Сыновья
На кроватке спал Эраст, русоволосый, с папиной курносинкой и с жиденькими, чуть заметными бровями.
– Молодец, как вытянулся! Скоро кроватку придётся менять! – прошептал папа.
– Уже бегает и говорит вовсю! Любит сказки слушать. Смотрела фельдшерица. Сказала, малыш развивается с опережением в сообразительности и речи.
Александр наклонился и поцеловал румяную щёчку ребёнка.
– Осторожно, не разбуди! – взяла мужа за плечо Шарлотта.
Они стояли у кроватки и любовались громко засопевшим мальчиком.
– Коль сап пошёл, скоро проснётся, – сказала Шарлотта. – А ты теперь, чем будешь заниматься, Сашок?
– Разве я безработный, Лотточка? Я – действующий атаман Енисейского казачества, депутат Сибирской областной думы. У меня даже ординарец есть из Туруханска – Иван Перепрыгни. Отпустил его домой, на побывку. Понадобится – вызову. Документы Енисейского казачества в Каратузе. Там Ананий Гордеевич Шахматов за ними присматривает. Печати со мной. Через неделю представлюсь в военное ведомство Сибирского правительства, предложу свои услуги.
– Тебя по-прежнему влечёт армия. Ведь это так опасно, Саша. Уже идёт, по сути, междоусобная война. Не сегодня завтра она докатится до Томска. Придётся идти под пули.
– Да, ты права! Но от этого никуда не спрячешься. Война может захлестнуть всю Россию. Даже енисейского низовья коснётся.
У Шарлотты появились слёзы.
– Ты так спокойно говоришь об этом, Сашок, будто тебе нечего терять, кроме жизни. У тебя есть я, Эрик. И жизнь свою ценить ты должен ради нас! – упрекнула Шарлотта.
– Оттого так и говорю, что чувствую на себе большую ношу. И Эрик, и ты, и казачество. Я, Лотточка, не бравирую патриотизмом. Что к душе прикипело, то навечно. Любовь к тебе, к сыну, к России. Только смерть погасит её. Но я не должен погибнуть. Меня хранит клятва, данная душе деда Киприяна.
Вечером пришёл со службы капитан Фильберт. Обнялись, по-мужски крепко пожали руки.
– Ты куда запропастился, мятежник? Разыскивал тебя вплоть до командования Иркутским военным округом. Ответили телеграфом, что ты вышел у них из подчинения вместе с дивизионом и место твоей дислокации неизвестно. А неизвестность – самая тревожная штука. Чего только в голову не лезет! Анализируешь десятки вариантов, и они дают пугающие результаты. Я уже было собрался ехать в сторону Минусинска искать тебя живого или мёртвого. Мать прислала письмо, беспокоится о тебе, переживает, а мы толком не можем ответить. Сестрёнка Катюша заходила к нам трижды, спрашивала, нет ли весточки от тебя. Нехорошо так теряться, дружище!
– Был в таких местах, откуда вести о себе не дашь. Телеграф только в Минусинске. А туда ходу у меня не было. Коль вернулся цел и невредим, то пора о пропаже моей забыть. А как у Катюши дела? Тянет гимназию?
– Тянет! – ответил Фильберт. – В этом году летом – диплом. Теперь у нас будет второй учитель. – Ну пошли, хоть за удачное возвращение водочки выпьем, да расскажешь о своих мытарствах.
Отдохнув, Александр Александрович по всей форме доложил в военное ведомство о своём прибытии.
– Слышали, слышали о вас, хорунжий Сотников! Нам нужны вот такие, как вы, болеющие душой за Россию, военные. Генерал-майор Иванов-Ринов уже справлялся о вас и должность вам держит хорошую. Заполняйте анкету и бумаги, которые требуются кадровикам. С 1 апреля текущего года вы назначаетесь командиром Первого Сибирского Томского кавалерийского дивизиона, – сказал начальник ведомства в полковничьем звании. – Завтра в десять ноль-ноль я вас представлю личному составу дивизиона. Сразу скажу, дисциплина там хромает. Ветер революции расшатал дисциплину в войсках. А в кавалерии до сих пор господствует гусарская удаль. Прошу явиться на представление с револьвером и шашкой. И не отказывайтесь от должности! Наше Временное Сибирское правительство нуждается в молодых умах. Я уже интересовался вами у ректора технологического института. Он мне сказал о ваших разработках Норильских залежей угля и медной руды. Это стратегическое сырьё для будущей автономной Сибири. Обещаю помочь в организации экспедиции в низовье Енисея. Мне много добрых слов сказал о вас генерал-майор Иванов-Ринов.
