжение, Фаун. Оно было там с тех пор, как я вернулся домой. Мы уже давно танцуем этот техасский тустеп вокруг друг друга. Ты не думаешь, что мы должны попробовать ча-ча-ча вместо него?
Очень изящно.
Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Почти все внутри нее говорило: «Сделай это. Поживи немного. Сходи на свидание с Калумом. Исследуй то, что бы это ни было между вами». Только ее разумная сторона стряхнула с себя эту потребность: «Нет. Не отклоняйся от своего плана. Ты недостаточно исцелена. Возможно, ближе к весне».
— Утром я все приготовлю для тебя. Дай мне знать, за сколько продашь этих быков.