– Благодарю вас, господин полковник! – ответил Александр и сел заполнять поданную писарем анкету.
Сотников сразу включился в жизнь кавалерийского дивизиона. Познакомился с нижними чинами, затем – с командирами эскадронов, со службой обеспечения жизнедеятельности подразделения. Кое-кого пришлось заменить, кое-кому пришлось сделать внушение о служебном несоответствии. Пересмотрел и внёс ряд важных корректировок в схему снабжения дивизиона провиантом и боеприпасами, а также заменил часть возрастных лошадей на молодых скакунов.
Встретившись однажды на Военном совете с Сотниковым, генерал-майор Иванов-Ринов покровительственно похлопал по плечу хорунжего:
– Видел я, Александр Александрович, ваш дивизион! На глазах преобразился. Кавалеристы как на подбор, лошади поджарые, скаковые. Чувствуется ваша крепкая рука, хорунжий! Поздравляю!
– Благодарю, господин генерал-майор!
Вскоре Александр Александрович, как депутат областной Думы, был назначен председателем Военного совета Верхней палаты Сибирского областного Совета. Председатель Верховного Сибирского правительства Пётр Яковлевич Дербер пригласил Сотникова на беседу.
– Мы с вами, Александр Александрович, однопартийцы. Я сейчас расставляю преданных нам людей на важнейшие участки военного и хозяйственного строительства. Это я вас рекомендовал Думе на должность председателя Военного совета. Сейчас перед правительством стоит важнейшая задача создания Сибирской армии. Она могла бы защитить нашу автономию от большевиков и от нашествия иноземных захватчиков. Антанта давно посматривает на Сибирь, как на большой лакомый кусок, где есть в недрах вся таблица Менделеева, а наверху – лес, пушнина, хлеб и неплохие транспортные артерии. Я прошу вас создать комиссию из специалистов и разработать программу по скорейшей организации армии. Пригласите учёных из университета, технологического института и бывших полковников Генерального штаба. Можно пригласить и одного-двух боевых генералов. За основу возьмите базирование гарнизонов бывшей царской армии от Урала и до Владивостока. Украину пока не трогайте, хотя Центральная рада готова войти в состав Сибирской автономной республики. Не хотят они с москалями якшаться. Прошу меня раз в две недели информировать о деятельности вашей комиссии.
Александр с головой окунулся в новую и интересную для него работу. Встречи со специалистами разных профилей обогащали его, приучали из множества предложений выбирать самые рациональные, потом снова их просеивать для подготовки качественных рекомендаций. Он непосредственно разработал и отстоял в правительстве программу сибиризации полков, которая стала основным документом при создании Сибирской армии:
1. Составление плана военного управления Сибири.
2. Сбор сведений о специалистах (артиллеристах, авиаторах, инженерах, офицерах Генерального штаба, лицах с административным опытом).
3. Персональное определение лиц на должность во главе отделов.
4. Определение количественного состава гарнизонов Сибири.
5. Составление плана передвижения и расквартирования частей, могущих прибыть с фронта.
6. Планы охраны железных дорог.
7. Планы общей демобилизации.
В пояснительной записке он подробно раскрыл содержание каждого пункта программы, определил ответственных, сроки исполнения поручений и сумму финансовых затрат, требуемых на создание армии. Самый первый вариант лежал у него на рабочем столе, напоминая Александру о важности этой работы. Александр в душе гордился, что его идеи претворяются в жизнь тысячами неизвестных ему людей, создающих Сибирскую армию.
***Началась нелёгкая работа по комплектованию её частей.
А в это время поднял мятеж чехословацкий корпус. Его сформировали по инициативе Союза чехословацких обществ в России осенью одна тысяча девятьсот семнадцатого года из военнопленных и эмигрантов чешской и словацкой национальностей. До марта одна тысяча девятьсот восемнадцатого года он дислоцировался на Украине в тылу Юго-Западного фронта и предназначался для борьбы против австро-германских оккупантов. Командующим корпусом в составе двух дивизий и запасной бригады численностью свыше тридцати тысяч человек назначили русского генерала Р.Н. Шорохова.